Данил Мухин – Последняя капля. Как бросить пить и за 31 день построить жизнь без зависимостей (страница 2)

Когда я вспоминаю ту историю, во мне поднимается огромная сила. Ненависть. И случись подобное сейчас – я бы отбросил его на экватор. Но тогда эта сила была заперта в маленьком теле. Я помню, как сожалел о том, что ничего не могу сделать. Сделать физически. Но выход я нашел. Я поднял красный телефон и маленькими пальчиками, проникая в ободок телефонного диска, набрал ноль, а потом рядом – два. Мой голос не звучал так уверенно и низко, как он звучит сейчас. Но я описал суть проблемы. Явились милиционеры, и этого Колю увезли на 15 суток.

Этот поступок он припоминал мне до тех пор, пока я не покинул дом. Больше я с ним никогда не пересекался.

Вот так в одно мгновение кончилось мое детство.

И я, как мне казалось, повзрослел. Я же поступил по-взрослому. Обзавелся взрослыми проблемами и недругами, которые сильнее меня. Одна сложность тянула за собой другую, а я совершенно не умел их решать.

В жизни семьи, по моим ощущениям, я отодвинулся на второй план. Все занимались Колей, который приходил то трезвый, то вдрызг пьяный. Отчим был алкоголиком.

Нормального примера мужчины в семье у меня так и не будет. Не будет и ролевых моделей, которым захочется подражать. Я сам для себя буду примером.

В шесть лет я сам захотел пойти в школу. В 16 лет поступил в театральную академию, а в 21 год стал актером Академического Малого драматического театра – Театра Европы.

Я хотел быстрее повзрослеть, быстрее пойти в школу, быстрее закончить институт, быстрее стать известным и богатым. Для того, чтобы ничего больше не делать.

Именно желание быстрых достижений лежало в основе моей зависимости.

Это казалось мне парадоксальным, но я мечтал об отсутствии плана на всю жизнь. Если бы возможно было пройти игру под названием «Жизнь» за один день, я бы воспользовался этим шансом. А в конце узнал бы, что проходить ее нужно еще и еще, ведь других игр тут нет. Такой, знаете, день сурка.

Именно героем такого дня я и стал. Когда закончились примитивные уровни типа школы и университета, началась реальная жизнь, где требовалось жить. Жить каждый день. А я не понимал как.

Мне говорили: «Нужно много работать, тогда будет все хорошо».

Я так и делал. Устраивался на всевозможные работы и подработки, чтобы скорее все стало хорошо. И говорил себе, что, мол, вот, смотрите, как я много работаю, а теперь дайте мне полежать на диване и выпить, ведь я заслужил отдых. Под «выпить» я имею в виду алкоголь, естественно. А так как рядом не было ориентира – человека, на которого можно равняться, я отталкивался только от своих желаний и мыслей. И стал считать такой отдых своей нормой.

Со временем мой алкогольный досуг все сильнее меня завлекал. В школе я пил немного, но до отключки. В академии напивался, но только в свободное время. С каждым днем мне все больше хотелось на тот самый диван к своим бутылкам. Почувствовать некоторое освобождение от этого вечного бега в колесе и мифическое ХОРОШО, о котором я мечтал. Я делал все, чтобы оно наступило как можно скорее. Изо всех сил к нему бежал.

И только отключаясь на том диване, я чувствовал другое, но хоть какое-то ХОРОШО. Быстрое хорошо, халявное хорошо, которое можно купить за небольшие деньги. Когда угодно, в любой день недели, в любом городе в любой стране.

Но в моем сознании присутствовал образ лучшего меня, и он отличался от того, кто просто лежит на диване. Я испытывал радость от жизненных побед. От премьеры спектакля, от создания дела, от того, что эта женщина со мной. Но всегда рядом с этими заслуженными радостями жизни шли этот дешевый кайф и халявное удовольствие.

Зачем мне что-то делать, если это же «счастье» можно получить быстрее и гораздо проще?

Постепенно жизненных побед становилось все меньше, а «быстрый кайф» требовался каждый день. Наступал вечер – значит, можно было отблагодарить себя за то, что я так много сделал за сегодняшний день. Да и вообще за то, что этот день закончился.

И так год за годом.

Какой совет я дал бы самому себе тогда? Что бы сказал тому мальчику?

Я бы сказал: «Тебе тяжело? Я тебя понимаю. Ты воспитываешь свой характер, стараешься быть сильным и берешься за любую работу, потому что хочешь лучшей жизни. Но пойми: алкоголь – это не друг, который спасет тебя. Он только навредит. И как бы ты ни сопротивлялся, исход будет один. Пересмотри свое отношение к работе. Хочешь ли ты остаться там, где ты есть сейчас? С чем связано твое раздражение? Не с тем ли, что ты употребляешь и принимаешь? Может, стоит остановиться? А потом сделать паузу в работе, если ничего не изменится?»

Но тот мальчик бы не воспринял просто слова. Ему нужна была поддержка и внутренняя опора. А с ними были большие проблемы.

Первым мощным ударом для меня стала смерть бабушки. Смерть? Я не знал, что так бывает. Точнее, я не понимал, что делать дальше, когда любимого человека больше нет рядом. Бабушка была для меня главной поддержкой. К ней я сбегал от пьяного отчима. Она меня воспитывала. Радовалась моим победам и достижениям. Ходила на спектакли. Я хотел ей доказать, что чего-то стою. Показать – вот, смотри, ты можешь мной гордиться. А тут смерть. В 64.

Это послужило катализатором. Реальная жизнь накрыла меня. Больница, морг, гроб, мать плачет, а я держусь. Почему-то казалось, что так нужно. Кто-то должен быть сильным. Я отказывался принимать действительность. Я не мог поверить, что все это происходит взаправду. Так быть не должно. Я хочу обратно. Туда, где было хорошо. Где все живы. Я должен был все исправить.

Но ничего не происходило. День сменял другой. А мне никто так и не объяснил, как жить дальше. Я оказался просто не готов к жизни. И запустил процесс ежедневного пьянства. Ведь герои фильмов, когда случалось что-то плохое, начинали пить и как-то выбирались из всего этого.

Я горевал с помощью алкоголя. Чем больше я пил, тем тяжелее мне становилось.

Я не понимал, почему эта боль внутри меня не утихает. Сколько нужно выпить, чтобы научиться жить?

Единственное, что удавалось сделать, – это напиваться до полной отключки, чтобы больше об этом не думать. В итоге я допивался до того, что не мог выйти из дома. А если и выходил, то мне казалось, что я не выключил газ и воду. И после бежал домой в страхе, что дом горит, а соседей заливает водой.

Я ждал, когда отпустит. Есть такой прием: спросить себя, что бы ты делал, если бы остался один на планете. Я помню, как тогда отвечал на этот вопрос: «Я бы собрал весь алкоголь в супермаркете и каждый день пил». Я представлял себе, что однажды этот день наступит и моих проблем не останется. «Буду только я и алкоголь. Никого рядом. Я один».

Я обратился к врачу. И тогда в 2013 году мне поставили диагноз.

Алкоголизм.

Хотя я как мог врал врачу и занижал показатели выпитого, даже так оказалась вторая стадия. Я, конечно же, не поверил. Вот мой отчим – алкоголик, да. Бродяги и бомжи у метро – да, они алкоголики. Я – нет.

Я даже сходил к психиатру. И мне наказали беречь нервную систему, больше отдыхать, бросить пить и вести активный образ жизни. Но я сделал все с точностью до наоборот: увеличил объемы, завязал с постоянной работой в театре и десять лет не признавал зависимость.

Спустя время хочу сказать себе, что я молодец. Смог вырваться. В какой-то момент я понял, что эта жизнь принадлежит мне и другой у меня не будет.

Но произошло это не сразу.

Этот десятилетний период трудно описать и выделить контрольные точки спада. Их было так много, что они слились в наклонную прямую. Что привело меня к осознанию? Ничего. Ни одно событие, случившееся по пьяни, не приводило к осознанию проблемы. Наоборот.

Жизнь рушилась, а я искал внешние причины этому и не обращал внимания на себя. Искал виноватых и выстраивал оборонительный заслон. Что поделать? Жизнь такая. А алкоголь – мой супергеройский костюм. Анестезия сознания и подсознания. Выпил – и ты счастлив.

После того как мне удалось вырваться и больше не жить с отчимом, не слышать каждую ночь его пьяные громкие бредни, я начал строить собственную жизнь с алкоголем. Убедил себя в том, что я не алкоголик. Это уничижительное слово, которым называют вот этих пьяниц у метро. Я же не такой. Этим словом оскорбляют каких-нибудь попрошаек-забулдыг, которые просят мелочь, когда ты под руку идешь с девушкой. Это мой отчим, который напивается и спускает зарплату. Это соседи, которые каждый вечер пьют и не могут удержаться на одной работе. Это бомжи, которые просят тебя переночевать в подъезде поздней ночью и клянутся, что после них все останется чисто. Это мужики в 6:30 утра, выпивающие в рюмочной «на грудь!».

Я же не такой. Я много работаю. А выпиваю потому, что так отдыхаю. У меня просто свободный вечер – значит, могу выпить.

Могу с кем-то. Могу один. Лучше одному. Тогда меня никто не будет контролировать, я смогу пить сколько захочу. Я же себя контролирую. Да, бывает, я ничего не помню с утра, но это со всеми случается. Да, бывает, мне хочется выпить с утра, и я пью, но ведь это никому не мешает. Я всегда могу остановиться. Когда захочу, когда будет надо.

Однажды я проходил тест «АЛКОГОЛИК я или нет», и там был вопрос: «Мешает ли алкоголь вашей работе?» Сначала я ответил, что нет. Ведь я всегда контролировал употребление. Но потом вспомнил, как однажды вызвал скорую, потому что мне показалось, будто сердце слишком сильно стучит. Приехал врач. Провел осмотр и спросил: