Данил Вектор – Запределье (страница 3)

— Я не за этим.

— Там странно.

— В каком смысле?

— Не криминал. Просто не держит людей.

— Значит, подойдет.

Он хмыкал. Я чувствовал, что ему это не нравится, но он продолжал искать.

Через пару месяцев Сергей прислал короткое сообщение:

Нашел. Место твое. Далеко. Странное. Но твое.

Я перечитал его несколько раз.

И впервые за долгое время почувствовал не тревогу и не страх, а спокойствие.

Холодное, ровное, уверенное.

Значит, пора.

Автодом тем временем превращался в нечто серьезное. Дима присылал фото почти каждый день. Каркас, утепление, баки, проводка, крепления. Машина переставала быть машиной. Она становилась домом. Маленьким, тесным, но своим.

Дом тоже рос. Проект за проектом. Сергей подходил к делу основательно. Автономность, резерв, дублирование систем. Запасы. Все выглядело слишком логично и разумно для того, что на самом деле я делал.

Сергей выехал в начале сентября.

Он специально тянул до осени. Сказал, что лето в Сибири обманчивое: красиво, тепло, комаров — как населения в небольшом городе, и кажется, что жить можно везде. А вот осень честнее. Она сразу показывает, кто ты и где ты.

Я не поехал с ним. Не потому что не хотел, а потому что понимал: если увижу место сейчас, сорвусь и брошу все к чертям раньше времени. А так — пусть сначала посмотрит человек с холодной головой.

Мы созванивались почти каждый день.

Сначала разговоры были обычные. Дорога, километры, заправки, гостиницы. Потом в голосе Сергея начало появляться что-то новое. Он не говорил прямо, но я слышал.

— Людей здесь мало, — сказал он на третий день. — И это не та «мало», к которой ты привык.

— В смысле?

— В смысле, что не разъехались. Их здесь и не было.

Он заехал в несколько поселков. В одних жизнь теплилась — магазин, школа, пара десятков домов. В других стояли только остовы. Дома с выбитыми окнами, покосившиеся заборы, следы жизни, оборванной не катастрофой, а тишиной.

— Уезжали медленно, — сказал он. — Не бежали. Просто однажды решили, что хватит.

Меня это зацепило.

Сергей ночевал где придется. Иногда в гостиницах, чаще — в машине. Говорил, что спится странно. Сны тяжелые, будто кто-то смотрит. Я списал это на усталость и дорогу. Он не спорил, но и не соглашался.

На пятый день он свернул с асфальта.

— Дальше только грунтовка, — сказал он. — И то не везде.

Связь начала пропадать. Разговоры стали короткими, обрывочными. Иногда он не выходил на связь по полдня, а потом писал короткое: «Все нормально. Еду».

Я ловил себя на том, что жду его звонков как подтверждения, что все это реально. Что Сибирь — не картинка из интернета, а место, где можно поставить дом и жить.

Через неделю он доехал до точки.

— Кирилл, — сказал он, и я сразу понял: это оно. — Я нашел участок.

— Рассказывай.

— Не по телефону.

— Серег

— Я серьезно. Тут нужно показывать, а не объяснять.

Он прислал координаты и пару фотографий. Плохих, сделанных наспех. Но даже через экран я почувствовал это.

Лес. Не тайга стеной, а редкий, высокий. Старые кедры, лиственницы. Под ногами — мох, камни, сухая хвоя. Рядом — река. Не широкая, но быстрая, холодная, с каменистым дном. Вода чистая настолько, что видно каждый камень.

И тишина. Такая, что даже фотография кажется глухой.

— Здесь странно, — сказал он позже, уже по видеосвязи. Связь дергалась, картинка сыпалась. — Я не могу объяснить. Не страшно. Просто не пусто.

— Люди?

— В ближайшем поселке километров сорок. И знаешь, что странно?

— Что?

— Они сюда не ходят.

— Почему?

— Не знают. Не потому что опасно. Просто не ходят. Как будто забыли, что тут есть место.

Он прошелся по участку с камерой. Показывал рельеф, выход к реке, небольшую возвышенность. Идеальное место под дом. Сухо. Высоко. Вода рядом. Лес дает защиту от ветра.

— Документы чистые, — сказал он. — Земля как будто никому не была нужна. Ни раньше, ни сейчас.

— А сейчас?

— Сейчас — тем более.

Я долго смотрел на экран. И вдруг понял: я уже решил.

— Берем, — сказал я.

Сергей вздохнул. Не облегченно. Скорее наоборот.

— Я так и знал.

Строительство началось почти сразу.

Материалы везли долго. Дороги там были такие, что я не понимал, как вообще что-то туда доставляют. Сергей матерился, договаривался, снова матерился. Несколько раз техника ломалась. Один водитель отказался ехать обратно, сказал, что ему здесь «не по себе».

— Слабак, — сказал я тогда.

— Возможно, — ответил Сергей. — А возможно, умный.

Дом рос медленно, но уверенно. Не дача, не изба. Современный, утепленный, автономный. Генератор, солнечные панели, аккумуляторы, запас воды, система очистки. Все продумано, все с запасом.

Иногда накрывало.

Ночью. В тишине.

А если это глупость? А если я просто бегу? А если там будет еще пустее, чем здесь?

Но каждый раз, когда я открывал фотографии будущего дома, эти вопросы отступали. Не исчезали. Просто замолкали, будто ждали своего часа.

И в какой-то момент я понял: назад дороги нет. Не потому что продал бизнес квартиру. А потому что возвращаться некуда.

Сергей жил там неделями. Иногда я ловил себя на том, что он говорит о месте не как риелтор или строитель, а как человек, который боится уехать.