Данил Коган – Ночной хозяин (страница 31)

— Полковник ар Стрегон, «Кровавые копья». А с чего это отребье решило, что может бросать имперскому дворянину личный вызов, да еще и в кабаке, а не действовать через свое начальство, как положено — официальным путем? Они давно у вас палок не пробовали, обер-лейтенант? Может быть, они вообще тут сбирались бойню устроить в мирном имперском городе? Под вашим руководством?

Обер-лейтенант, услышав фамилию полковника, набычился, его солдаты молчали, с ненавистью сверля Оттавио взглядами.

— Моего титула вполне достаточно, чтобы скрестить с вами клинки, — обратился непосредственно к Оттавио обер-лейтенант. — Вот моя перчатка, — он швырнул на стол снятую с руки крагу. — Я лично постою за честь знамени «Рассветных волков» и заставлю вас ответить за смерть моих людей.

Надо сказать, обер-лейтенант нашел лучший выход из сложившейся ситуации. Оттавио ничего не оставалось, как поднять перчатку и сунуть ее за пояс. Вызов принят.

— Моя персона в качестве посредника устроит вас, господин Джакоб ар Йорст? — спросил его Секондино.

— Вполне.

— Стоять, уроды! — крикнул де Бержак пытающимся покинуть сцену наемникам. — Я, пожалуй, подколю вон того, здорового, он мне не нравится.

— Не обосрись только, которышка, — рыкнул ландскнехт. — Я твой длинный нос себе в задницу засуну! Будешь нюхать мое дерьмо!

— Зря ты пасть свою открыл, убогий, — нежно произнес де Бержак. — Я собирался просто пустить тебе кровь, а теперь мне придется тебя убить.

— Всем тихо! — Секондино говорил негромко, но его слова упали в центр возрождающейся перепалки столь веско, что тишина установилась, казалось бы, сама собой, как по волшебству. — Значит, бой групповой. Завтра на рассвете, за Красными Воротами, вас устроит? — обер-лейтенант и Оттавио кивнули одновременно. — Оружие своё — любые одноручные клинки. Никаких баклеров и кинжалов. Допускается защита левой руки наручами или плащом. Никакого колдовства и зачарованных предметов. Никаких механических устройств. Никаких доспехов. Будете драться по очереди или вместе?

— Я бы предложил по очереди, по жребию, — сказал Оттавио, ар Йорст кивнул.

— До смерти или до ранения?

— До ранения, а там как Владыки руку направят. — Отозвался обер-лейтенант, и тут уже кивнул Оттавио. Умирать в поединке за честь компании или убивать Оттавио, имеющего брата — полковника, обер-лейтенант явно передумал.

— Про меня не забудьте, — это влез уже Удо ар Беккер.

— Здоровяк мой, Удо!

— Как скажете, Сьер. — Покладисто ответил Удо, — их четверо, на мою долю будет тогда трое.

— Двое, сержант. — Это уже Вальтер ар Моссе. — Вы же не думали оскорбить четверых дворян и уйти безнаказанными? — ровным голосом спросил он у ландскнехтов. И поправил сползшие на кончик носа очки.

— Ну и в какое дерьмо ты встрял на этот раз Оттавио? — спросил его брат после того, как наемники удалились.

Де Бержак обратился к Секондино, вопросительно подняв бровь.

— Полковник ар Стрегон!?

— Знакомьтесь, господа, этот зануда с тремя шевронами — мой старший брат, Секондино. Сразу предупреждаю, шуток он не понимает, ржать вместе с ним не получится, но пьет все равно, как лошадь.

2

Когда ар Моссе засобирался уходить «посетить поверенного, чтобы составить завещание», Оттавио догнал его в дверях трактира и положил руку на плечо.

— Вальтер, мне нужна твоя профессиональная консультация. Как ты смотришь на то, чтобы переночевать у меня, в Стеклянном доме, заодно поговорим. К тому же, не надо будет объясняться с семьей.

— Объясниться с семьей все равно придется, Отто. Но я приду к тебе в двенадцатом часу, как закончу с делами. Как раз успею до закрытия квартальных ворот.

Вернувшись к столу, Оттавио спросил у Удо ар Беккера:

— Слушайте, Удо. Вам имя Хорст гер Вессель о чем-нибудь говорит? — Личность покупателя зелья из книги продаж алхимика была Оттавио известна. Но он надеялся, что ошибся.

— Порученец ландмаршала гер Грау? Неприятный тип. Только не говори, что у тебя с ним тоже конфликт!

— Темные духи, ну каким боком в этом деле может быть замешан ландмаршал? — с тоской спросил у вселенной Оттавио. Вселенная, как всегда, равнодушно молчала в ответ. Оттавио лишь слышалось где-то на грани восприятия легкое шуршание песка по стеклу и блеск серебряных рун над мерцающим мрамором. Время истекало. Надо сходить к авгуру, растолковать сон. А то так и адептом Лиссы или Мании [86] стать недолго.

Удовольствие убить

1

Темнело. Возле Стеклянного дома — сюрприз! — стояли оба братца гер Доннера, прямиком из Швабии или откуда они там. Оттавио собирался спросить, каких темных духов им тут понадобилось, как оба брата синхронно отвесили ему глубочайший придворный поклон, подметая своими треуголками мостовую, отставив ногу и оттопырив задницы. Оттавио невольно огляделся, улица была пуста. Его уже почти догнал Лоренцо, так и следовавший все эти дни за ар Стрегоном безмолвной верной тенью.

— Благородный господин ар Стрегон, вы спасли мне жизнь! — заунывно заголосил Хартвин гер Доннер. — Вы спасли мою душу! И долг этот может быть отдан каждым благородным человеком только одним способом. Ваша кровь — моя кровь! Ваша жизнь — моя жизнь! Ваша честь — моя честь! Примите мою службу!

— Придется все же выбрать, Лисса или Мания, — потирая лоб покалеченной ладонью, вслух заявил Оттавио.

— А?!!

— Я, господа, с ума с вами сойду! Заходите в дом, нечего канцоны на улице распевать! Раз уж вы очнулись, Хартвин, у меня есть к вам вопросы.

Толку с показаний Хартвина было как с козла молока.

Амулет появился у него следующим образом: некий таинственный монах — «Ну, может и не монах, он был в рясе и клобуке, так что наверное все же монах», — подошел к младшему гер Доннеру в кабаке и предложил ему купить «отличный талисман для поиска сокровищ». Сказал, что, если произнести особую фразу, амулет приведет его к ближайшему кладу. Хартвин купил амулет «Совсем недорого, всего три геллера [87]».

«Ни хрена себе недорого! Зачем ему клад, если он и так швыряется деньгами?», — крутилось в голове Оттавио.

В усадьбе Хартвин надел обновку и произнес кодовую фразу на старолацийском, которая звучала как «Redde, quod debes» [88]. В этом месте рассказа Оттавио закрыл рукой лицо: это же надо так попасться! Дальше Хартвин помнил все очень смутно, урывками.

Да и не важно это уже было. Ряса и клобук «монаха» были серыми. Но, даже если поверить, что подсунувший парнишке опасный амулет человек действительно был монахом, это ничего не давало. Отделений орденов, чьи послушники и монахи носили серое, в окрестностях Эвинга было минимум шесть! Знак ордена Хартвин не заметил. Правда, клялся Владыками, что очень хорошо запомнил «монаха» в лицо.

— Вот что, гер Доннер, — устало сказал Оттавио через полчаса беседы, наполненных «не знаю… не помню… я был совершенно уверен…». — Если вы хотите оказать мне услугу, найдите в городе мазилу, но не из тех, кто малюет вывески, а кого-нибудь, кто рисует портреты толстожопых ноблей. Слышал, у них сейчас это модно. Попросите его, с ваших слов, набросать портрет этого «монаха». У меня тогда будет хоть что-то. А сейчас прошу меня простить, у меня еще одна встреча, — он встал на звонок, раздавшийся из прихожей.

Пришел ар Моссе.

2

Они сидели в комнате Оттавио на втором этаже Стеклянного дома.

Вальтер разобрал и чистил уже второй свой пистолет. Первый заряженный лежал рядом с ним на столе. Заодно он похвастался ар Стрегону новшеством: вощеными бумажными пакетиками с отмеренными зарядами пороха, которые серьезно ускоряли перезарядку его механических монстров.

Оттавио рассказал Вальтеру все, что знал об амулетах и их действии. Как смог, нарисовал по памяти рунную последовательность. Вальтер обещал «подумать». Механическая работа, вроде чистки пистолета, по его словам, помогала ему мыслить на отвлеченные темы.

Оттавио открыл свой инструментальный саквояж, достал из вчерашней коробки пузырьки, приобретенные у алхимика, и аккуратно переливал отмеренные дозы в «рабочие» мензурки, которые он использовал как фокусы к чарам или для быстрого принятия точной дозы снадобья.

— Я не слишком помешал вам, господа? — вкрадчивый вежливый голос. Знакомый голос. — Я все же получу удовольствие и убью вас, ар Стрегон, лично, как и обещал!

Actum

На подоконнике распахнутого настежь окна, там, где еще удар сердца назад никого не было, из ночной мглы проступает человеческий силуэт. Молодой дворянин-убийца из темного переулка, исчезнувший покойник, возвращается с того света. Его глаза — молочно-белые провалы на Ту Сторону, на шее болтается знакомый амулет. Усмешка на бледном лице выглядит приклеенной, неестественной.

Тихий шелест на грани сознания вдруг превращается в вой песчаной бури. Оттавио выхватывает из саквояжа пузырек и швыряет в темный силуэт ночного гостя. Краем глаза он видит, что губы ар Моссе шевельнулись, выговаривая начало формулы.

Bravo соскальзывает с подоконника, неуловимым движением выбрасывает вперед руку — поймать летящий в него предмет, отбить в сторону. Оттавио успевает раньше, потусторонняя сила, сжатая Волей в тонкую иглу, разносит на куски хрупкую склянку, разбрызгивая в полете ее содержимое. Ночную тишину прорезает неистовый вой, жидкое серебро [89] из склянки не пришлось убийце по вкусу.

Грохот выстрела.