Данил Харченко – Исповедь Клэр (страница 5)

Пока я бегала по делам, здесь успели всё украсить. Я совершенно забыла, что просила ребят из литературного клуба заняться оформлением. С этими расследованиями и разговорами о культе я почти выпала из обычной студенческой жизни и потеряла счёт времени.

Но они справились.

Зал выглядел красиво. Очень красиво. Высокие окна были занавешены длинными бордовыми портьерами. Свет мягко ложился на деревянный пол сцены. Под потолком уже висели первые гирлянды и тонкие ленты, которые тихо колыхались от сквозняка.

Девочки уже расположились на сцене. Они раскидали свои портфели и огромные кардиганы, использовали их как подушки и лежали, глядя вверх. Пальцами они что-то показывали друг другу на потолке, споря о том, куда лучше повесить украшения.

Я стояла в дверях и смотрела на них несколько секунд.

И вдруг поймала себя на мысли, что именно таким и должен быть обычный день в университете.

Я примкнулась к девочкам, достала из портфеля свой обед и уселась на полу актового зала, ощущая удивительное спокойствие. Солнечный свет мягко падал через высокие окна, разрезая длинные бордовые портьеры, и в воздухе висел лёгкий запах воска с недавно расставленных свечей. Девочки обсуждали, куда собираются на каникулы. Вероника, как всегда, выделялась: она решила поехать на какой-то рок-фестиваль в Калифорнии, и я невольно улыбнулась. Этот бунтарский настрой в ней — один из тех моментов, за которые я её люблю, за живость, за смелость, за то, что она не подчиняется общим правилам.

Наш разговор прервался так резко, что я едва не вскрикнула.

За моей спиной вдруг скрипнула дверь, и в зал вошёл уборщик Тео. Я так вздрогнула, что едва не уронила портфель. Девочки сразу повернули головы в мою сторону, и я поспешила сделать вид, будто ничего не произошло.

Надеюсь, они ничего не заметили.

Я в последнее время пугаюсь почти всего. Любого звука. Любого неожиданного движения. Наверное, со стороны это выглядит странно. Но, думаю, девочки спишут всё на подготовку к балу. Со мной такое уже бывало. Перед большими университетскими мероприятиями я всегда становлюсь нервной и раздражительной.

Только в этот раз причина совсем не в бале.

Тео спокойно кивнул мне, как делал всегда. Его появление почему-то сразу меня успокоило. Я даже поймала себя на мысли, что Оливия, наверное, была права. Они действительно следят за моей безопасностью.

Иначе зачем бы Тео вдруг пришёл убирать актовый зал.

Я точно помню, что он не заходил сюда с тех пор, как я поступила в «Хиллкрест». Однажды мы даже говорили об этом. Тогда он рассказал, что раньше актовый зал убирала его помощница Мари. После её гибели он просто перестал заходить на её территорию. Сказал, что не может.

Поэтому его появление здесь выглядело… необычно.

Но я решила не думать об этом слишком долго.

Мы с девочками ещё немного посидели на сцене, обсуждая украшения, музыку и порядок выступлений на балу. Я слушала их вполуха и перебирала вещи в своём портфеле, пытаясь найти блокнот со списками.

И тут я наткнулась на записку.

Она лежала между тетрадями, словно я сама её туда положила. Маленький сложенный лист бумаги. Я развернула его и сразу почувствовала, как по спине прошёл холод.

На листке был нарисован символ.

Ни слова. Ни подписи.

Просто знак.

Я не поняла, что это. Сначала подумала, что это какая-то руна. Потом решила, что это может быть просто странная каракуля. Несколько пересекающихся линий, круг и что-то похожее на крючок.

Но почему-то от этого рисунка становилось не по себе.

Страха он навеял больше, чем любое письмо.

Я аккуратно сложила листок обратно и сунула его в карман портфеля. Девочки в этот момент обсуждали портьеры и не обращали на меня внимания. Я поднялась с места и сказала, что мне срочно нужно бежать по делам.

Они даже не удивились.

Я всегда куда-то бегу.

Но на этот раз я действительно побежала.

Через несколько минут я уже шла быстрым шагом по коридору к кабинету Миллера. Мне нужно было хоть что-то. Любую подсказку. Может быть, он уже видел этот символ. Может быть, в его записях есть что-то похожее.

Когда я подошла к кабинету, там было тихо.

Оливии уже не было. И что ещё страннее — дверь оказалась открыта.

Я осторожно оглянулась по сторонам, потом тихо вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Даже защёлкнула замок. Не знаю зачем, но так стало спокойнее.

Кабинет пах бумагой и табаком.

Я сразу подошла к столу и начала перебирать всё, что на нём лежало. Папки, конверты, заметки. Мне хотелось найти хоть что-то, связанное с символами или рунами. Может быть, словарь. Может быть, какие-то переводы.

Я открыла один ящик. Потом второй. Потом третий.

В одном лежали аккуратно сложенные пачки сигарет. В другом — старые университетские документы. В третьем — стопка проверенных работ.

Я взяла одну из них и невольно усмехнулась. Это оказались контрольные по истории искусств. Ирония судьбы, потому что тест у нас должен быть через два дня.

Я быстро пролистала листы и нашла правильные ответы. Чисто автоматически переписала их в свой блокнот.

И только потом остановилась.

Клэр, ты вообще зачем сюда пришла?

Я посмотрела на стол, на открытые ящики и на свою записку с символом, которая лежала рядом.

Ответы на тест я всё-таки оставила. Раз уж переписала.

Но символа среди бумаг Миллера я так и не нашла.

Когда прозвенел последний звонок, и коридоры начали медленно заполняться тем особым вечерним шумом — щелчками шкафчиков, смехом, запахом дорогих духов и мокрой шерсти пальто после снегопада, — я столкнулась с Джинни у лестницы восточного крыла. Она предложила мне пойти с ней в танцевальное крыло — смотреть на мальчиков из балетного класса через маленькую комнату с проектором под самой крышей. Оттуда открывался идеальный обзор: потные спины, вытянутые шеи, мышцы под белыми трико и вся эта почти непристойная красота мужского балета, о которой приличные девочки предпочитают не говорить вслух.

В другой день я бы, возможно, согласилась. Мы бы сидели там, закинув ноги на старый радиатор, курили бы отвратительно крепкие французские сигареты и обсуждали, с кем из преподавателей спит новый дирижёр студенческого оркестра. Но не сегодня.

У меня были дела важнее. Да и времени оставалось катастрофически мало.

Шесть дней.

Нет. Уже пять.

Я почти физически чувствовала, как утекает время. Странно, насколько быстро человек начинает замечать смертность во всём, когда узнаёт дату собственной смерти.

Я вытащила пальто из шкафчика и почти бегом направилась туда, куда в здравом уме никто бы не сунулся после заката — к старой часовне Колуэллов. Полузаброшенное каменное уродство на окраине кампуса, вечно пахнущее сыростью, пылью и древесным грибком. Идеальное место, чтобы исчезнуть от чужих глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.