Данил Корецкий – Искатель, 1990 № 01 (страница 27)

Но мере того, как Глаз Кассандры становился все более доступным, на нее саму он утрачивал воздействие и в конце утратил окончательно. Вот почему теперь она так изумилась, снова ощутив его силу. Возможно, что пережитое ею только что потрясение и вызванное им смятение чувств и мыслей потребовали помощи «Глаза», чтобы отфильтровать самую суть, которая присутствует во всяком явлении, даже в самом, на первый взгляд, абсурдном. Она вспоминала некоторые эпизоды, принявшие теперь смысл, и обнаружила, что то, что было лишь догадками, предположениями, вдруг получило объяснение. Она поняла, что обязана сейчас взять себя в руки и внимательно разобраться в мыслях, которые могли бы послужить выяснению истины, даже если этой истине по государственно-психологическим соображениям и не позволили бы никогда стать официальной.

Решительно встав, она подошла к умывальнику и тщательно вымыла руки, словно готовилась к ритуальному акту. Потом принялась разглядывать себя в большом, во весь рост, зеркале. Она увидела стройную, среднего роста особу, в строгом, из тонкой серой ткани, платье; светлые, гладко зачесанные волосы обрамляли слегка вытянутое лицо и были собраны на затылке в узел. Розовые чулки обтягивали стройные ноги. Постояв так несколько минут, она взяла сумочку, вышла и уверенным шагом направилась к кабинету шефа полиции.

Шеф полиции стоял у окна и слушал жалобный звон церковных колоколов. Она вошла и в нерешительности остановилась. Он закрыл окно и, повернувшись, посмотрел на нее отсутствующим взглядом.

— Можно сесть? — спросила она.

— Разумеется.

Он жестом указал на тот стул, где шофер Министра еще недавно потерял сознание и умер. Шефу полиции он был интересен как свидетель, а ей лишь несколькими моментами рассказа. Она начала с вопроса:

— Вам известно точное время катастрофы?

— Только то, что показывают разбитые часы. Но оно известно только мне.

— Сколько времени прошло до того, как обнаружь машину?

Шеф полиции бросил на нее недовольный взгляд:

— Если я скажу, то выдам время катастрофы.

— У Министра и шофера были пристегнуты ремни безопасности?

Шеф полиции удивленно посмотрел на нее:

— У шофера — да, у Министра — нет. Министр говорил, что не хочет быть привязанным. Он чувствовал себя больным когда его что-то стесняло, и считал, что человеку его положения незачем подвергать себя насилию.

— Мне думается, существуют две альтернативы, и тот факт, был у него пристегнут ремень или нет, может свидетельствовать в пользу первой или второй альтернативы.

Шеф полиции подошел и сел за свой письменный стол. Устремив на нее холодный взгляд, он произнес:

— Говори. Я слушаю.

— Сначала я сама хочу послушать, — сказала она. — Какое будет дано официальное объяснение смерти Министра?

— Разумеется, несчастный случаи. Разгильдяй шофер не проникся ответственностью за безопасность такого пассажира. Шофер, к сожалению, тоже скончался, так что не сможет держать ответ. Он успел рассказать о случившемся, но это не представляет интереса для средств массовой информации. Не стоит даже и упоминать, что шофер скончался, так как это может отвлечь внимание от главной трагедии — гибели Министра. Все-таки это Его несчастный случай, и незачем ему делить его с кем-то другим.

— Отчего скончался шофер?

— От внутреннего кровоизлияния, к сожалению, не обнаруженного при медицинском обследовании.

Главный психолог заметила:

— Но ведь шофер практически не виновен в случившемся.

— Ты имеешь в виду униформу?

Шеф полиции пожал плечами.

— Я считаю, вся вина лежит на безумце, что на бешеной скорости несся навстречу. Шофер Министра хотел избежать столкновения, потому и пошел на этот рискованный маневр.

Немного помолчав, Главный психолог снова наговорила:

— Странная мысль пришла мне в голову. Собственно, она и привела меня к тебе. Ты помнишь камикадзе?

Он смущенно покачал головой, а она продолжала:

— Японские летчики во время второй мировой войны врезались на самолетах в военные корабли и объекты. Они жертвовали своей жизнью, нанося противнику значительный урон.

— Теперь вспомнил, — пробормотал шеф полиции, — что читал об этом. Но… — он немного помедлил. — Но какое это имеет отношение к катастрофе? Тот безумец водитель, возможно, и был камикадзе? Что-ли намеревался таранить машину Министра, но промахнулся, потому что шофер сманеврировал? Однако камикадзе достиг намеченной цели, да еще и жив остался.

На лице шефа полиции отразилось сомнение:

— Мне кажется, что фантазия завела тебя слишком далеко, Вряд ли кто-то мог пойти на такое самопожертвование. Да и можно ли отыскать такого человека?.. Ведь Министра все любили. Какой-то фанатик? Но в нашей стране не может быть фанатиков.

Главный психолог так стиснула руки, что побелели суставы.

— У нас они тоже есть, как и повсюду. Мы каждый день видим их дела… — Она помолчала. — Ты сказал, что «все его любили»? Возможно. Но нам неизвестно, что чувствует каждый человек. Ведь есть и такие, которые сами хотели бы прийти к власти и могли, наняв убийцу, расчистить себе путь к ней. А это очень удобно сделать с помощью камикадзе. Обошлось бы без свидетелей.

Шеф полиции попытался изобразить улыбку.

— Для этого потребовался бы тщательно разработанный план действий и осведомленность о намерениях Министра. Ведь о поездке в горы нигде официально не сообщалось. Значит, о ней знал лишь кто-то из близкого окружения.

— Тогда слушай. — Психолог провела рукой по лицу. — Кому-то было известно, что Министр каждую пятницу ездит в горы, чтобы собраться с мыслями перед выступлением по телевидению. Кто-то знал, несмотря на секретность этих поездок, что машина выходит из резиденции в такой-то час утра и, следовательно, в такой-то час должна быть именно у этого поворота в горах. Осуществить задуманное можно было в любую пятницу… — Знаешь, что делал Министр в горах?.. Он там молился на коленях, просил себе сил, проницательности и неуязвимости в отношениях со своими противниками. Он делал это по ему совету. — Тяжело вздохнув, она продолжила: —Я расскажу о двух эпизодах, над которыми тебе стоит задуматься. Однажды вечером в кабинете мы с сотрудником Отдела сексуальной и криминальной психологии обсуждали неординарный случай интровертной мастурбации. Нашу беседу прервал телефонный звонок. Звонил Министр. Он просил немедленно приехать к нему в резиденцию, так как хотел услышать мое суждение о проблеме, которая не дает ему покоя. Я, конечно, тут же села на такси и поехала. Едва я вошла, как он закричал, словно бы обвиняя меня:

— Все без толку! Почему нет никакого эффекта?

Он отошел к шкафу и распахнул дверцу. Я остолбенела от неожиданности, увидев то, что он упорно не признавал для себя. — Глаз Кассандры.

— Господин Министр, — пробормотала я. — Глаз Кассандры? У вас?..

— Я искал ответа, но он не дал мне ясности мысли. Что-то произошло, но я не знаю, что и почему. Я должен понять.

После минутного колебания он жестом подозвал меня, взял за руку и подвел к телефону. — Главный психолог взглянула на шефа полиции и неуверенно спросила: — Ты знаешь его телефоны? (Он отрицательно покачал головой.) У Министра в кабинете множество телефонов. Они занимают полку вдоль всей стены. Желтые, красные, розовые, но главным образом черные и коричневые. Все они — прямые. К друзьям и влиятельным лицам в разных странах. Министру достаточно поднять трубку, как где-то в другой стране раздается телефонный звонок. Черный телефон слева — в Дар-эс-Салам, кофейного цвета — на Кубу, третий розовый справа — Париж… Так вот, Министр подвел меня к телефонам

— Подними трубку, — сказал он как-то отрешенно.

Я сняла трубку и приложила к уху.

— Что ты слышишь? — спросил он тихо.

— Ничего не слышу, — ответила я.

Он безнадежно кивнул. Мне показалось, что Министр недалек от паники.

— Что происходит? Почему телефоны молчат? — заорал он, и, тяжело опустившись в кресло у письменного стола, всхлипнул.

Совершенно потрясенная, я продолжала стоять на месте, Но придя в себя, подошла к нему, слегка провела рукой по голове, поправила упавшие на лоб пряди волос и сказала:

— Господин Министр, если нельзя услышать мир, то. может быть, возможно его увидеть. Ради душевного покоя и ясности мыслей молитесь самому себе, просите сил, и они постепенно появятся у вас.

Министр посмотрел на меня, словно утешенный ребенок, вздохнул и тихо произнес:

— Прекрасный совет. Каждую пятницу я буду подниматься на вершину горы, откуда виден весь мир. Вне связи с миром моя миссия утрачивает смысл.

Главный психолог заметила, что шеф полиции слушал, затаив дыхание. Грустно улыбнувшись, она продолжала:

— Таким активным самосозерцанием он мог укрепить и силу духа, чего даже Глаз Кассандры не мог сделать. На следующий день у меня состоялся новый разговор с Министром. Он сообщил, что выяснил причину молчания телефона — уборщица случайно выдернула шпур из центральной розетки. Теперь все в порядке, и телефоны работают. Но он решил продолжать эти поездки в горы. «Пусть зрение дополняет слух. Возможность видеть горизонт всегда возвышает, а горизонт дает ощущение безграничных возможностей. И можно совершенно ясно видеть, что запад именно там, где закатывается солнце и алеет небо», — как-то сказал он.

Шеф полиции заерзал в кресле, откашлялся и проговорил: