Данил Харченко – Элитное общество (страница 4)

– За соучастие, – твёрдо ответила Лайза. Это прозвучало как приговор, от которого нельзя было уклониться.

Внезапно Джордж, который всё это время молчал, спокойно кашлянул, привлекая к себе внимание. Его взгляд был пугающе сосредоточенным.

– Нужно спрятать тело, – сказал он, как если бы обсуждал что-то совершенно обыденное.

Пасифика резко отшатнулась, её глаза расширились от ужаса. Сумка выпала из ее рук.

– Ты серьёзно?!

Лайза, услышав предложение Джорджа, медленно кивнула.

– Думаю, это хорошая идея, – сказала она.

– Нет! – закричала Пасифика, панически начав собирать выпавшие из её сумки вещи. Её руки дрожали, она хватала каждую мелочь, словно пыталась ухватиться за реальность, которая ускользала от неё.

– Готова променять свою стипендию на жизнь в колонии? – произнесла Лайза, её слова, как ледяной ветер, пронзили Пасифику.

Пасифика замерла, её руки бессильно упали, вещи из сумки снова рассыпались по полу. Её взгляд метался по комнате, ища спасение, но нигде не было ни намека на выход. Она медленно покачала головой.

Лайза, удовлетворённая её молчаливым согласием, решительно подошла к Донателле, лежащей на полу, и схватила её за руку, теперь уже совсем холодную.

– Тащите её в подвал, – приказала она. – Там точно никто искать не будет.

Инди, до этого стоявшая в тени, нахмурилась, оглядывая тёмное помещение. Она тихо спросила:

– Ты уверена?

Лайза повернулась к ней, и в её голосе не было сомнений:

– Спортзал скоро снесут. Никто туда не сунется, – она крепче сжала руку Донателлы. – Поможете, или как?

Они переглянулись, и, тяжело вздохнув, друзья подняли безжизненное тело. Несмотря на хрупкость Донателлы, её вес оказался непосильным для их дрожащих рук.

Они медленно, словно во сне, тащили тело по извилистым коридорам заброшенного спортзала. Стены, когда-то украшенные спортивными трофеями и фотографиями, теперь были облезлыми и грязными, а тишина, царившая вокруг, казалась оглушительной.

Линда шла впереди, вся дрожащая от напряжения. Она пыталась не смотреть на лицо Донателлы, но каждый раз её взгляд неосознанно возвращался к безжизненным, открытым глазам. От этого зрелища её передёргивало, и она чувствовала, как внутри всё сжимается от страха.

Пасифика тащилась в самом конце, едва переставляя ноги. Мысли её метались, не находя покоя. Она старалась сосредоточиться на звуке своих шагов, но каждый раз, когда мёртвая тишина накрывала их, её сердце начинало стучать так громко, что казалось, его слышат все. В голове рождались образы одного ужаса за другим, каждый из которых был связан с тем, что они только что сделали.

Когда они добрались до лестницы, ведущей в подвал, страх охватил их ещё сильнее. Внизу было темно и сыро, оттуда веяло затхлостью и гнилью. Они еле спустили тело по узким, скрипучим ступеням, которые, казалось, вот-вот рухнут под их тяжестью. Лайза и Джордж двигались впереди, словно руководствуясь каким-то немым уговором, их шаги были слаженными и уверенными, несмотря на внутренний ужас.

Внизу их встретила заросшая плесенью комната с покосившимися стенами. Когда-то здесь тренировались спортсмены, но теперь от былой славы не осталось ничего, кроме разбитого инвентаря и тёмных пятен на стенах, напоминающих о давно минувших днях.

– Здесь, – тихо произнесла Лайза. Она указала на тёмный угол.

Они осторожно положили тело на пол, Джордж и Линда старались уложить его так, чтобы оно выглядело хоть немного естественно. Но вид Донателлы, лежащей на холодном бетоне, был ужасен – её волосы спутались, лицо побледнело, а губы приобрели мертвенно-бледный оттенок. Пасифика стояла в стороне, прикрыв рот рукой, словно боясь закричать.

– Что теперь? – отчаянно спросила Джини.

Лайза медленно подняла голову, её глаза метались по лицам каждого из друзей.

– Теперь нужно сделать так, чтобы никто ничего не узнал, – ответила она твёрдо. – Забудьте, что это произошло. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Мы просто продолжим жить, как будто этого не было

Когда они покидали подвал, каждый из них чувствовал на своих плечах тяжесть непосильной ноши – тайны, которая уже начала разрушать их изнутри. Тишина в спортзале стала невыносимой, каждый шаг отзывался в сознании тяжёлым ударом, как раскаты грома перед надвигающейся бурей.

Они договорились больше никогда не возвращаться сюда, словно это место было проклятым, и действительно, отныне спортзал стал для них символом того, что они потеряли – невинность, спокойствие, уверенность в том, что жизнь можно контролировать. Но правда всегда стремится выйти наружу, и чем глубже её закапывают, тем сильнее она прорывается на свет. Сколько бы они ни старались забыть этот день, он стал началом конца их «элитного общества». Между ними пролегла невидимая трещина, которая, словно медленный яд, начинала разрушать всё, что они когда-то считали незыблемым.

Глава 0

Донателла Гилсон

Донателла Гилсон выделялась своей непоколебимой решимостью и стремлением к контролю. В коридорах университета «Хиллкрест» она двигалась с грацией пираньи, уверенно и неумолимо. Её всегда узнавали по характерному образу: волосы, выкрашенные в светлый цвет, неизменно собраны в аккуратный высокий хвост; строгая чёрная юбка чуть выше колена; идеально натянутые серые гольфы и сияющие черные туфли на каблуке. Её голубые глаза, несмотря на всю их холодную красоту, вызывали у окружающих тревогу – они всегда настороженно выискивали очередную жертву для доноса директору, если кто-то нарушал правила. Донесения были для неё не просто хобби, а настоящей миссией.

Донателла всегда соблюдала правила и ожидала того же от окружающих. За её аккуратным и благопристойным видом скрывалась непреклонная личность, и это не проходило бесследно. Она контролировала все университетские мероприятия с дотошностью перфекциониста, начиная от распределения групп до организации вечерних встреч. Такой строгий подход обеспечил ей множество врагов. Впрочем, она не замечала ненависти – или делала вид, что не замечает.

Но если взглянуть глубже, за фасадом хладнокровия и железной дисциплины, можно было увидеть человека, скрывающего свои комплексы и раны. В прошлом, Донателла никогда не была популярной в школе. Она всегда смотрела на тех, кто был красивее, успешнее, тех, кого приглашали на вечеринки, но сама оставалась в стороне. Её внутренняя неуверенность заставляла её стремиться к совершенству, к созданию идеальной маски, за которой она пряталась.

В подростковом возрасте Донателла всерьёз пыталась попасть в команду чирлидеров, представляя, как будет выступать перед толпой и ловить восхищённые взгляды. Но мечта разрушилась за один день. На одном из тренировочных сборов её окружили старшие девушки, самые популярные в школе – Карен, Кайла и Бриттани. В их взглядах читалось презрение, а в улыбках мелькали ядовитые насмешки. Они словно соревновались, кто придумает более язвительный комментарий.

– Ты серьёзно думаешь, что с такими зубами можешь быть чирлидером? – насмешливо протянула Карен, сложив руки на груди. – Мы же хотим сиять, а не пугать зрителей.

Донателла почувствовала, как её щеки заливает краска. Она попыталась что-то ответить, но слова застряли в горле. Бриттани склонилась к ней, усмехнувшись так, что блеснули её идеально ровные зубы.

– Серьёзно, Донни, тебе ещё до нас как до Луны. Попробуй сначала исправить свой «милый» оскал, – язвительно добавила она, театрально поправляя блестящие маленькие косы.

Кайла поддакнула, не отрываясь от своего телефона, и бросила напоследок:

– Мы тут как-то за «стандарт», знаешь ли. А ты его, увы, не выдерживаешь.

Эти слова задели её больнее любого удара. Уходя с площадки, Донателла поклялась себе, что больше никогда не станет объектом насмешек. Она поняла, что если хочет быть на вершине, то должна стать безупречной – во всём. Её будет невозможно задеть или унизить.

Лето перед поступлением в «Хиллкрест» стало поворотным для неё. Донателла решила начать с самого главного – с гардероба. Она отправилась на Седьмую авеню, пройдясь по всем топовым бутикам. Не сдерживая себя в покупках, она обзавелась строгими платьями, костюмами от Chanel, безупречно сидящими блузками из шёлка. На ногах теперь красовались туфли от Jimmy Choo, которые стали её визитной карточкой.

Но на этом её преображение не закончилось. Зайдя в один из элитных салонов красоты Нью-Йорка, она приняла очередное важное решение – обычные, тусклые русые волосы больше не подходили её новому образу. Платиновая грива блестящих волос, уложенных до мелочей, подчёркивала её решимость и новый статус. И всё же, глядя в зеркало, она всё ещё видела отражение прежней Донателлы. Чего-то не хватало.

И тогда она решилась на последнее – поставить брекеты, чтобы раз и навсегда избавиться от «неровных зубов», которые были источником её детских унижений. Теперь, когда каждый элемент её облика был доведён до совершенства, она чувствовала себя непобедимой.

В день своего прибытия в университет, Донателла почувствовала, как что-то изменилось. Стоя перед зеркалом в холле старого университета, среди сияющих люстр и исторических портретов, Донателла улыбнулась своему отражению, поблескивая железками на зубах. Это была уже не та слабая школьница, которую отвергали сверстники. Теперь она намеревалась взять «Хиллкрест» в свои руки.