Данил Коган – Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3 (страница 13)

— Хо-ро-шо, коварный Орлов. Риск говоришь? Еще, что ли, ценник поднять? За риск? Ладно, счастливо оставаться, судари, — Катя поднялась и пошла на выход, сопровождаемая Игорем, который вовсю изображал идеального дворецкого.

Дождавшись возвращения Игоря, я то ли пошутил, то ли пожаловался ему:

— Эта алчная особа меня разорит. Уже дважды поднимала цену на услуги.

— Ты всегда можешь одолжить денег у меня. Я рублевый миллионер, — в тон мне ответил Игорь.

— Ну да. Берешь чужие и на время, а отдаешь свои и навсегда.

— И долго ты будешь тянуть перед допросом, — Игорь продемонстрировал легкую усмешку.

— Ты прав. Пора начинать. Давай посмотрим на клиента.

Игоря мне бы пришлось привлекать так или иначе. Этот Владимиров опричник. Черт его знает, что у него с болевым порогом, нет ли у него хитрых печатей на смерть по желанию. Насколько он подготовлен для сопротивления форсированному допросу. В общем, опытный маг в лице Игоря был для меня весьма кстати. Мне было важно выжать информацию, которой владел наш работник метлы и песьей головы до капельки.

Владимиров, раздетый догола, валялся на полу все в той же остолбеневшей позе, в которой его застала парализующая печать. Одежда, которую с него просто срезали, валялась чуть в стороне. Левая нога опричника ниже колена посинела и опухла. Видимо, сломал при падении с третьего этажа. Сочувствую мужику, но неискренне.

Я подбросил империал и уставился на державного орла, надменно взирающего на меня с оборота.

— Игорь. Помнишь печать, которой дед наказывал отца и его братьев? — спросил я своего «верного слугу».

— А ты, Алексей, откуда о ней знаешь? Гриша рассказывал?

— Меня дед как-то раз тоже «проучил». Скандал был страшный, отец тогда с ним разругался в пух и прах.

— Да, я знаю эту печать. Хотите подвесить реципиента? В принципе идея неплоха.

— Сколько в ней мои старшие родичи максимум выдерживали? Минут пятьдесят?

— Да. Рекорд — пятьдесят четыре минуты. Надо попробовать. Калечащий допрос может быть неэффективен.

— Можешь проверить его на «закладки»? У опричников может обнаружиться что-то вроде «молчи-молчи» — печати на смерть.

— Это рядовой сотрудник. Не оперативный агент. Откуда у него такое? С другой стороны, если я правильно понял подоплеку его здесь появления, его истинные работодатели могли и озаботиться. Сейчас посмотрю, Алексей.

А я отметил про себя, Игорь откуда-то знает, или думает, что знает, статус Владимирова в его конторе. Но сегодня вечер других вопросов. С Игорем придет пора разбираться позже.

Старик между тем начертил в воздухе сканирующую печать и опустил ее на реципиента. По всему телу на коже засветились различные узоры и руны.

— Ты прав, Алексей. Закладки тоже есть. Но сделано топорно, завязано на эпителий. Сейчас уберу все улучшения разом, подожди минутку.

Игорь направил еще одну печать на Владимирова, и зрачки опричника расширились, перекрыв радужку. О, болевой шок!

Узоры, выделяющиеся на теле допрашиваемого, растворились.

— Он что, видит? Спросил я.

— Веки не опущены, значит, как-то видит. Мозговая деятельность не остановлена же. Иначе он бы уже был овощем.

После этих слов Игорь занялся выведением новой печати в воздухе. Все еще парализованного работника правоохранительных органов Рязани спеленали силовые жгуты, вздернули и распяли его вниз головой.

Следующим действием Игорь снял с Владимирова свою печать парализации.

По комнате разнесся вопль боли и ярости. Ну да в это печати и так несладко, а уж со сломанной ногой, тем паче.

Игорь невозмутимо подошел к висящему в воздухе опричнику, оцарапал его длинным булавкой и капнул на царапину какую-то жидкость из пипетки. Это действие он повторил четырежды с разными участками тела пациента.

— Суки, я вас сгною, сдохните, вы на кого руку подняли, недоноски…

Как только к опричнику вернулась способность говорить, он начал выплескивать на нас поток угроз и оскорблений, и останавливаться не собирался.

— Это гнев, — повысив голос, чтобы перекричать висящего вниз головой Владимирова, сказал Игорь. — Там еще несколько стадий до «принятия», мы вполне успеем поужинать, Алексей.

— Согласен, Игорь. Правда, он голос себе так сорвет! — заметил я, направляясь к выходу из комнаты.

— Пустяки. Как сорвет, так и вылечим, — Игорь двинулся за мной.

— Извини, Владимиров, тебя на ужин не приглашаем, — все же я злопамятный человек. Это говнюк еще тогда чуть не сжег Марию, и наверняка был причастен к нападению на автозак. Ни малейшей жалости к нему я не испытывал. Тем более что эту печать я имел неосторожность испытать на собственной шкуре, и никаких физиологических повреждений организму она не наносила. — Повиси здесь, приятель. Мы скоро вернемся и поговорим по душам. Никуда не уходи!

Ужин, как обычно, был выше всяких похвал. Вкусная и хорошо пахнущая еда — моя главная слабость. В большинстве забегаловок третьего и даже четвертого уровня я есть просто не могу. От количества химикатов и ароматизаторов в еде безродных меня попросту тошнит. Те субпродукты, которые я сам готовил до прихода в дом Игоря, были весьма слабым паллиативом.

Взглянув на таймер, я, сыто отдуваясь, встал из-за стола, допив уже остывший глоток кофе.

— Кажется, пора навестить нашего друга. Пойдем порасспрашиваем, как он дошел до жизни такой?

Игорь с готовностью поднялся из-за стола и взял в руки небольшой кожаный саквояж.

— Да, пора. Камеру берем? Или пользуемся только памятью?

О том, что я подключил имплант, я, естественно, Игорю не сказал.

— Не берем, ответил я, — незачем доказательства на себя плодить.

Глава 59

Допрос

С момента, когда мы покинули импровизированную комнату для допроса, прошло пятьдесят три минуты. Наш кадровый опричник сломался полностью. Он уже не угрожал, не сыпал оскорблениями. Он тихо подвывал и умолял сорванным голосом снять печать. Кроме прочего, пациент обмочился. Но ничего, запах можно и потерпеть.

— Я все расскажу, только спросите. Отпустите меня, пожалуйста. Я больше не выдержу! Отпустите, отпустите, — захрипел он, едва мы с Игорем зашли в комнату.

Я все расскажу, только спросите. Отпустите меня, пожалуйста

— Неплохо, — удовлетворенно произнес Игорь, подходя к допрашиваемому и проверяя воспалившиеся царапины, которые он нанес Владимирову перед уходом. — Как я и думал, на номер четвертый искусственной аллергии нет. — Игорь повернулся ко мне, — правда, номер четвертый самая слабая сыворотка правды из всех. Просто не дает солгать.

— Ничего. Он нам все добровольно расскажет. Расскажешь же, господин Владимиров?

— Я отвечу на все вопросы, я все расскажу, только уберите это! Умоляю…

Игорь зажал ему челюсть, положив пятерню на лицо висящего в воздухе мужчины и вопросительно уставился на меня.

— Заливай, — сказал я. — Через сколько подействует?

— Сразу же. Это тебе не стандартная поделка. Настоящая магия.

— А продолжительность? — этот вопрос, по идее нужно было бы задать раньше, но что уж теперь.

— За два часа поручусь, — ответил он, окинув взглядом голое, блестящее от пота, тело. — Дальше зависит от способностей и физического состояния реципиента.

Игорь ослабил действие печати, позволив Владимирову частично опуститься на пол, тут же нажал куда-то под челюсть и вылил пузырек, извлеченный из саквояжа, в открывшийся рот опричника. После чего заставил его сглотнуть.

Пока Игорь готовил клиента, я занес в комнату два стула, поставил один перед допрашиваемым, а второй у него за спиной. На второй стул я кивнул Игорю. Тот, поняв меня совершенно правильно, скрылся из поля зрения Владимирова, который водил по комнате расфокусированными глазами. На его груди ярко пылала печать блокировки гармонимума. Несмотря на все, он не оставил попыток достучаться до стихии.

— Игорь, почини ему голосовые связки, пожалуйста. И подскажи, мы должны что-то сделать с обезвоживанием, или так сойдет?

— Я не врач. Но думаю все ту же пару часов он и без воды протянет, — ответил мой подельник. — Секунду. Вспомню нужную печать.

Игорь изобразил на горле пациента рунную вязь. И, едва Владимиров открыл рот, я жестко произнес:

— Говорить будешь, когда тебя спрашивают. Каждое слово не по делу будет караться десятью минутами подвешивания в печати. Уяснил?

— Пожалуйста, не надо… Ааа, — это я махнул рукой, и Игорь снова вздернул его к потолку.

— Закрой рот! — резко бросил я. — Ни звука, если хочешь, чтобы это закончилось.

Владимиров сразу же перестал орать и уставился на меня с безумной надеждой в глазах. При этом он тихонько то ли скулил, то ли подвывал, но делал это с закрытым ртом. Так что я решил зачесть ему это, как выполнение команды.

Игорь опустил его на пол, одновременно отключая болезненные ощущения от печати.

— Господа, давайте договоримся,.. — Необучаемый, что ли?