Данил Ивакин – Иная Эра: Закат (страница 8)

Дариан помолчал.

– К сожалению, мой дядюшка не дожил до моего совершеннолетия, –вампир вовремя остановил свой рассказ, ведь знать, по каким причинам случилась эта «ужасная» трагедия, собеседнику не стоило.

Эльф грустно рассмеялся и продолжил:

– Мне ничего не оставалось, как вернуться и занять свое место по праву рождения. Но здесь меня ждал сюрприз. Подойдя к воротам, я почувствовал, что в воздухе витал отвратительный запах предательства. Мне открыл пожилой вампир, когда-то знавший мою семью. Естественно, он меня не узнал, но впустил. Меня отвели в знакомый с детства зал призыва нашего господина, у которого отец частенько просил помощи. Я помню, как играл там с черепом серого буйвола, и мне всегда было весело. Пока я шел, постарался хорошенько осмотреть все вокруг. В былые времена этот замок будоражил сознание своим великолепием и невиданной мощью. Но сейчас орнаменты и красивейшие гобелены были изорваны, портреты моей семьи исчезли, а статуи были разрушены. Ах, бедные родители, если бы они могли это увидеть, то пришли бы в ужас. Мамочка так заботилась о блеске и великолепии, а отец о преданности традициям. Все это кануло в небытие. Предо мной стоял гнусный человечишка. «Двэйн», – представился он. «Двэйн – какое ужасное имя», – подумал я тогда (в переводе с древнеэльфийского это имя означало «погибель»). «Этот человек – нынешний царь вампиров и правитель замка», – представил его Остарот. «Что?!» – тогда я не поверил своим ушам. Но демон прервал меня, добавив, что отныне я должен прислуживать человеку, узурпировавшему трон моих родителей. «Мне? Прислуживать? Узурпатору?» – мой разум затопила волна ярости, но, взяв себя в руки, я повиновался господину, поклявшись самому себе, что верну себе трон и былую славу родителей. Еще немного, и голова Двэйна была бы у меня в руках, но каждый раз он приводил в замок незнакомцев, пытаясь доказать, что они помогут возродить то былое величие. Время шло, а дела становились все хуже и хуже. Пищи не хватало, наша численность стала падать, мы больше не вызывали страха у людей. Все «спасители» погибали, а Двэйн не выполнял обещаний. Не так давно я подумал: «Все, скоро конец его глупому вранью, пора наносить последний удар». Но появился ты. Новая помеха на моем долгом пути!

Додж стоял в глубоком смятении. Теперь он понимал, почему тогда Бэрк ушел от разговора. Никто уже не верил Двэйну. Его власть и авторитет висели на волоске, и этим волоском был он – Додж. После поражения эльф был действительно похож на безумца. Маска высокомерия и презрения наконец-то была сорвана, а под ней оказалось глубоко несчастное существо, потерявшее все.

Где-то позади Раптиса скрипнула каменная дверь. Додж оглянулся. Из узкого, темного прохода, еле передвигая ноги, вышел старый вампир. Ящер предположил, что старику уже много сотен лет, так как вампиры старели намного медленнее, чем обычные люди. Вошедший нес блюдо, наполненное странной голубой жидкостью.

– Быстрее, Алан, – простонал Дариан.

– Да, господин, уже иду, – дребезжащим голосом произнес Алан. Он подошел к эльфу, осмотрел его рану и тяжело вздохнул.

– Я боюсь, это очень тяжелая рана. Даже ваша регенерация и мои снадобья не обеспечат должного эффекта.

– Делай свое дело! – приказал Дариан.

Старик повиновался. Он медленно опустил блюдо на землю, в которое были погружены какие-то полоски ткани. Алан наложил их на раны эльфа. Дариан не смог сдержаться и закричал, жуткая боль вспыхнула в ране.

– Что это? – через боль спросил эльф.

– Смесь крутского жира и чертополоха, – ответил старик.

– Унеси меня отсюда, – приказал Дариан, его лицо покрылось потом, а глаза перестали сверкать как прежде. Алан повиновался. Оставив все медицинские принадлежности на полу каземата, старик, на удивление, легко поднял эльфа на руки и унес в его покои.

Додж остался совсем один, еще и еще раз мысленно переживая случившееся. Он осознал, что остался не только жив, но и смог справиться с соперником. Наступила гробовая тишина, прерывающаяся стрекотанием сверчков.

В этот момент его окликнул Двэйн.

– Нас ждет Остарот. Поторопись, хасиис.

По спине Доджа пробежали мурашки.

Глава 6 – Крик

Двое сидели в полной темноте, и только свет луны, проникавший сквозь неплотно закрытые шторы, освещал магическим светом их прекрасные профили. Рука Лилиан, словно маленькая птичка, легко вздрагивала в сильной и теплой ладони северного эльфа. Им не нужны были слова, им не нужны были заверения и клятвы. Невидимая сила обволокла, закутала их в своих объятиях, сделав единым существом. Они были связаны тем глубоким и прекрасным чувством, которое воспевали все поэты, но никто еще не смог в полной мере отразить всю ее красоту и силу.

Двое сидели, соприкоснувшись лбами, и глаза их, блестевшие в темноте, говорили о своей любви лучше всяких слов.

Непокорная прядь волос Лилиан скользнула по щеке эльфа, и он вздрогнул от нахлынувшей нежности и страсти. Ему хотелось кричать от переполнявшего его сердце чувства, кричать, чтобы услышали все, как он, полный сирота, последний в своем роду, счастлив в этот момент. Только рядом с ней Северный чувствовал себя способным свернуть горы и победить всех врагов.

Он видел перламутровый блеск в ее глазах и перламутровый отблеск луны на ее волосах и хотел запечатлеть каждое проживаемое мгновение, запомнить каждый штрих этой ночной картины.

В этот миг какая-то ночная птица заухала, застонала, засмеялась, пролетая над уютным домом эльфа, и затихла где-то вдали. В сердце Лилиан тонкой струйкой вполз холодный удушающий страх. Не отдавая себе отчета, она крепко прижалась к груди любимого и затихла в его объятиях, постепенно успокаиваясь и засыпая.

– Спи, моя лесная птаха, спи, моя любимая, спи, моя жизнь, – прошептал эльф.

На лице спящей девушки появилась счастливая улыбка. «Интересно, что же снится моей принцессе», – с нежностью подумал эльф, и взгляд его устремился куда-то далеко за грань видимого мира.

По узким коридорам фамильного замка бежала маленькая девочка. Ее длинные темные волосы с блестящими кудряшками летели за ее хрупкой фигуркой в коротком синем платьице, как грозовое облако, гонимое бурей. Она вновь сбежала от надоедливых нянек, которые контролировали каждый ее шаг и все время указывали, что ей делать. Девочка бежала по коридорам замка, давившего на нее с самого рождения. Она себя чувствовала словно птица в золотой клетке, истосковавшаяся по простору неба и теплу солнца. Девочка не могла улететь из фамильного гнезда. Она пряталась от стражи в потайных комнатах, скрывалась от безумной любви отца и нравоучений непонимающей матери.

На этот раз малышка пробралась на задний двор, где сдавали экзамены юные маги. Она забрела туда случайно, когда, увидав трех нянек, обыскивающих все закоулки замковых строений в поисках ее. Ей пришло в голову спрятаться за пышным колючим кустом и украдкой поглазеть на магов, в этот момент собравшихся во дворике. Они казались ей существами из сказок, выполняющими желания. Все чародеи были уже взрослыми молодыми людьми, но один из них сильно выделялся из общей магической гвардии. Этот маг был гораздо моложе остальных, его уши имели странную форму, а кожа была бела, как снег. Девочке сразу понравился этот необычный волшебник. Было в нем что-то очень притягательное и загадочное. Серые глаза подростка следили за каждым движением его соперников по обучению. Он, словно зеркало, пытался скопировать все их приемы и просчитать их следующие шаги. Так продолжалось достаточно длительное время, пока их преподаватель не объявил спарринг. Расставив каждого мага в пары, он обратился к сероглазому. Девочка не слышала, о чем они говорили, но догадалась, что соперником необычного волшебника будет сам учитель.

Их «дуэль» была первой. В один миг задний двор замка озарился вспышками молний от полетевших навстречу друг другу огненных зарядов. Девочка не успевала разобраться в происходящем, внутренне переживая за маленького волшебника. Но когда пыль и пепел осели, перед учениками и ней предстала удивительная картина. Учитель был повержен, а на его теле красовались пара ожогов и синяков. Маленький колдун гордо стоял одной ногой на его спине. Девочка была так восхищена увиденным, что запомнила эту картину на всю свою жизнь. Уже тогда она почувствовала, что в ее восторженном сердце что-то зажглось и запылало ярким пламенем. Она выбежала из-за куста и звонко захлопала в ладоши. Тут же послышались усталые крики нянек, спешивших к «бедному» ребенку, путаясь в подолах длинных платьев.

– Лилиан! Лилиан! – задыхаясь от бега, причитали они. – Вот ты где! Ты нас так напугала, девочка. Тут так опасно. Тебе нельзя выходить из башни… ты же знаешь!

Они, словно коршуны, подхватили девочку под руки и потащили прочь от страшного места. Но дочь короля навсегда запомнила этого мальчика и его глаза, полные радости и света.

Тишина окутала город, вечерние птицы начинали свой концерт, посвистывая в ветвях деревьев. В траве затаился журканский кузнечик, играя на своей скрипочке. Часовые уже зажгли фонари и, перешептываясь, сплетничали между собой.

– Ты слышал, говорят, что реки и водопады раньше были живыми и с ними можно было разговаривать? – увлеченно спросил рыжеволосый Сид.