Данил Коган – Ночной хозяин (страница 38)
Карла VII, которого ядро швырнуло на землю, отнесли в его шатер. Командование боем принял Карл Васа, герцог Зюдерманландский.
Спустя час сражение при реке Нарев окончилось полной победой свейского оружия.
А к вечеру, не приходя в сознание, скончался повелитель Свеи милостью владык, — Карл VII, прозванный своими подданными «Одноногим».
Призрак из прошлого
1
Около третьего часа того же самого дня, когда состоялась битва при Нарев — 28 октября 1606 года от Откровения, к монастырю Святой Рикельдис [100] в предместьях Гросс-Экберт подъехала закрытая карета без опознавательных знаков. Ее дверца распахнулась, изнутри вышел высокий мужчина, закутанный в плотный дорожный плащ, с кожаным саквояжем в руках. Лицо его скрывал накинутый на голову капюшон.
Кучер щелкнул кнутом, едва дождавшись, когда его пассажир захлопнет дверь.
Загадочный пассажир постучал в калитку, врезанную в ограду монастыря. Лязгнула щеколда. В калитке раскрылось маленькое окошко.
— Джакоб гер Рахе. Меня ждут.
— Предъявите знак и бумаги, господин Рахе.
Мужчина распахнул плащ. На упелянде была приколота белая звезда с черными стрелами — знак одержимого. В окошко он просунул свиток с багровой печатью. Окошко захлопнулось.
Некоторое время одержимый стоял возле закрытой монастырской калитки. Затем она распахнулась.
— Проходите, господин Рахе, все готово, — служитель, закутанный в серое орденское одеяние, вернул Джакобу свиток.
Одержимый протиснулся в узкую низкую дверь, дождался, пока привратник закроет ее и накинет на крючья железный засов. Отправился вслед за орденским служкой к основному зданию.
— Место — Эвинг, господин Рахе, ничего не поменялось?
— Нет, ничего.
— Тогда нам туда.
Они прошли в западное крыло.
Шагали по длинной галерее мимо череды заклинательных комнат. Остановились у одной из них, на которой имелась бронзовая табличка с надписью «Эвинг».
Провожатый повернулся к одержимому:
— Остаток суммы, пожалуйста.
— Вот, держите, — гер Рахе протянул служителю заранее заготовленное письмо с банковской гарантией.
Тот, удостоверившись, что в обязательство вписана правильная сумма, протянул одержимому небольшой золотой медальон на витой цепочке.
— Это подношение положите на алтарь перед тем, как повернуть клепсидру. Выходить можно, когда верхняя колба опустеет. Удачи, господин Рахе.
Гер Рахе вошел в заклинательный покой.
Весь пол в комнате занимала инкрустированная гексаграмма. В центре находился алтарь, возле которого на специальной подставке была закреплена вращающаяся клепсидра.
Одержимый вступил в центр гексаграммы. Откинул капюшон, рассыпав по плечам густые волосы цвета спелой пшеницы. Почесал запястьем левой руки уродливый шрам на лбу.
Если бы господина Рахе в этот момент мог видеть Оттавио ар Стрегон, он узнал бы в нем парнишку, искалечившего его левую руку при Гарильяно.
Одержимый аккуратно положил подношение на алтарь. Повернул клепсидру и приготовился ждать, глядя на то, как подкрашенные капли ртути медленно перетекают из колбы в колбу.
2
Отворив исходящую паром, обледенелую изнутри дверь заклинательного покоя, одержимый вышел тем же путем, как и добирался, и покинул монастырь Святой Рикельдис, но уже в Эвинге.
Сразу из монастыря он отправился на почтовую станцию. Ему повезло — карета, идущая в нужном ему направлении еще стояла на дворе. Ее как раз запрягали.
Гер Рахе уладил формальности по оплате проезда, предъявив начальнику станции свою звезду и проездные документы.
— Не знаете, мастер, — обратился он к начальнику, — как я могу попасть во владения Брюнне?
— Вам нужно доехать до городка Херне, в графстве Вальде, и там арендовать лошадь или повозку, благородный господин. Но, разрешите вопрос, — гер Рахе кивнул, — вам нужно именно поместье или сами господа гер Брюнне? Потому что, если вы хотите встретиться с семьей, то скорее застанете их в столице графства или же в Херне, где у Брюнне есть городские дома. В середине октября они обычно оставляют поместье на зиму.
— Благодарю вас, мастер, это важное уточнение, — ледяным тоном произнес гер Рахе, протягивая начальнику станции крейцер. — Возможно, вы сэкономили мне время.
Часть третья. Проклятые
Глава первая. Aut ne tentaris, aut perfice
Убийство не противоречит естественному праву, следовательно, смертная казнь вполне законна, если только к ней прибегают не ради добродетели и справедливости, а из необходимости или ради выгоды.
Кого вешают, того не исправляют, а исправляют через него других.
Глава первая. Aut ne tentaris, aut perfice [101]
Экзекуции
1
Полковник ар Стрегон отвлекся от письма, которое вымучивал из себя весь последний час.
Поправил «стояли» на «стоим».
Посадил кляксу.
Смял и выбросил лист бумаги.
Дважды в год — в каждый перелом — он педантично, в обязательном порядке, писал письма всем своим живым родственникам и нескольким знакомым. Сейчас он пытался сочинить письмо для двух своих сестер, все еще живущих в Наполи.
До перелома оставалось еще почти два месяца, но ему было необходимо чем-то занять этот утренний час. Несмотря на то, что «Aurora musis amica» [102], конкретно к нему властительница утра сегодня благосклонна не была.
Его одолевало смутное беспокойство.
Маета.
Он не понимал, что же с ним такое творится. Раньше он никогда не испытывал мандраж ни перед боем, ни перед казнью.
Теперь же он волновался.
Нервничал.
Новое состояние души раздражало его и восхищало одновременно. Он никак не мог привыкнуть соизмерять свои поступки с регулярными чувственными всплесками и не понимал, как другие-то люди с этим справляются.
Может, все дело в том, что он одержимый? У него все по-другому?
Откинулся входной клапан шатра, впустив внутрь уличный холод. Внутрь ввалился обер-лейтенант ар Ронер, принеся с собой кусочек начавшейся зимы — немного снега на треуголке и плечах камзола.
— Что, Бруно, время?
— Да, господин полковник. Нам пора выдвигаться. На месте уже все готово. Я приказал привести Аякса.
— Едем.
Полковник поднялся, собрал разбросанные по столу бумаги в шкатулку. Погасил лампы. Надел теплый плащ на меху и вышел в промозглое ноябрьское утро.
В полумиле от военного лагеря, разбитого его отрядом, курился сизым послепожарным дымком сожженный вчера его солдатами имперский форт — Флусштейн.
Форт находился неподалеку от городка Линдау, на острове, и защищал стратегическую переправу через Мадну [103]. Здесь река, разбившись на три рукава, пробиралась между берегами и двумя крупными островами, связанными между собой длинными свайными мостами. Последний участок переправы, за которым находились земли Союза Провинций, был паромным.
Прямо на окраине Линдау, на берегу, люди полковника за ночь выстроили эшафот. Ко второму часу из городка согнали жителей, толпа которых, человек двести пятьдесят — триста, густела справа от места будущей экзекуции. От города местных отсекали нестройные ряды ландскнехтов, а от эшафота — тонкая линия драгунского оцепления. Внутри оцепления стояли вчерашние бунтовщики — пленные солдаты и офицеры гарнизона Флусштейна.