Данил Коган – Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (страница 35)

И куда делся немного нерешительный дядя Жора? Где его: «Наверное, может быть, посмотрим?»

Агнесса, будто ждала этой фазы, немедленно поднялась, слегка поклонившись. Вслед за ней поднялись еще трое присутствующих в зале. Вика, скрывая эмоции. Викентий с легкой усмешкой. Дмитрий с выражением недоумения на лице. И только Семен, оставшись сидеть, лениво поинтересовался:

— А дальше что? Твой приход будут знаменовать фанфары, а твои владетельные титулы объявлять герольды? Но колено не надо становиться, новый глава?

— Я требую всего лишь проявления элементарного уважения, — спокойно ответил Георгий Алексеевич. — Форма которого определена Правдой рода. Семен Иванович. Если желаешь прописать там фанфары, я готов поставить вопрос на голосование.

Аргумент про Правду подействовал. Семен неохотно поднялся, всем видом выражая недовольство. А вот и зримая оппозиция главе объявилась.

Георгий Алексеевич сел. Обвел взглядом стоящих родственников, выдерживая небольшую паузу, после чего произнес:

— Прошу садиться, — дождался, пока все устроятся на сиденьях и продолжил. — Орфей, начать протоколирование.

Орфей, родовой нейро, — бессменный и бессмертный секретарь совета. Самый старый нейро башни.

— Совет рода считать открытым. Перед тем как перейти к известной вам повестке дня, хочу решить важные вопросы, не включенные в повестку. Мне стало известно, что Виктория Григорьевна подготовила для нас какое-то заявление. Прошу, Виктория.

Первой мыслью Вики было: «Ну ты тварь!» Второй, «Что делать-то?». Но почти без паузы она встала и немного удивленным тоном произнесла:

— Насколько я знаю, мой отчет о поездке с инспекцией по семейным предприятиям стоит седьмым вопросом повестки. Если главе угодно перенести его…

— Не говори глупостей, девочка, — нетерпеливо тявкнула Агнесса. — Речь идет о твоем брате, конечно же.

— А что такое с Сашей? Я не собиралась делать по его поводу заявлений. Может быть, я чего-то не знаю?

— Ясно, — произнес Георгий, скучающим тоном. — Если у тебя нет предложений к совету… — и сделал коротенькую паузу, которой Вика с удовольствием воспользовалась.

— Раз уж глава предоставил мне такую возможность, прошу совет принять решение о передаче Анастасии Орловой, члена моей семьи, под мое полное попечение, с временным ограничением ее в дееспособности. Статья 34−15 Правды. Прошу главу поставить этот вопрос на голосование.

— Ты действительно уверена, что это необходимо? — недовольство Георгия Алексеевича можно было на хлеб мазать. — Ты именно так хочешь потратить время совета?

— Вроде с дикцией у меня все в порядке, уважаемый глава, — отчеканила Вика. — Я считаю это необходимым и прошу совет проголосовать, раз уж вы, Георгий Алексеевич, дали мне такую возможность.

Семен отправил Вике в ДР хохочущий смайлик. Викентий смайл аплодисментов.

— Хорошо, — Георгий Алексеевич пожал плечами. — Ставлю на голосование. Как по мне, Насте давно необходимо комплексное обследование и лечение в клинике рода. Кто за?

Просьба Вики прошла.

Кажется, она начала понимать, как это поворачивать враждебные ходы родовых интриганов себе на пользу. Но всем этим должен был заниматься дрянский Алекс, а еще лучше отец, а не она!

Улыбнувшись, она поблагодарила собравшихся.

Глава 46

Загородная прогулка

— Вот значит, как богатеи-то живут, — беззлобно сказала Заноза, осматривая мой особняк. — Не то что моя комнатушка в коммуналке.

Красавчик с важным видом кивнул, а Кабан рассматривал дом с каким-то благоговейным восхищением.

— Там всего три комнаты обставлено, — зачем-то начал оправдываться я. — А дом — подачка деда.

Не подумал, что коллеги живут в совершенно других условиях. А ведь видел двухкомнатную квартиру Ветра, где он с женой ютится. Взлетать на грузовом ховере удобнее с четвертого уровня, вот и предложил всем пересечься у моего дома.

— Эт который тебя из рода выпнул-на, а потом копыта отбросил? — невинно спросил Ветер. — Откупился старый?

— Что-то вроде того, — не стал я посвящать коллег в хитросплетения родовой политики. Выпнул, положим, не дед, а совет рода.

— Мне бы такие подачки, — вздохнул Красавчик. — А то, мне от родственников только внешность и приличный потенциал гармониума достались.

В его голосе слышались оттенки черной зависти, но такие… минорные. Я уже знал, что он бастард барона Крутянского, титулованного дворянина, чей удел был недалеко от Воронежа. Фамилия у Виталия была материнская. Красавчик говорил даже, что отец хотел его признать, но остальная семья легла костьми, но не пустила в семью сына простолюдинки. В результате барон обеспечил незаконнорожденному сыну детство и юность. Гувернеры, воспитатели, нормальное питание, развитие гармониума. Виталий единственный из группы имел официальное среднеспециальное образование. И до моего появления считался среди ребят мажором, поскольку мало зависел от зарплаты. Содержание, назначенное ему отцом пожизненно, было чуть ли не больше жалованья ликвидатора.

— Просто подумай, — я был наследником предприятий с миллионными оборотами. Мои личные апартаменты в башне были больше этого дома раза в два. Я мог получить почти любую вещь, которую пожелаю. Любую услугу, продающуюся за деньги. И все это у меня забрали. Остался только этот дом. Сразу перехочешь завидовать, — и я дружески хлопнул его по плечу, завершая дискуссию.

Окровавленное бледное лицо, закрытые глаза. На лице отпечаталось страдание.

Что за дрянь! Это то же самое видение, какое было и в прошлый раз. Только оно стало, ярче что-ли? Получается, тогда он должен был остаться жив? Или это что-то новое…? Из раздумий меня вывел голос Ветра:

— И как оно, Боярин. Ну сидеть на верхушке, а потом упасть на дно? Я к тому, — добавил он торопливо, — что для богатея и бывшего миллионщика ты на удивление нормальный парень-на. Честно, я бы, наверное, в запой ушел, а потом застрелился-на! А ты… ну как будто так и надо, живешь.

Кабан покивал в такт его словам.

— Даже не знаю, что тебе сказать, Ветер, — все еще выбираясь из дебрей видения, медленно произнес я. — Я поначалу переживал, конечно. Но нас там наверху учат одной довольно нехитрой вещи. Практицизму. Используй то, что есть. Когда я смирился с тем, что у меня есть, стало нормально. Ну и психика у меня стабильная. Адаптировался, как видишь.

— А еслиф назад позовут. Эти, ну твои. Мало ли. Пойдешь? — с интересом спросил Кабан.

— Не позовут, — заявил я, немного резче, чем собирался. Потому что на этот вопрос я даже себе пока адекватного ответа не дал. — Ради денег или статуса не вернусь. Но… у меня в башне мама, сестра и братик Сашка. В общем, все сложно, Сергей. Давай не будем об этом.

Кабан хлопнул меня по спине лопатообразной ладонью, выбивая воздух из моих легких. Чудовищная сила у парня!

— И чего, тебе с ними даже видеться нельзя? — спросила Заноза, без своей обычной подковырки. — Чего-то как-то совсем не по-людски твои родичи поступили.

— Дурында. У Боярина печать стоит. Ему в любую башню нельзя, иначе башка взорвется, как тот арбуз, который ты на прошлой неделе на пол уронила. Пф-ф-ф! — и Красавчик изобразил последствия взрыва моей головы. — А бояре с башни и не выходят почти. Родные, наверное, тоже списали нашего Леху.

Про печать я им рассказал. О том, что любая башня, для меня — неминуемая смерть. На всякий случай.

— Так, бойцы. Соберитесь и хлеборезки прикройте-на, — Ветер пресек намечающуюся перепалку в зародыше. — Вон, кажись, наш транспорт приземляется.

В этот момент мне пришло сообщение от Волкова:

«Дождитесь меня. Буду через три минуты».

Я ему про нашу экспедицию рассказал, без подробностей. Просто потому, что это было связано с дрянью и странными происшествиями. Он сразу заинтересовался и сказал, что хочет присоединиться, но было непонятно, сможет ли. И вот, кажется, смог.

На улицу между тем садился грузовой глайдер, с гербом Орловых на обоих бортах.

Под двуглавым орлом три княжеские короны, говорившие, что Орловы были в близком родстве с князьями, да и сами как-то княжили, правда, недолго. На франко-английском щите — четыре чередующихся квадрата золотых и красных тонов. На золотых — черные орлы, на красных — белые борзые псы. По бокам щит подпирали два копьеносца в тяжелом доспехе.

Выглядел агрегат внушительно, учитывая, что для полета в земство к нему привинтили два шестиствольных автоматических пулемета, а на подкрылки подвесили по три ракеты класса «воздух-земля» с каждой стороны. В общем, Вика расстаралась. Огонь у меня сестренка.

Пилот выскочил из кабины и, безошибочно подойдя ко мне, доложил:

— Прибыл в ваше распоряжение, Алексей Григорьевич. Требуется подтверждение полетного плана.

— Здесь главный сержант Рудницкий, — я мотнул головой в сторону Ветра, рассматривая смутно знакомое лицо. Видимо, раньше мельком пересекались. — Возьмите у него контакт… Сергей.

Нейро подсказал фамилию-имя, должность стоящего передо мной человека. Пилот заулыбался, довольный, что я его «вспомнил» и повернулся к Рудницкому.

— Господин унтер-офицер, поступаю в ваше распоряжение. Сергей Горничевский. Мастер-пилот. Позывной «До-До». Примите запрос от бортовой системы и подтвердите полетное задание.

Пока сержант с пилотом состыковывали системы связи, на улицу опустился недолимузин Волкова. Орин, покряхтывая, вылез из машины. Одет он был, как охотник-любитель, после пьянки у костра напяливший чужие шмотки. Камуфляжная вырвиглазная куртка, широкие штаны от другого камуфляжа и широкополая нелепая мягкая панама от третьего набора. Накладные карманы куртки топорщились, однако оружия у титулярного советника не было.