Данил Коган – Ночной хозяин (страница 9)

Кап. Кап. На труп несчастной девицы упало несколько капель крови, почти сразу превратившихся в тонкий прерывистый ручеек. Оттавио почувствовал головокружение, ноги его подкосились. Он закинул голову назад и попытался рукавом аби перекрыть хлынувшую из носа кровь, пошатываясь, направился к выходу из подземелья.

По каменной лестнице он поднялся на четвереньках, густо пятная ее юшкой, которая и не думала останавливаться. Камешки, усеявшие ступени, больно впивались в ладони, царапали колени. Он выполз наверх и, привалившись к стене башни, часто задышал, пытаясь прийти в себя.

Он нашел даже больше, чем рассчитывал — и служанку, и, одновременно, место ритуала.

Правда, его повышенная чувствительность к сверхъестественным воздействиям сегодня сыграла с ним злую шутку. Оттавио чуть не потерял сознание там, в подвале.

Нечего и думать использовать внизу чары познания. Хотя круг из железных опилок и должен был снизить давление Той Стороны, но из круга нельзя использовать кадило.

Находка подвала практически завершила его расследование. Теперь он видел всю картину преступления целиком, не хватало только нескольких деталей, которые он собирался уточнить завтра. В то время как хозяева поместья отправятся к семейному склепу и алтарю испрашивать благословения духов предков и духа-покровителя рода Брюнне, Оттавио проверит кое-какие свои догадки.

Одно стало несомненно: преступление совершено de dolo malo — по злому умыслу.

Говоря по чести, он пока не понимал, что ему делать с этим фактом и как распорядиться найденными уликами.

Глава 3. Pro et contra

По отношению к виновным нужно быть суровым без жестокости или снисходительным без попустительства.

Глава 3. Pro et contra [23]

1

Actum [24]

Мертвец ползет по дороге, широко раскрывая безгубый рот. Он передвигается рывками, подтягивая свое тело, пользуясь одной только правой рукой, и отталкивается от неровностей почвы левой ногой.

Оттавио, сыпля всеми известными ему на родном языке ругательствами и бросая частые взгляды в сторону ожившей падали, вспарывает кинжалом промокшую от крови штанину. Взгляду открывается неприятная рваная рана на бедре, сочащаяся кровью. Крупные сосуды, жилы и кость не задеты, повезло, слава Владыке-Кроносу.

Торопливо вскрыв извлеченный из кармашка на портупее бумажный, пропитанный воском пакетик, ар Стрегон высыпает его содержимое прямо в открытую рану. Бросает еще один взгляд в сторону ползущего мертвеца, которому осталось проползти не больше фаддена, пальцами втирает серый порошок поглубже, стараясь не потерять сознания от боли.

Произносит формулу заговора ран. Пронзительная, пульсирующая боль в бедре начинает стихать, притаившись до времени, кровь в ране запекается.

Покинувшему свою могилу бауэру остается проползти до вожделенного мяса в лице Оттавио не более трех шагов.

Ар Стрегон торопливо ковыляет в сторону, пытаясь оторваться от настойчивого покойника. На ходу, продолжая заковыристо поминать родичей мертвяка до девятого колена и их нездоровые сексуальные пристрастия, он торопливо перезаряжает пистоль. В бронзовый ствол уходит серебряная пуля. Щелкает затворное кольцо.

— «Темные духи! Двести двадцать гран серебра. Это полтора эйзингских талера. Разорение! Грабеж средь бела дня! Может, вернуться за скьявоной?» — думает коронер. Он оставил свой клинок в башке твари, которая вырвала клок мяса из его бедра.

— «Нет, не с такой ногой. Дорога узкая, обочины заросли густыми кустами, а мертвяк, несмотря на отсутствие пары конечностей, слишком шустрый. Dio cane!»[25]

Оттавио разворачивается, дожидается, пока мертвяк совершит очередной рывок, и активирует знак воспламенения на стальной трубке заряда.

Выстрел!

Труп дергается в последний раз и затихает.

Actum est

— Полтора талера. Полтора талера. Роскошные повторные похороны. Этот вонючий трупак наверняка при жизни столько не стоил вместе со всем его имуществом! Faccia di merdа, tua madre troia [26], выдохнул сквозь зубы Оттавио.

Эти незапланированные расходы просто выводили его из себя. Помимо дорогой серебряной пули, он должен будет расстаться с разорванным тварями плащом и кюлотами. Скорее всего, загаженные кровью чулки тоже придется выкинуть.

Даже рана на бедре волновала его не так сильно. Шрамом больше, шрамом меньше — за свои сорок три зимы он приобрел их более чем достаточно. На одаренных все зарастает, как на собаке, да и зараза к ним почти не липнет. А тут что? Прибавим к балансу потраченные им вчера зелья, запас которых он пополнял исключительно за свой счет. Смело можно накинуть к потерям еще половину талера серебром.

Прихрамывая, он побрел к лежащим на дороге телам, в одном из которых, молчаливым укором его мастерству фехтовальщика, торчала скьявона. Наступив на череп плотоядной дохлятины здоровой ногой, он покрепче ухватил рукоять и вырвал из неожиданно прочных костей застрявший клинок. Серебряная полоска в долах стерлась на треть длины лезвия. Он мрачно покачал головой. Новые расходы! А ведь казалось, этот поганый день начался весьма удачно. Да и вчерашний вечер не предвещал никаких сюрпризов.

2

Еще вчера вечером Оттавио, оправившись от посещения зловещего подвала, разглядывал пятна крови на рукаве форменного аби и размышлял о том, что — хочешь не хочешь — придется к исследованию подвала привлечь местного капеллана и стражу поместья. Это было нежелательно, но других вариантов он не находил. Самому ему, чтобы работать внизу, в той концентрации потустороннего, которая скопилась на месте ритуала, нужны были специальные амулеты-демпферы, которых у него с собой не было.

День клонился к вечеру. Пора было двигаться в поместье, пока его не свалил откат от действия принятого утром зелья.

По неровной зубчатой верхушке стены двигалась невысокая щуплая фигура. Оттавио узнал младшего сына владетеля — Вулфа. Тот ловко перепрыгивал с камня на камень, с палкой в отставленной для равновесия руке, казалось, не замечая ничего вокруг. Оттавио дождался, когда мальчик достигнет угловой башни, и негромко сказал:

— Смотрю, ты не боишься высоты, Вулф.

— Я привычный, господин ар Стрегон, — ответил парень. — Руперт говорит, что победить страх — это половина успеха. Остальное: просто тренировка. — Он присел на краю стены, свесив ноги во двор и глядя на Оттавио с высоты, как настороженная белка.

— Руперт — это ваш командир стражи? — уточнил Оттавио.

— Ага. Он тренирует меня и остальных членов дома, кто должен владеть клинком. — парень замялся, было видно, что он хочет еще что-то сказать.

— Что такое, Вулф?

— Это правда? Отца забрал Он?… — Вулф на секунду замолчал. — Ночной Хозяин?

— Почему ты так думаешь? и что за хозяин такой?

— Да так, — Вулф опустил голову, — просто суеверия местных бауэров. Так капеллан Леней говорит.

— Твоего отца, Вулф, убил человек. Да, он получил помощь с Той Стороны. Но желание убить было конкретного человека. А твой ночной хозяин, или кто он там, не более чем кинжал в руке убийцы. Понимаешь?

Парень молча кивнул. Оттавио постоял еще несколько ударов сердца и, на прощание, прикоснувшись двумя пальцами к шляпе, направился к поместью. Ночной Хозяин, говорите? Он вспомнил леденящий холод, безликую вязкую черноту и безразличные глаза-звезды и поежился. Не было бауэру забот, купил бауэр порося. К списку завтрашних дел он мысленно добавил еще одно.

Вернувшись в поместье, он оповестил управляющего, что в подвале старого замка обнаружено тело «сбежавшей служанки», и потребовал от Ерса выставить у подвала караул до завтра, а тело Инги перенести в поместье и как можно быстрее провести погребение. Не забыл об амулете, приказал Ерсу лично его прибрать. И, чувствуя ломоту в висках и накатывающую слабость, отправился к себе.

Добравшись, наконец, до своей комнаты, Оттавио обновил печати отторжения. Открыл коробку с зельями, выбрал флакон и накапал из него снотворного в стакан с водой. Проглотил залпом, морщась от приторно-вяжущего вкуса. Затем завернулся в одеяло и быстро провалился в глубокий сон без сновидений.

3

Сегодня Отавио встал затемно. Селена еще не покинула небосклон и огромным призрачно-белесым шаром висела над едва различимой в полутьме полоской леса.

Оттавио стоял у приоткрытого окна, стараясь, чтобы выдыхаемый им пар оставался в комнате.

Внизу, во дворе поместья, топтались Барсук, Адлер гер Брюнне, Ерс, Рената, Аделинда и несколько стражников. Там же находились погребальные носилки, на которых, укрытый шелковым родовым флагом, лежал Аделхард гер Брюнне — бывший владетель, бывший муж, бывший отец. Бывший. Датчс и Адлер были одеты в родовые накидки, на поясе у обоих имелось по бронзовому церемониальному мечу. Вулфа нигде не было видно, и это было странно.

Наконец, к компании присоединился человек в тяжелом, шитом золотом и серебром ритуальном одеянии, очевидно, капеллан Леней. Леней прозвонил в погребальный серебряный колокольчик. Датчс и Адлер подняли носилки, остальные выстроились согласно рангу. Под непрерывное позвякивание ритуального серебра похоронная процессия направилась к последнему месту упокоения владетелей Брюнне. Семейный склеп находился в руинах второй крепости, довольно далеко от нынешнего поместья.

Наступило время исполнить задуманное.

Оттавио прикрыл окно, аккуратно, чтобы не повредить линии, вступил в начертанную на полу гексаграмму и зажег приготовленную заранее свечу белого воска. Он повторял заклинательные формулы до тех пор, пока воздух за пределами гексаграммы не потек едва уловимым маревом, как бывает при сильной жаре. В окончание ритуала — резко задул свечу и сжал ее в кулаке, так что воск проступил в промежутках между пальцами.