Данил Харченко – Элитное общество: Секрет Хиллкреста (страница 2)

Пасифика резко закашлялась.

Лайза хмыкнула, хватая свою миниатюрную сумочку Alaïa.

Инди последней подхватила свою чашку с остатками латте и одним движением отправила в рот последний кусок круассана.

Они двинулись вперед, проходя сквозь коридор, выложенный полированной художественной плиткой. Их группа шла неторопливо, с ленивой уверенностью хищников, точно зная, что мир обязан подстраиваться под них. И он подстраивался. Но даже в этой привилегированной реальности случались неприятности.

Какой-то студент с растрепанными волосами и в очках, слишком скромно одетый, задел Линду плечом.

– Осторожнее, – бросила она, даже не изменив выражения лица.

Парень, явно не из их круга, замер.

– Прости… – пробормотал он, взглянув на Линду снизу вверх.

На нем был кашемировый свитер в оттенке овсяного молока, под ним – классическая белая рубашка. Он выглядел так, будто только что выпал из ботанического клуба, или из BSA1, и не понимал, что только что подписал себе приговор.

– Прости? – Лайза остановилась перед ним, скрестив руки. Ее волосы качнулись, когда она склонила голову на бок. – Может, на коленях попросишь прощения?

Парень замялся. Вокруг них уже начала образовываться аудитория – люди останавливали разговоры, ловя момент, когда очередная жертва Лайзы окажется в ее когтях.

– Лайза… – начал он, сглотнув.

– Ого, ты знаешь мое имя, – протянула она, скользнув взглядом по нему, будто осматривая дешевую подделку.

Пасифика неловко переступила с ноги на ногу11.

– Я… я Н-н-нейт, мы ходим вместе на живопись, – парень старался выглядеть уверенно, но не получилось.

– О, Н-н-нейт, – передразнила его Лайза, скривив губы. – Какой милашка. Ну, так что? Колени готовы?

Нейт покраснел, оглянулся на толпу. Те, кто еще секунду назад переговаривались между собой, теперь молчали, наблюдая за сценой с восхищением или страхом.

– Может, оставим его? – Пасифика наконец выдохнула, но голос прозвучал слишком тихо.

– Лайза, давай не будем тратить время, – Линда взглянула на часы Cartier на запястье.

– Эх, ну ладно, – Лайза драматично закатила глаза. – Исчезни.

Парень замешкался, словно не веря, что его отпустили, а затем практически выбежал прочь.

Инди хмыкнула.

– Ты развлекаешься, Лайза, а потом удивляешься, что люди нас боятся.

– О, да ладно тебе. Он был просто жалким, – отмахнулась Лайза. – Если бы он не задел Линду, ничего бы не случилось.

В этом и заключалась настоящая магия «Элитного общества» – они не просто жили по своим правилам. Они были правилами. Их капризы становились традициями, их взгляды – истиной в последней инстанции. Никто не спорил с ними. Никто не осмеливался.

Они привыкли, что мир крутится по их велению – от выбора вина на вечеринке до увольнения неудобного профессора.

Но именно эта беспредельная свобода и стала началом их конца.

Теперь вместо аплодисментов – шепоты за спиной. Вместо восхищенных лайков – анонимные угрозы в директе.

И винить было некого. Ни кураторов, ни прессу, ни «систему».

Они сами вырыли себе яму.

Глава 1. Живые среди руин

Пасифика очнулась от неприятного привкуса во рту и глухой ноющей боли в спине. Мир вокруг словно плыл, все казалось зыбким, неосязаемым, пока сознание медленно возвращалось. Она моргнула несколько раз, заставляя себя сосредоточиться, и, сделав попытку приподняться на локтях, тут же снова упала. Боль пронзила тело, будто ее сбросили с высоты.

Она тяжело выдохнула, сжав зубы. К горлу подступила волна тошноты.

Все вокруг пахло гарью и пылью, воздух был сухим, тяжелым, он неприятно жег легкие. Когда глаза наконец привыкли к темноте, Пасифика разглядела вверху колеблющееся оранжевое зарево. Она замерла, прислушиваясь к треску дерева и далеким металлическим звукам.

Медленно, преодолевая протест тела, она приподнялась и огляделась.

От комнаты, в которой они находились, почти ничего не осталось – только обломки стен, клочья розового шелка, некогда покрывавшего все вокруг, и части потолка, свисавшие под углом, словно могли рухнуть в любой момент.

И вдруг что-то пронзило сознание обжигающим осознанием.

Джини.

Пасифика резко обернулась, но не увидела ее среди обломков. На поверхности не было ни следа Вирджинии. Это означало только одно – она под завалами.

Где-то глубоко внутри у Пасифики все сжалось.

– Джини! – позвала она, но тут же замерла.

Стоило ее голосу нарушить гнетущую тишину, как сверху посыпались куски штукатурки, провода искрили, и что-то тяжелое скрежетнуло в глубине разрушенной комнаты. Стены были слишком хрупкими.

Она напряглась, заставляя себя дышать ровнее.

Нужно было двигаться осторожно.

Пасифика с трудом поднялась на ноги, ощущая, как кровь липнет к коже в местах порезов. Ее черное платье было разорвано по подолу, руки в пыли и ссадинах, а волосы спутались и пахли гарью. На ногах – глубокие царапины, по которым стекали тонкие дорожки крови.

Каждый шаг отдавался болью в теле, но она медленно пошла вперед, раздвигая верхний слой завалов. Отодвинула кусок гипсокартона, затем лоскут шелка, но под ними было только больше обломков.

– Где же ты… – пробормотала она себе под нос, вглядываясь в руины.

Треск.

Металлический, протяжный, он отдавался вибрацией в полу.

Пасифика замерла, вслушиваясь.

И тогда заметила.

Среди хаоса битого стекла и разрушенных конструкций – Худая, аккуратная рука, с тонкими пальцами и бледными ногтями. Она бросилась вперед, пальцы дрожали, когда она начала разгребать обломки, осторожно, но быстро убирая куски камня и гипсокартона.

Когда наконец перед ней показалось лицо Джини, сердце гулко ударило о ребра. Джини застряла в небольшом кармане между двумя обвалившимися стенами. Пространства было едва достаточно, чтобы защитить ее от падающих обломков, но это сработало. На ней не было ни единой царапины. Только слой пыли, покрывавший кожу и одежду.

Пасифика опустилась рядом, приподняла ее голову и осторожно положила к себе на колени.

– Приди в себя, пожалуйста… – прошептала она, поглаживая ее по щеке.

Секунды тянулись бесконечно.

Потом Джини резко вдохнула, ее тело вздрогнуло, и она закашлялась, втягивая в легкие пропитанный пылью воздух.

Пасифика почувствовала, как ее плечи расслабились от облегчения.

Джини открыла глаза, растерянно моргая, а потом сфокусировала взгляд на ней.

– Я… что, умерла? – ее голос прозвучал хрипло, почти сорвано. Она попыталась облизнуть пересохшие губы, но это не помогло.

Над ней склонилась Пасифика, лицо которой подсвечивалось отблесками пламени. Она улыбнулась – слабо, почти по-детски наивно.

– Нет, ты жива.

Джини моргнула, всматриваясь в знакомые черты.

– Но… ты мертва. – Она приподнялась на локтях. – Ты галлюцинация? Я сплю?

– Джини, я тоже жива, и если мы не хотим сгореть заживо, нам лучше выбираться прямо сейчас. – Пасифика кивнула наверх, туда, где огонь жадно пожирал деревянные балки. На ее плечо упал кусок обугленного шелка.