Данил Корецкий – Пин-код для Золушки (страница 6)
Сейчас все ждали, что скажет Тощий, который считался самым хитрым, умным и изворотливым. Сидел он за карточные махинации, мошенничество и двойное убийство, совершенное во время ссоры за карточным столом. Сам он очень жалел, что поддался вспышке гнева и переступил черту. Все-таки корыстные преступники не попадают в особорежимную тюрьму и имеют больше шансов на условное освобождение, не говоря о том, что сроки за шулерство или другие формы мошенничества гораздо меньше тех, которые дают за двойное убийство. Тощему было назначено двадцать пять лет тюрьмы, и поэтому сейчас он должен был проявить свое хваленое хитроумие в деле, составив тот самый план, который позволит довести побег до конца и вдохнуть воздух свободы уже за пределами компетенции полиции Порт Ауэрто ла Пейро…
— Надо захватить машину, — задумчиво сказал Тощий. — Потом доберемся до побережья, а там угоним катер…
— И куда мы денемся на этом катере? — хмуро спросил Головастик.
— Деваться действительно некуда, — кивнул Толстяк.
— Могли бы добраться до Северного острова, — внес свой вклад в копилку общей мудрости Рыбий Глаз.
— Двадцать километров по морю, чтобы прийти туда, где нас обязательно поджидают? — скривил тонкие бледные губы Тощий. — Нет, выход только один — на мелкие острова! Их сотни кругом, много незаселенных. Найдем свободный и пересидим там. Пусть пройдет время, они не могут искать вечно! Через две недели или месяц про нас забудут. А если не забудут, все равно землю рыть перестанут…
— Слышь, Тощий, — сказал Толстяк, стараясь, чтобы голос звучал почтительно и смиренно: Тощий не любил, когда ему возражают, как, впрочем, и другие главари преступного мира, да и вообще любые начальники, даже самые законопослушные. — А ты был когда-нибудь на острове?
— Так на многих бывал. И что?
— Да то… На всех пригодных кто-то живет! А те, которые свободны, там и жизни нет! Мне как-то пришлось на одном зависнуть. Это хуже, чем в тюрьме. Каждый прилив заливает остров на метр. Деревья на нем не росли, и я стоял по пояс в воде. Вот представь, каждый день.
— А что ты там жрал? — спросил Головастик.
— Ничего! Там жрать нечего, только песок да кораллы… Два дня голодал!
— А потом что? — поинтересовался любознательный Головастик.
— А потом подошла лодка с туристами, они приняли меня за аборигена, хотели сфотографироваться… Ну и остались без лодки на том же самом острове!
— Надо вначале «капусту» раздобыть, — сказал Губа, ни к кому не обращаясь, вроде размышлял вслух. — «Бабло», «бабосики», «шуршарики»… Без них мы не уйдем на континент…
— Скажи, где их взять, если такой умный! — оборвал Толстяк. — Знаешь где? Или просто языком треплешь?
— Знать не знаю, а слышать — слышал, — аккуратно, как и положено бывалому арестанту, ответил Губа. — Когда я с Клещом в карцере сидел, он мне кое-что слил…
Нервы у всех были напряжены.
— Что слил?! — вспыхнул Рыбий Глаз. — Говори, какого хрена ты кота за… хвост тянешь?!
— Я и говорю. Не от себя, а то, что мне Клещ рассказал.
— Что он тебе рассказал?!
— Его приятель строил дом одному приезжему англичанину. Так в своем подвале тот устроил потайную комнату-сейф… Зачем ему такая комната, если не держать в ней наличку и всякие ценности?
Подельники заинтересовались.
— Так, может, он тебя на понт взял? — спросил Толстяк. — А ты уши развесил!
— Может, — кивнул Губа. — Только какие с меня понты? И ничего я не развешивал — просто пересказал слова Клеща.
Он старательно проводил свою линию, обязательную в обществе, где за «прогнанное фуфло» отрезают язык — дистанцировался от произнесенных слов, переводя стрелки на первоисточник. И собеседники это понимали.
— А зачем Клещу в карцере понты колотить? — спросил Головастик. — Там не до того, чтобы сказки придумывать, как в пивной за стаканом джина. Вот вспомнить прошлое — другое дело. Тогда время быстрей идет…
— Похоже на правду, — согласно кивнул Рыбий Глаз. Вспышка ярости прошла, и он успокоился так же быстро, как вспыхнул. — Я знаю много «дел», которые подняли по наводке сокамерника…
— Согласен! — кивнул Молчун, известный тем, что не открывал рот по пустякам и отличался конкретным мышлением. — Ты знаешь, как зовут этого англичанина? И где он живет?
— Его фамилия Уоллес. И где живет, знаю. Но скажу, когда мы оторвемся и будем в безопасности. Какой смысл сейчас попусту языком трепать?
Все опять поняли ход мыслей Губы. Он вроде взял страховку — повысил свою значимость, чтобы его не бросили или не пристрелили в острой ситуации… И хотя ценность информации была слишком туманной, она все же выделяла его из других, а это хоть и маленькое, но преимущество, когда в лодке не хватает места на всех…
— Надо этого англичанина отработать! — уверенно сказал Толстяк. — На необитаемый остров мне забиваться неохота!
— Да уж, — хихикнул Головастик. — По пояс в воде стоять не жрамши!
— Хватит болтать впустую! — грубо перебил Тощий, которому не нравилось, что его предложение отвергли, а идею Губы поддержали — так в группе может образоваться новый вожак. — Нечего тут рассиживать, надо делом заниматься — машину брать! Мы проехали спиленные деревья, тут недалеко, на повороте, пойдем туда…
— А зачем нам деревья? — не понял Рыбий Глаз.
Но Тощий только выразительно постучал себя по голове. А Губа презрительно усмехнулся.
Дорога была пустынной. Машины проходили нечасто: раз в неделю грузовики с платформами вывозили нарезанный камень, тюремные служащие ездили в город или возвращались на службу, фермеры направлялись к своим владениям, иногда проезжали охотники на горных баранов. Бывало, за целый день появлялась лишь одна или две машины. Но на этот раз беглецам повезло. Они не прождали и часа, как вдали показалось красное пятнышко, оно приближалось и вскоре превратилось в миниатюрный красный джип.
— Быстро кладите бревно! — заорал Тощий. — Когда остановится, подопрем сзади! Работают Толстяк и Губа, остальные прячутся вон там, за бревнами — рожи нам светить лишний раз незачем!
Красный «Вранглер» снизил скорость перед поворотом. За рулем сидела брюнетка с короткой стрижкой, больше в салоне никого не было, и это облегчало дело. Когда она завершила поворот, то пришлось нажимать не педаль газа, а резко ударить по тормозам — джип чуть не врезался в перегораживающее дорогу бревно! Женщина повела себя не так, как можно было ожидать: не вышла осмотреть препятствие, не попыталась как-нибудь его объехать, сдвинуть или вызвать помощь, а мгновенно включила реверс и рванула назад. Это было грамотное решение, и ей бы удалось выскочить из ловушки, но Рыбий Глаз и Молчун уже бросили второе бревно под задние колеса, а Губа и Толстяк, выйдя из засады, направились к попавшей в мышеловку добыче. Какими-то тряпками они закрыли нижнюю часть лиц, но это давало мало гарантий, что их впоследствии не опознают. Впрочем, сейчас они об этом не думали. А еще более важным было то, что их никто и не собирался когда-либо опознавать.
Вразвалку они подошли с двух сторон к блестящему отполированными бортами «Вранглеру». В черных, густо испачканных въевшейся серой пылью комбинезонах и импровизированных масках они напоминали грабителей поездов из американского вестерна. Только вместо «кольтов» в руках у них на плечах лежали ружья, обращенные стволами назад — так они старались продемонстрировать свое миролюбие и не напугать хозяйку джипа, а может, надеялись замаскироваться под охотников на фазанов, хотя внешний вид и манеры если и выдавали в них охотников, то только за чужими кошельками и жизнями. К тому же бывшая учительница без труда распознала в «Моссбергах 500» тактические дробовики, предназначенные не для охотников, а для армии и полиции во многих странах мира.
Толстяк оглянулся. Из-за штабеля бревен торчали четыре головы — товарищи с интересом наблюдали за развитием событий. Согнутым пальцем он постучал в дымчатое стекло. Оно чуть приопустилось.
— Не пугайтесь, мадам, — галантно сказал он, хотя язык с трудом поворачивался, произнося непривычные слова.
Но брюнетка и не думала пугаться. Она снова вела себя не так, как обычно: не возмущалась, не плакала, не забивалась под сиденье, закрывая лицо руками… Напротив, сохраняла полное хладнокровие, хотя, конечно, не ошиблась в том, с кем имеет дело. Но держалась так, будто ее остановили полицейские для рутинной проверки документов.
— Нам нужна ваша машина, — продолжил Толстяк. — Ну и немного денег. Вам ничего не грозит. Вы сядете вон на те бревна и подождете помощи. Скоро здесь будет полно полиции и прочего сброда. Хорошо?
— Хорошо, как скажете, — кивнула она и нажала кнопку, полностью опуская стекло.
Толстяк и Губа улыбались, переглядываясь. Им была приятна эта безропотная покорность, к тому же женщина была симпатичной и наводила на всякие искусительные мысли. Но сейчас им было не до глупостей. Тем более, обостренным чутьем травленых хищников оба чувствовали: что-то идет не так! Особо насторожило, что жертва совершенно спокойно держится и легко согласилась отдать свою машину. С другой стороны, в безлюдном месте, одна против двух вооруженных мужчин с грозными лицами, она вряд ли могла что-то противопоставить!
Но оказалось, что это «что-то» у нее имелось!
Брюнетка полезла в сумочку, будто собираясь вместе с машиной передать и документы на нее. На тонких пальцах блестело кольцо с заманчиво сверкающим камешком, такие же камешки отсверкивали в маленьких ушках.