Данил Коган – Ночной хозяин (страница 44)

— Вы открывали сегодня наружную дверь?

— Нет, господин, пока вы не пришли, ни разу.

— Ты подкладывал в камеру какую-нибудь вещь, по чьей-либо просьбе?

— Нет, господин.

— За время вашего дежурства хоть один из вас заходил во внутренний коридор, к камерам?

— Я, господин. Духи-хранители, значит, забеспокоились, амулет наш, того, засветился, и я пошел посмотреть, ну, все ли в порядке.

— Дальше!

— В окошко увидел труп и лужу крови. Сразу, ну, вызвал старшего смены.

— Достаточно. Сейчас я уберу амулет и ты очнешься. И, кстати! Про крейцер забудь!

Оттавио перехватил качающийся амулет правой рукой и отошел в сторону.

Взгляд стражника стал осмысленным, он застонал и схватился за голову.

— Да, да — поболит немного, ничего страшного.

— Господин ар Стрегон, так это получается, так можно все допросы вести? — Ханс был явно под впечатлением от увиденного, — а зачем мы тогда людей на дыбу подвешиваем?

Оттавио тяжело вздохнул.

— Эти чары запрещено использовать для официального дознания. Я мог бы с той же легкостью, что заставил его говорить правду, вынудить его солгать. Это заклятие подчиняет волю, а не выясняет истину. Кроме того, если цель сопротивляется, возможна апоплексия у нее или у заклинателя. Пойдемте, Ханс, проверим второго. И, я думаю, на сегодня мы тут закончили.

Совещание

1

К концу первого часа Оттавио, сопровождаемый Хартвином, вошел в Зеленый дом и начал взбираться по лестнице на третий этаж к кабинету префекта. Его трость мерно выстукивала марш по мраморным ступеням.

Вокруг парили пухлощекие белоснежные ангелочки, показушно сверкала золоченая лепнина, в лестничных пролетах слуги стряхивали пыль с пышных безвкусных драпировок.

Он терпеть не мог этот новомодный архитектурный стиль — рококо, в котором все имеющие деньги и не имеющие вкуса люди бросились в последние четыре года перестраивать интерьеры.

Сегодня же его бесило вообще все.

И то, что Хартвин нацепил на его камзол дурацкую звезду одаренного, которую он сроду не носил,

и то, что он не выспался,

третий этаж этот,

и не желающая заживать нога,

и ангелочки, мать их шлюха.

И даже глуповатая улыбка младшего гер Доннера, который, пыхтя от натуги, тащил за ним коробку с документами.

Стоило маркизу уехать, ар Моррисон занял полагающийся префекту по должности кабинет, хотя раньше спокойно сидел на первом этаже правого крыла, вместе со всеми. После того, как он отчитал Оттавио за то, что тот не носит звезду одаренного и потребовал, чтобы тот привел свой внешний вид в соответствие с имперскими регламентами, ар Моррисон куда-то уехал почти на полторы недели. Вернувшись, он тут же созвал сегодняшнее совещание.

Оттавио споткнулся, трость скользнула по мрамору и вырвалась из руки. Глядя, как она скатывается по ступеням вниз, он разразился длинной и сложной лацийской лексемой, которая выражала его отношение к случившемуся в частности и к миру в целом.

Хреновы темные духи!

Хренов карьерист ар Моррисон!

Хренова лестница!

Хреново утро! Доклад ему, жаба ему в чай насри!

Лестничным пролетом ниже появилась Элиза гер Альштайн вместе с мастером Гимпелем.

Оттавио мгновенно заткнулся и даже, кажется, слегка покраснел.

Элиза выглядела прекрасно. На ней было строгое, шитое серебряной тесьмой, черное платье с квадратным лифом и стоячим воротником, поверх которого была накинута какая-то штука, модная в этом сезоне, с кучей оборок в районе… спины.

Спокойное скуластое лицо, почти без косметики, слегка подведенные голубые, как майское небо, глаза. Светлые, пышные волосы были уложены в высокую прическу, оставляющую шею открытой.

Она подобрала скатившуюся к ее ногам трость и легко, словно не касаясь ступеней, поднялась к Оттавио.

— Мне, право, неловко, — пробормотал он, забирая у нее проклятую палку. — Вам не стоило…

— Господин ар Стрегон, позвольте мне оказать услугу нашему герою! — ее глаза улыбались.

Оттавио насупился: он терпеть не мог, когда над ним смеялись.

— Я молила Владык о вашем исцелении, господин ар Стрегон, — уже вполне серьезно продолжила Элиза, — о вашем доблестном сражении с потусторонними силами в Обители Святого Духа уже легенды складывают.

— Прошу вас, зовите меня по имени, без этих «господинов».

— Хорошо, Оттавио. Вы тоже можете обращаться ко мне по имени.

Она непринужденно, сняв перчатку, подала ему руку для поцелуя. Дурацкий обычай, занесенный в эти северные края бесстыжими франками.

Оттавио осторожно коснулся губами бледного запястья.

От ее кожи пахло жасмином.

Мастер Гимпель, как и Хартвин, тащивший с собой кучу бумаг, деликатно остановился на предпоследней ступеньке, явно пропуская их вперед себя.

— Сегодня явно не простое совещание, — заметила Элиза, продолжая восхождение — раз ар Моррисон сразу после своего приезда собирает всех.

— Увидим, госпожа Элиза.

2

Совещание действительно было весьма представительным, но, увы, совершенно банальным. Как оказалось, ар Моррисон решил отныне собирать всех значимых сотрудников вместе на регулярной основе.

Присутствовали: субпрефект ар Моррисон, все три имперских аудитора, Ханс гер Доннер, мастер Гимпель, Элиза гер Альштайн и какой-то хлыщ, разодевшийся, как на придворный прием.

Хартвина, как и остальных порученцев, сопровождавших чиновников, выпроводили в приемную.

Протокол совещания вел самописец, который контролировал личный секретарь ар Моррисона — Фриц Сафер, неприятный старик с испитым лицом в мятой несвежей одежде.

Сначала прошла церемония представления.

Со своими коллегами-аудиторами Оттавио был довольно давно, хоть и шапочно, знаком по прежней службе.

Первый — невысокий, неброско одетый толстячок Колман ар Хаас — алландец, жизнерадостный, кажущийся простачком мужчина, зим тридцати пяти от роду. Если не знать, что этот колобок прекрасно владеет клинком и имеет десятилетний опыт войны против наводнивших страну лесных бандитов, его вполне можно можно было бы принять за какого-нибудь бюргера или мельника. Он, не спрашивая разрешения, закурил кривую трубку с изгрызенным чубуком, мгновенно наполнив комнату клубами вонючего дыма.

Ар Моррисон поморщился, но только попросил Колмана открыть окно.

Второй, соотечественник Оттавио, Дарио иль Грассо [113], в противоположность своей фамилии, был болезненно худ и высок. Он был лыс, как колено, его желтоватое лицо обрамляла аккуратно подстриженная бородка, набрякшие веки прикрывали черные лацийские глаза. Он, единственный из присутствующих, был одет в застегнутый на все пуговицы официальный мундир префектуры. Иль Грассо сидел на стуле выпрямившись, не касаясь спинки стула, неподвижно и, похоже, даже не моргая.

Его костлявые пальцы вцепились в папку с документами, которую он вертикально поставил себе на колени.

Иль Грассо был давним другом маркиза Вестенброк и членом весьма уважаемого в Лации богатого и знатного семейства, с которым с давних пор разорвал всякие отношения. В префектуре он исполнял роль финансового советника и отвечал за имперские налоги.

Щеголь оказался офицером связи, которого прислал маршал Вальдштайн. Лейтенант гер Эросто, жеманный ломака, ни обликом, ни поведением не напоминавший военного. Астуриец из столичного округа. Оттавио сразу проникся к нему подспудной неприязнью, потому что этот франт уже начал строить глазки Элизе. Ну и скажите, ради Владык, какой нормальный мужчина будет таскать на боку такое позорище — рапиру с тонким коротким клинком и золоченым эфесом!

Ар Моррисон начал с Оттавио.

Тот коротко доложил о том, как продвигается дело «Легиона», и попросил ар Моррисона подписать ордера.