Данила Леонов – Черное зеркало ангелов (страница 3)
А *зеркало*.
Маленькое. Черное.
С трещиной посередине.
– А, – прошептал ребенок. – Вот оно.
Он прижал губы к трещине.
И *вдохнул*.
Зеркало затрещало.
Трещина стала шире.
А за ней —
Шепот разорванных страниц
Зеркало разбилось.
Но оно не разлетелось на осколки – оно *растеклось*.
Черная ртуть заполнила мою грудную клетку, обожгла легкие, поднялась по горлу. Я попытался закричать, но изорта вырвался только дым, густой, как чернила.
Ребенок отпрянул. Впервые за всю эту ночь на его лице появилось что-то, напоминающее страх.
– Ты… ты не должен был его трогать…
Потолок таверны обрушился.
Но не вниз – *вверх*.
Дерево, камни, даже воздух – все ринулось к небу, будто невидимый великан вдохнул слишком глубоко.
Я остался лежать на полу.
Если это еще был пол.
Теперь подо мной шевелилось что-то мягкое, теплое, пульсирующее.
Как живое.
Как *плоть*.
Где-то вдали завыл ветер.
Нет.
Не ветер.
*Голос*.
Он пел на языке, которого я не знал, но понимал всем телом.
“Проснись, Пожиратель Снов. Твой час пришел.”
Я поднял голову.
Ребенок исчез.
Вместо него стояла *она*.
Женщина в платье из пергамента.
Ее кожа была покрыта письменами – не вытатуированными, а *выгрызенными* из плоти. Буквы шевелились, сливались, переписывали сами себя.
– Элиас Вейл, – сказала она, и ее голос звучал как шелест страниц. – Ты носишь в себе Черное Зеркало.
Я попытался встать.
Не смог.
Мои руки…
Они больше не слушались меня.
– Что… что происходит?
Женщина наклонилась.
– Ты стал книгой, Элиас.
Ее пальцы коснулись моего лба.
И *развернули* его, как страницу.
Боль.
Но не физическая.
Хуже.
Как будто кто-то вырывает из тебя воспоминания, одно за другим, и каждое оставляет после себя *дыру*.
Я увидел:
– Мать, которая пела мне колыбельные. (Ложь. У тебя не было матери.)
– Девушку с глазами цвета грозового неба. (Ложь. Ты никогда не любил.)
– Себя, стоящего над трупом первого ангела. (Правда. Но это был не ангел. Это был ребенок.)
– Довольно!
Я рванулся вперед, оторвав кусок собственной кожи, прилипшей к полу.
Женщина отступила.
– Ты не готов увидеть правду.
– Я готов умереть!
Она покачала головой.
– Смерть не возьмет тебя, Элиас. Ты *заложник*.
Стены вокруг нас задышали.
Из трещин выползли *слова*.
Настоящие. Живые.
Они падали на пол, извивались, как черви, и заползали мне под одежду.
– Беги, – прошептало одно.
– Убей ее, – предложило другое.