Данила Додонов – Культ огня (страница 7)
Сергей уже часа два как был дома, измученный не только болью в затылке, но и утомительным процессом украшения лофта – хлопотным и нудным занятием, но необходимым, выпускной же. Он чувствовал тупую пульсацию в голове, будто внутри кто-то аккуратно, но настойчиво стучал молоточком по внутренним стенкам черепа. В надежде облегчить свое состояние, он принял пару таблеток «Баралгина», запил их водой и, даже не раздеваясь толком, рухнул на кровать, где почти сразу же погрузился в сон.
Спалось ему очень плохо: его мучил странный и жуткий кошмар, в котором он оказался на сцене с гитарой в руках перед огромной толпой своих озверевших одноклассников. Те кричали и свистели, швыряли что-то в его сторону, какие-то помидоры, носки, трусы, ботинки, и поносили его самыми ужасными словами. Многие из этих слов Сергей даже никогда раньше не слышал – они звучали чуждо и дико, но их смысл был до боли понятен: его музыка никому не нужна, она глупа, бесполезна и смешна. Он хотел прекратить играть, бросить все, убежать, но пальцы будто прилипли к струнам, а рот сам, без его воли, выводил слова песни, которую он вовсе не хотел петь. Сознание сопротивлялось, но тело не слушалось, продолжая этот мучительный ритуал унижения под одобрительный вой толпы…
Проснулся Сергей часа в четыре утра, когда вокруг ещё царила глубокая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками, доносившимися издалека. Затылок побаливал, но было уже значительно легче, чем вчера – будто внутри головы каким-то чудом убрали это гадкое, жуткое существо, которое мучило его целый день. Казалось, что из черепа вытащили какого-то жука, пожирающего мозги: дырка осталась, но теперь её никто не жрет, и слава Богу! Сергей, чувствуя себя чуть лучше, решил не лежать в постели и, чтобы окончательно прийти в себя, принял душ, смыв с себя следы усталости и тревоги. Стало ещё полегче. После этого он оделся потеплее, накинув свитер и плотную куртку, и вышел на улицу. Небо было тёмно-синим, почти черным, а над городом стоял густой, плотный туман, который скрывал все вокруг в радиусе метров двухсот. Воздух был свежим и немного влажным, а запах был очень особенный – это был
Катя однажды сказала Сергею: «Зря ты общаешься с этим бестолковым вислоухим маракасом – жалкой пародией на человека. Он и тебя предаст однажды». А Сергей ей не верил, говорил: «Вот увидишь, настоящую дружбу проверят живые обстоятельства, как живое пиво».
На улицах было очень спокойно и тихо, город ещё спал. Даже машин почти что не было – только редкие фары-призраки пробегали вдалеке. Сергей знал, что движение разгонится только через час-два, если вообще разгонится: субботние утра часто бывают такими – безмятежными, люди ещё лежат под одеялами, а время густой слизью тянется медленно-медленно. Пальцы на ногах Сергея немного замёрзли, кожа слегка покалывала от холода, но он решил пока не возвращаться домой, а выйти на привычную ему утреннюю пробежку в ближайший парк культуры и отдыха. Нужно было освежить мозги, разогнать остатки ночных кошмаров и, может быть, хотя бы частично очистить голову от этой жуткой пульсации, которая всё ещё не давала ему покоя.
Добежав до парка, он остановился перед решётчатой калиткой, коричневеющей от времени и сырости, и, когда он толкнул её плечом, дверца с лёгким скрипом поддалась. Сергей чувствовал, что она совсем холодная, почти ледяная, а поверхность почему-то имела чуть заметную липкость – будто кто-то недавно протёр её чем-то вроде WD-40. А внутри парка было по-домашнему тихо. Не то чтобы пустынно – нет, чувствовалось присутствие чего-то живого, возможно, где-то за деревьями или между скамейками, но всё ещё спало или просто не торопилось показываться, как на кладбище. Трава сверху покрылась туманом, который не шевелился и сам по себе был частью этого странного утреннего состояния. И Сергей, ступая осторожно, не желая нарушать этот особенный покой, шагал дальше внутрь парка, оставляя следы на влажной земле, которые уже через секунду исчезали под плотным облаком тумана.
Утро висело в воздухе лёгкой пеленой. Легко запахло хвойным холодком – ели и сосны, высаженные аккуратными рядами вдоль дорожек, держали на себе росу и глубокий, завлекающий в себя утренний туман, который ещё не скоро испарится.
Парк был простой, без выдумок и придумок. Никаких фонтанов, никаких ярких цветников, не было и идиотских надувных батутов в виде клоунов, буратин, вампиров, скорпионов из «Мортал Комбата» и всякой прочей нечисти. Ранняя осень уже давно напоминала о себе появляющейся пожелтевшей листвой и осторожным холодом, особенно по утрам. Скамейки (по примеру вузовских, на ржавых пружинках) стояли на своих местах, покрытые слоем влажного конденсата. Кое-где виднелись детские площадки, но дети на них не играли, в основном там ночевали бомжи. Сегодня там уже не было никого. Только качели слегка покачивались от ветра, будто кто-то с них только что встал и ушёл.
Сергей сделал пару шагов, прислушался к себе. Под ногами хрустела щебёнка, вдалеке перекликались редкие птицы, а над головой, между деревьев, просвечивало тёмное, почти что зимнее утро. Он знал этот парк хорошо – много раз бегал здесь, особенно когда хотелось побыть одному. А ещё ему вспомнилось, как в школьные годы он врубал в наушниках любимый альбом “Однокластера” и часами катался здесь на велосипеде. Тогда это место казалось таким большим и… На самом деле, он никогда прежде не бывал в этом парке в такое раннее время, когда не надо ни с кем здороваться, не нужно ни на кого отвлекаться. Только ты, твои мысли и равномерный ритм шагов.
Воздух был чистым, но холодным, и Сергей при каждом выдохе видел облачко пара перед лицом. Он немного согрел пальцы и несуетливо побежал по извилистой тропинке мимо совершенно чёрного пруда, который из-за черноты своей за долгие годы так ни разу и не зацвёл.
Антон запутался во времени и ему было очень страшно. Обнадёживало то, что по его ощущениям скоро должен был наступить рассвет, но в окружении монументальных стен было всё так же темно, ему очень хотелось есть, пить, а особенно спать. Эти бесконечные переходы, коридоры, лестницы выглядели совершенно одинаково – не было даже намёка, где он находится. Тогда Антон со всей своей злостью закричал на весь вуз. Кричал не меньше шести секунд, как бешеный сайгак, или как старый морской мясоед, и когда он закончил кричать – ему ответило громоподобное эхо, которое не стихало ещё примерно столько же.
Антон обернулся.
Прямо за ним, к его счастью, оказался такой знакомый вход в коридор невыносимого равновесия.
Он пошёл по нему. Минут через десять уже был на КПП. К его счастью, толстый охранник в расстёгнутой голубой рубашке крепко спал и громко храпел. Удивительно, как во сне он сохранял вид человека, который в любой момент может проснуться и строго объявить: “Без пропуска – никого не пущу, сволочи!”
На самом видном месте лежала раскрытая тетрадь – потрёпанная, местами залитая матчей и оттого зеленущая, и очень влажная и мягкая, как мягкая многослойная туалетная бумага. В ней были имена студентов, номера пропусков и всякие «приходил-уходил», «курил-не курил», «помер, по его пропуску больше не пускать», а ведь бывало и такое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.