Данил Корецкий – Падение Ворона (страница 21)
— И завтра в три у нас стрелка на Левбердоне, так что подготовь прикрытие!
— Ну, понял! Тогда мне торопиться нужно… Тебя куда отвезти?
— Никуда! Сам доберусь. А ты занимайся делом. Удачи!
Ворон вышел из машины.
— До завтра! — ответил Оскаленный.
Ворон отошел на несколько кварталов, из автомата набрал домашний номер Марины.
— Алло! — ответил нежный голос, и у него заколотилось сердце, как перед началом опасной стрелки. Вот еще новости!
— Привет!
— Привет!
— Встретимся?
— Сегодня не смогу, — ответила Марина.
Ворон хотел было спросить, почему, но сдержался.
— Ладно, тогда до свиданья!
— Не обижайся!
— Я и не обижаюсь.
Ворон постоял, крутя в руке тяжелую трубку. Вечер неожиданно высвободился… Точнее, опустел. Он поехал домой. И понял, что домом это назвать нельзя.
Комната в коммуналке на третьем этаже обшарпанного, растрескавшегося дома. Четыре соседа, тонкая струйка воды из крана, не работающая из-за слабого напора газовая колонка. Они жили здесь с матерью, после их общего освобождения, ему было три года. Мать работала на мясокомбинате и приносила мясо по приемлемым ценам, поэтому соседи относились к ним неплохо. Их тогда было человек семь: потом некоторые съехали, некоторые умерли. Тогда ему казалось, что все это нормально: и теснота на кухне, и вечно занятый туалет, постоянная ругань и крики за тонкой стенкой, иногда вспыхивали драки в общем коридоре и на кухне. Баба Маша единственная выделялась светлым пятном из этой беспокойной и неприятной кодлы, она была учительницей, рассказывала ему сказки, научила читать и приучила к книгам. В шесть лет он уже сам читал и находил в этом интерес, так и пошло: в школе и в колонии любовь к чтению добавляла ему баллы и улучшала характеристику.
Потом, когда переехали в дом на Лысой горе, бабы Маши не хватало, но все равно ему показалось, что попали в рай: никаких соседей, свободный, хотя и во дворе, сортир, огромная территория…
Теперь он понял, что это тоже не то место, в котором можно жить. Так, ночевать короткое время, как на съемной хате в Карне… Значит, настоящего дома у него нет!
Почему эта мысль пришла именно сейчас? И сразу в мозгу всплыл ответ: из-за Марины. И директорского люкса в «Адмиральском причале». Марину нельзя привести ни в одно из его бывших или временных жилищ. Ей необходима другая обстановка. Такая, как тот самый люкс! Или даже лучше. Ей нужна дорогая одежда. Другое окружение… Да и другой спутник жизни, а не блатной по кличке Ворон…
Он тряхнул головой. Почему он вообще об этом думает? Прошел в ванную, умылся холодной водой, в коридоре встретил Коляшку. Тому было уже двадцать пять, но его называли так же, как в детстве. Может, потому, что он вел себя, как малое дитя, может оттого, что заикался. Во всяком случае, жена его бросила через три месяца после женитьбы, а с отцом они жили, как кошка с собакой.
— Отт-тец, напп-иваетт-ся, дде-ретт-ся, — пожаловался Коляшка. — Скк-азз-ал, чтт-то я из егг-го ббу-ттыл-кки отт-пил…
— Хочешь, у меня в комнате пока поживи, — предложил Ворон. — А с дядей Архипом я поговорю, чтобы не трогал тебя…
Коляшка радостно закивал головой.
— Спп-пас-сибо, Кк-кост-тя! Спп-пас-сибо!
Ворон надел джинсы, клетчатую шведку, кроссовки, отдал Коляшке ключ от хилого замка и вышел из дома. Поехал на «менку» — пятачок возле риелторской конторы, где обычно толкались продавцы и покупатели жилья, арендодатели, арендаторы и всякие жучки-посредники. Было уже поздно и «менка» была пуста. Он подошел к доске объявлений, быстро остановил взгляд на одном: «Сдается трехкомнатная квартира в центре, в новом доме, евроремонт, меблировка. Дорого!!!»
Из автомата позвонил и договорился с хозяином, а через полтора часа уже положил в карман новенькие ключи с блестящими бородками. Но вечер все равно оставался пустым. Хотя у него и имелось важное дело, которое он не хотел откладывать.
Глава 5
Попить пива с кровью
В новой квартире был телефон. Развалившись в кресле он, без особой надежды набрал номер Оскаленного. На удивление, тот оказался дома.
— Слюхаю! — нарочито кривляясь, ответил он.
— Все дела сделал? Водку небось пьешь?
— Какую водку? Воды бы напиться! Только зашел, весь потный, как лошадь… А дела делаются: с людьми переговорил, завтра к обеду ответ будет.
— Ну, и хорошо. Поехали пива попьем? Чего-то наших раков захотелось… Я угощаю!
— Когда, сейчас? — удивился Оскаленный.
— Нет, блин, через год!
— А куда пойдём?
— Видишь, уже даже не знаешь нормальных мест! Прошвырнёмся по набережной, может на Богатяновку заглянем… Посмотрим, где лучше! Захвати Бешеного и заезжайте за мной, я в Кировском сквере вас ждать буду!
— А Бешеный поедет?
— А когда это он от халявной жратвы и выпивки отказывался?!
— Ну, добро, еду!
Ворон положил трубку, сел на скамейку в небольшом скверике, неподалеку от нового места жительства.
Минут через сорок подкатила белая «Нива». Оскаленный посигналил, Бешеный помахал рукой с заднего сиденья. Ворон занял командирское место.
— Чего ты здесь делаешь? — спросил Оскаленный.
Ворону очень хотелось похвастаться, но удержался. Пусть о новой квартире пока никто не знает. На всякий случай.
Они подъехали к пивной под названием «Донской круг». На вывеске над входом был изображён сидящий на бочке голый казак с кружкой в руке, фуражкой на голове, шашкой на боку и ружьем в другой руке. По легенде он пропил всю одежду, но оружие сохранил, за что его, якобы, похвалил сам царь Петр, неизвестно каким образом, оказавшийся в том же самом шинке.
Здесь воняло разбавленным пивом и куревом. Посетителей было немного: пили светло-желтое пиво работяги, «отдыхающие» с получки, да блатовала мелкая босота, которая при появлении серьезной троицы подобралась и приняла нейтральный вид простых, справных хлопцев, не претендующих на лавры четких пацанов. Все курили дешёвые вонючие сигареты, вентиляторы вытяжки не справлялись с густым синим дымом. Стоящий за стойкой толстяк в условно белом халате, вопросительно уставился на вошедших, но Ворон молча развернулся и вышел. Оскаленный с Бешеным последовали за ним.
— Надо было этой шелупени морды набить, — сказал Бешеный, но Оскаленный его одернул:
— Не за тем идем!
«Как знать», — подумал Ворон.
Следующей точкой на пути к отборным донским ракам и свежему, цельному пиву, стало кафе «Встреча», расположенное в полуподвале, внизу Богатяновского спуска. Встречалась здесь, в основном, местная шпана с освободившимися из колоний дружками, либо те, кто только собирались туда отправиться, а пока строили заведомо обреченные на провал хитроумные планы — как провернуть крупную делюгу, а зоны все-таки избежать.
В основном, здесь проводила время неприученная к гастрономическим изыскам публика и обстановка была соответствующей: душно, разило плохой кухней и пережаренным мясом. Полутемный зал был почти пуст, только небольшая компания речпортовских сидела за столом, уставленным пустыми и полными кружками с жидкой пеной, и отбивными на глиняных тарелках, да тетя Валя за стойкой, подбоченясь, рассматривала не шумных, но опасных парней. Она была толстой, с лицом бульдога, и торговала кислым разбавленным пивом с видом благодетельницы, одаривающей ничтожных местных алкоголиков, соглашающихся пить эту дрянь. Речпортовские вяло поприветствовали коллег, а когда те вдруг развернулись и вышли, проводили их подозрительными взглядами.
«Нива» съехала на набережную и остановилась около безымянной закусочной, расположенной прямо под открытым небом — столики, горящий мангал, наколотые дрова, которыми для привлечения клиентов обложены два стоящих рядом велосипеда… Издали казалось, будто в центре большой поленницы просто пустота, фигурное отверстие в виде двухколёсного велосипеда.
— А чё, прикольно! — поделился мыслью Бешеный, глядя на это сооружение. — Хотя лучше бы жратву рекламировали…
Посетителей здесь было немногим больше, чем в первых двух заведениях, но они занимали почти все столики — три из четырёх: молодая пара, компания приятелей среднего возраста и двое немолодых армян, по-видимому — друзей бармена-шашлычника. Свободный столик стоял рядом с мангалом и окуривался дымком с приятным мясным запахом.
— Так что, может, по шашлычку? — предложил Бешеный.
— Нет! — ответил Ворон. — Дальше пойдём.
— Так всю ночь проходим, — проворчал Бешеный. — Ты ищешь кого-то что ли? Нашел место — здесь, в основном, речпортовские тусуются…
— Кого мне искать?! Не хочу сидеть в духоте, кормить комаров и прованиваться дымом! И вообще, договорились пиво пить!
— Так поехали в «Рак», — сказал Оскаленный. — Там поприличней, и пиво всегда хорошее.
— Поехали!
Ехать пришлось недалеко, и вскоре они остановились под светящимся неоновым контуром членистоногого, дающего название заведению. В поднятой клешне рак держал пенящуюся кружку, будто салютовал проходящим мимо судам, или провозглашал тост за здоровье их пассажиров.
Это был бар более высокого разряда. Внутри прохладно, хлебный запах пива приятно щекотал ноздри. Из посетителей — лишь одна, правда большая и шумная компания — восемь человек сидели за сдвинутыми вдали от входа столами. Крики, смех, ругательства… Это были речпортовские. Они считали себя хозяевами набережной, расположенных на ней торговых точек и вообще всей прилегающей к Дону территории. Желающих оспаривать это мнение, как правило, не находилось, поэтому они всегда веселились тут в одиночестве, без посторонних взглядов.