Данил Корецкий – Искатель, 1990 № 01 (страница 33)
— Да.
— Ты воскрес из мертвых.
— Да.
— Ты совсем и не был мертв.
— Нет.
— Ты остался жив? Какая невероятная удача…
Шеф полиции ощутил, будто его мозг и тело окутались ватой. Он подумал, что его участившееся дыхание может спугнуть найденную истину, слишком неправдоподобную, но все-таки наиболее верную и самим министром подтвержденную. Но его опасение было излишним. Выражение лица нового министра, остававшееся непроницаемым, неожиданно смягчилось. Казалось, министр почувствовал огромное облегчение, на губах заиграла улыбка, и, устремив на шофера доброжелательный взгляд, он проговорил:
— Считай, что у тебя есть новый хозяин. Я с удовольствием возьму тебя к себе. — Министр скользнул взглядом по элегантной униформе, сапогам, перчаткам, на некоторое время задержал его на фуражке и на застегнутых пуговицах. И подумал, что ливрею следует привести в порядок — почистить, отутюжить и вывести пятна.
— Ну как? Согласен? Мой автомобиль — у подъезда.
— Конечно, господин Министр.
— Тогда идем!
Мужчина в униформе бросил па шефа полиции загадочный взгляд и по-военному ответил:
— Слушаюсь, господин Министр!
Ян ЭКСТРЁМ
«ИГРА В УБИЙСТВО»
В комнате стояла кромешная тьма Отовсюду доносились напряженное дыхание и звуки осторожных, крадущихся шагов. Каждый из них опасался задеть что-нибудь или споткнуться о складки толстого ковра.
Керстин слышала, как сердце бешено колотилось в груди, и ощущала легкое головокружение. Выставив вперед руки, чтобы ни на что не наткнуться, она неуверенно продвигалась в темноте.
Неожиданно она почувствовала, как чье-то дыхание обдало ей лицо. И почти в ту же секунду ощутила прикосновение чужих губ к своим губам, легкий и быстрый, словно ветер, поцелуй. Она замерла, потом задрожала — все было так постыдно, но, боже мой, так захватывающе!
В прошлый раз Буссе поцеловал ее в темноте. Во всяком случае, ей показалось, что это был Буссе. Впрочем, сейчас не имело никакого значения. И Керстин снова сделала несколько шагов…
И это случилось… Раздался душераздирающий крик, потом хрипение, схожее с шипением воды, когда, наткнувшись на скалы, она откатывается в море, затем долгий, протяжный вздох и неловкое падение чего-то тяжелого на паркетный пол.
«Боже, как жутко! — подумала Керстин. — Как взаправду!»
Она остановилась и в ту же секунду почувствовала слева от себя легкое движение воздуха.
Шаги смолкли почти одновременно… Теперь каждый из них всматривался в темноту, пытаясь различить в ней хоть что-нибудь, и, задерживая дыхание, вслушивался в каждый шорох. Дело было за уликами…
Потом бесшумно открылась дверь, и широкая полоса света упала из гостиной на что-то черневшее на полу в метре от нее. Як протянул руку и включил лампу.
Все повернулись к нему, щурясь от резкого ослепительного света. Он стоял, наполовину просунувшись к приоткрытую дверь, и обозревал комнату.
— Никто не двигался? — спросил он.
— Нет, — ответили все, кроме Розы, которая уставилась в пол отсутствующим взглядом.
— Отлично, — сказал Як. — Стойте спокойно. — И он протиснулся в комнату, своим важным видом словно подчеркивая серьезность момента.
Наконец глаза свыклись со светом, и Керстин с любопытством посмотрела на жертву.
Лилиан лежала на боку, уткнувшись лицом в ковер, с неестественно растопыренными пальцами. «Так себе, — подумала Керстин. — Я смогла бы упасть куда более впечатляюще. Ну, погодите, теперь моя очередь!»
— Халтура, — тихо произнес Буссе сквозь зубы. — Никуда не годится.
Только Керстин расслышала его слова. Буссе стоял чуть позади нее. Как он мог прочитать ее мысли?! Она повернулась к нему и улыбнулась. Буссе, как всегда, неподражаем.
— Милый, — прошептала она. — по-твоему, я должна смолчать?..
Як задумчиво посмотрел на Лилиан. Его занимало теперь лишь одно — как она падала. Он попытался вычислить, где Лилиан стояла до того, как это случилось, и в каком направлении двигалась. Он осторожно перевернул ее на спину.
Керстин смотрела с интересом. Не самое худшее из падений. Надо признать, оно ей удалось, да и крик был жуткий, почти естественный.
Як буквально упивался своей ролью: он стоял, стиснув зубы и склонившись над Лилиан, — эта сцена напоминала эпизод из телевизионного фильма о Перри Мейсоне. По телу Керстин прокатилась дрожь — она заметила, что глаза Лилиан уставились в одну точку, на губах была кровь, на шее — пятна, полосы, синие и красные полосы…
Керстин вдруг почувствовала, как все вокруг пришло в движение, перед глазами поплыли белые, словно луны, лица. В это время Маргит закрыла лицо руками и закричала. В глазах у Керстнн потемнело, она начала медленно сжиматься, словно остывающая спираль. Керстин как бы видела себя со стороны, когда, падая на пол, услышала чей-то голос:
— Боже, она мертва!
Светло-голубые глаза сотрудника криминальной полиции Бертиля Дюреля в обрамлении густых веснушек выглядели какими-то неестественными. Он стоял посредине комнаты под лампой с блестящим плафоном, маленький, круглый человек в полосатом костюме и в апельсинового цвета галстуке, который, как экзотическая змея, обвивал его шею. Короткие рыжие волосы, равнодушный взгляд, перебегающий с лица на лицо и на миг задерживающийся на каждом. Он выпятил губы, словно от обиды на этих молодых людей за то, что они его потревожили.
Керстин пришла в себя. Все происходящее казалось нереальным. Она пыталась отогнать это ощущение. Сейчас важно напрячь память и понять, что же случилось…
— Итак, вы играли в убийство, — произнес Дюрель. — Расскажите мне, как же протекала ваша игра? Пожалуй, она слишком похожа на правду, чтобы быть невинной…
Он вопросительно посмотрел на Яка. Як вздрогнул и, откашлявшись, начал:
— Один — убийца, другой — детектив. В этот раз я был детективом. Так вот, детектив выходит и гасит свет. В комнате должно быть совершенно темно, так темно, чтобы никто ничего не мог разглядеть.
— Значит, вы выходите и выключаете лампу?
— Да, затем все незаметно разбредаются по комнате — и никто не знает, где находятся остальные, тут-то убийца наносит удар… Не сильно, так, слегка хлопает кого-то по плечу, чтобы ему было понятно: он или она — жертва. Жертва вскрикивает и как можно естественнее падает на пол.
— Что значит — «как можно естественнее»?
— Так, как будто все происходит всерьез. По падению можно установить, каким образом совершалось убийство, сзади или…
— Мы всегда стараемся играть, чтоб было похоже на правду… словно мы артисты, — вставила Роза. — Кричим так, чтобы игра получилась более увлекательной. Я считаю, Лилиан сделала это замечательно, но…
Она запнулась и опустила взгляд.
— Хорошо, — сказал Дюрель. — Продолжайте.
Як продолжал:
— Когда раздается крик, то все, кроме убийцы, должны сразу же остановиться, а у него появляется возможность улизнуть. Но иногда убийце лучше затаиться — в этом случае меньше риска, что кто-то его обнаружит. Если же он все же решает скрыться, то риск быть обнаруженным возрастает — не исключено ведь, что он может с кем-то нечаянно столкнуться в темноте…
Як снова откашлялся: во рту у него пересохло.
— Ну а потом? — подбадривал его Дюрель.
— Потом входит детектив, зажигает лампу и пытается выяснить, кто же убийца.
— А сам-то убийца откуда узнает, что именно ему нужно играть эту роль?
— До игры мы бросаем жребий. Тот, кто вытаскивает бумажку, на которой стоит «у», и должен быть убийцей. — Голос у Яка задрожал, когда он это произнес. — Таким образом, никто, кроме него самого, не знает, что он убийца. Зато в следующий раз — его очередь быть детективом…
— Очень интересная игра, — сказал Дюрель в раздумье. — Забавная. А теперь позвольте спросить, как должен вести себя детектив, чтобы разгадать загадку… между нами, «коллегами», говоря…
Як выдавил улыбку, пытаясь показать, что оценил шутку, ослабил ворот рубашки, хотя он и не был особенно тесен.
Казалось, Як не собирается отвечать. Он потянулся, несколько раз вздохнул и после продолжительной паузы снова заговорил, с трудом подыскивая слова:
— Вначале детектив опрашивает свидетелей, а затем определяет положение жертвы по отношению к играющим… Все обязаны говорить правду. Все, кроме убийцы… А ему, чтобы выкрутиться, разрешается лгать. Он может даже попытаться бросить подозрение на кого-то другого. На этом его, кстати, иногда легко поймать. Одни говорит одно, другой — другое — и тогда все разъясняется. Убийцу удается уличить. Но чаще преступник остается необнаруженным. Вот тогда необходимо найти его и доказать, что он убийца… с помощью улик, а не просто догадаться…
Керстин больше не слушала. Его голос исчезал, становился жужжанием жука на фоне запахов жимолости, которые проникали в открытые окна. Она осмотрелась. Один из них — убийца. Один из этих людей, которые сидели или стояли сейчас в комнате, — убийца. Один из них превратил захватывающую игру в жуткую действительность. Зачем? И кто? Да скорее всего мужчина с сильными руками…
Лилиан не сопротивлялась И почему она должна была это делать? Она, конечно, до последней секунды верила, что они играют. Мог это сделать Буссе? Сейчас он сидел, обхватив руками голову, и медленно, взад-вперед, раскачивался, словно большой зверь за решеткой.