Данила Носаев – Ямато-моногатари (страница 51)

Сегодня

Времена богов,

Верно, вспоминают [439] —

тайно от всех произнес. Вспомнила она о прежних временах, и занятно ей это показалось.

162

И еще такое было: когда тюдзё служил во дворце, от миясундокоро была ему прислана «забудь-трава» с вопросом: «„3абудь-трава” – что это такое?», и тюдзё:

Васурэгуса

Офуру нобэ то ва

Мирурамэдо

Ко ва синобу нари

Ноти мо таномаму

Травой «забудь»

Все заросло —

Так кажется.

Но эта трава синобу – «тайная»,

И впредь я буду верить тебе [440] —

так сложил. Ведь одну и ту же траву зовут то «забудь-трава», то «тайная трава» [441] . Об этом он и сложил эту танка.

163

В дом тюдзё от кисай-но мия пришла просьба прислать хризантему, и, посылая:

Ухэси ухэба

Аки наки токи я

Сакадзараму

Хана косо тирамэ

Нэ сахэ карэмэ я

Посадить – посадишь,

А пока не пришла осень,

Она не расцветет,

Пусть осыпаются цветы,

Но корни-то не засохнут [442] —

так приписав, послал он.

164

В дом тюдзё один человек прислал праздничные дары, обвитые разноцветными нитками, и в ответ тюдзё:

Аямэ кари

Кими ва нума ни дзо

Мадохикэру

Вага ва но-ни идэтэ

Кару дзо вабисики

Срезая ирисы,

Ты, верно, по болотам

Блуждал.

Я же, в поля выйдя,

Охотился – и так это было тяжко! [443] —

так написав, послал фазана.

165

Во времена императора Мидзу-но-о [444] дочь садайбэна [445] была фрейлиной императорской опочивальни, а после того как император принял постриг, осталась одна, и тюдзё тайно навещал ее. Но вот тюдзё тяжело заболел и страдал от болезни. Были при нем и прежние жены, а у фрейлины под большой тайной он бывал, и она-то не могла навестить его и каждый день тайно слала ему письма, справлялась о его здоровье. И вот однажды письмо от нее не пришло. А болезнь тюдзё сильно обострилась, пришел его последний день. И вот из его дома:

Цурэдзурэ то

Итодо кокоро-но

Вабисики-ни

Кэфу ва товадзутэ

Кураситэму то я

Тоскливо мне,

И все больше сердцу

Одиноко.

Неужто сегодня без твоего письма

День проживу я? [446] —

так он сложил и послал ей. Узнала она, что он ослаб, и горько зарыдала, а когда собралась послать ответ, известили ее, что он умер, и охватило ее горе. Чувствуя, что вот-вот грядет его смерть, он сложил:

Цуви-ни юку

Мити то ва канэтэ

Кикисикадо

Кинофу кэфу то ва

Омовадзараси-во

Слышал я и раньше

О той последней дороге,

По которой идти суждено,

Но еще вчера не думал,