Данил Харченко – Элитное общество: Секрет Хиллкреста (страница 1)

Данил Харченко

Элитное общество: Секрет Хиллкреста

Прошлое «Элитного общества»

«Хиллкрест» – не просто университет. Это витрина. Шоурум для будущих правителей мира, где даже воздух будто отфильтрован через Dior Sauvage.

Кампус утопает в зелени, стриженной под линейку – садовники в белых перчатках подрезают кусты так же точно, как стилисты убирают лишние складки на кутюрных показах. Здания – смесь готики и чистого гламура: фасады с коваными балконами, внутренние дворики, где пахнет лавандовым лосьоном Byredo и кофе, сваренным на зерне, привезенном из Кении по личной рекомендации профессора экологии.

Здесь нет обычных студентов. Здесь носят униформу от Thom Browne, завтрак подают с миндальным круассаном, а для пробежек используют беговые дорожки в спортивном комплексе с панорамными окнами – потому что пыльная аллея кампуса может испортить кроссовки.

Каждую весну «Хиллкрест» превращается в бешеную карусель: зачеты, вечеринки, светские сплетни и маниакальная подготовка к главному событию сезона – весеннему балу. Хотя кто вообще называет его балом? В программке фигурирует другое название: «Вечер в честь памяти Донателлы Гилсон».

Два года назад, Донателла Гилсон – наследница нефтяного холдинга, чья фотография в серебристом платье с последнего бала до сих пор висела в столовой на третьем этаже – просто исчезла. Без следа. Без визга. Без камеры, которая бы зафиксировала ее последний шаг.

И только недавно – спустя два года скандалов, мемориальных балов, новостей и слухов – ее нашли. Скелет. Под кроватью ничем не примечательной четверокурсницы по имени Мэдиисон Брук, позже известной как – Кэтрин Фирс. В обычной, ничем не примечательной комнате в общежитии.

С тех пор бал – не просто гламурное прощание с учебой. Это скорее… испытание. Для одних – повод выгулять новое платье от Elie Saab, для других – возможность исчезнуть, как когда-то исчезла она.

Но сейчас, в выпускной год, все пошло не так.

«Элитное общество» – те, чьи фото украшали первые полосы газет, чья дружба обсуждалась больше, чем экономические кризисы, – больше не ведут игру. Они в ней застряли.

Им не до вечеров в домах на озере и завтраков в Soho House. Вместо шелковых простыней у них – стальные капканы. Вместо селфи с видом на Альпы – секретные переписки, где каждое сообщение может стать последним.

Они хотели решить, куда поедут после диплома: Падуа, Сингапур или снова Нью-Йорк.

А вместо этого – решают, кому из них можно доверять.

И чтобы понять, как все скатилось в пучину страха и недоверия, нужно вернуться назад.

Когда все еще было безупречно.

Когда они были королями и королевами кампуса.

Когда каждое появление в столовой в новом пиджаке от Balenciaga вызывало всплеск зависти, а их имена звучали в светских колонках – а не в полицейских отчетах.

Они были безжалостны.

Они были иконами.

И теперь – они будут первыми, кого заставят заплатить за собственные тайны.

Нью-Йорк. «Хиллкрест». 2020 год.

В тот день осеннее солнце еще дарило последние теплые лучи. Друзья, беззаботные и самодовольные, расположились на террасе университетского кафетерия. Здесь было уютно, свежий воздух смешивался с ароматами кофе и выпечки.

– Как же я ненавижу снова корпеть над книжками, – простонала Лайза, сидя на столе, запрокинув одну ногу. Ее золотистая кожа светилась на солнце. Она зажмурилась от удовольствия. – Хотела бы я продлить лето хоть еще на немного.

– Тебе бы только отдыхать, – фыркнула Джини, ловко запустив в нее чернику. На ее лице играла хитрая улыбка.

Лайза без труда поймала ягодку и проглотила ее, довольная, как кошка.

– А я рада вернуться к учебе, – заметила Пасифика, аккуратно закрывая книгу и кладя ее на стол. – Новые предметы, новые учителя…

– Ну конечно, – протянула Лайза, сдвигая очки на нос и внимательно разглядывая подругу. – Ты вообще домой-то ездила?

Пасифика смущенно убрала прядь черных волос за ухо.

– Приезжала пару раз… но большую часть лета провела здесь, в общежитии.

– И чем же ты занималась? – поинтересовался Джордж, доставая из сумки-почтальона бутылку газировки.

– Читала, изучала новые темы, смотрела список дополнительных занятий, – Пасифика взяла ягодку черники и положила ее в рот. – Мне очень нравится кружок искусства.

– Ты когда-нибудь лопнешь от всех этих знаний, – Лайза рассмеялась. – Тебе нужно расслабляться.

Пасифика только робко улыбнулась.

По каменной дорожке в сторону террасы двигалась Донателла Гилсон, волоча за собой массивную кожаную сумку от Aspinal of London, явно перегруженную учебниками, которые она так и не успела сдать перед вторым курсом. Ее шаги отдавались глухим эхом – острые каблуки стучали по плитке, и каждый шаг выглядел мучительно тяжелым. Один из серых гольфов соскользнул чуть ниже колена, нарушая аккуратность ее образа.

– Черт, только не оборачивайтесь. Донателла смотрит на нас, – прошипела Лайза, с ленивым превосходством наблюдая, как та упрямо пробирается в их сторону.

Джини мгновенно закрыла глаза рукой.

– Она идет к нам? – Инди широко распахнула глаза и тут же рассмеялась.

– Боже, она же… поправилась? – Лайза приподняла солнцезащитные очки и скривила губы в насмешливом выражении. – Она вообще видит себя в зеркале?

– А зачем мы ее вообще обижаем? – неуверенно спросила Пасифика, нервно теребя рукав своего кашемирового кардигана.

– Просто ради забавы, – небрежно пожала плечами Лайза, окончательно сняв очки и перебросив светлые локоны через плечо, заставляя длинную серьгу Anita Ko блеснуть в лучах осеннего солнца.

Донателла все-таки дошла до них, опустив сумку на плитку. Она с привычной добродушностью улыбнулась и поправила кофту в ромбик, совершенно не обращая внимания на их взгляды.

– Привет, – сказала она, заставляя всех переглянуться.

Лайза медленно скрестила руки на груди.

– Ну, привет.

Донателла осмотрела всех, ее взгляд на мгновение задержался на Пасифике.

– Пасифика, я хотела поговорить с тобой о книжном клубе, – заговорила она, порывшись в сумке и достав аккуратно сложенную брошюру. – Я хочу записаться, но идти одной как-то не хочется… может, пойдем вместе? Я часто видела тебя с книгами.

Пасифика потянулась за брошюрой, но Лайза мгновенно выхватила ее из ее рук, сжала пальцы на тонкой бумаге и медленно, с преувеличенным вниманием изучила текст.

– Оу, Донателла, это все так… мило, – протянула она голосом, в котором зазвенела едва скрываемая насмешка. – Как трогательно, что ты такая… наблюдательная. Следишь за нами, подмечаешь детали… Но увы. Пасифике нравятся мальчики.

Донателла моргнула, ее взгляд помутнел от недоумения.

– Что?..

Джини фыркнула, подавляя смешок.

– Ой, ничего, – отмахнулась Лайза, зевнув. – Просто забавно.

Донателла сжала плечи, явно не понимая, над чем именно они смеются. Она молча подняла свою сумку, кивнула и, помахав рукой, поспешила прочь, озираясь по сторонам, словно ожидала, что кто-то еще подхватит насмешку.

– Какая же она жалкая, – Лайза закатила глаза, бросив брошюру на стол. – Идиотка, все еще надеется с нами дружить.

Пасифика провела взглядом удаляющуюся Донателлу.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что мне нравятся мальчики? – спросила она тихо, не отрывая взгляда от фигуры Донателлы.

Лайза вздохнула и хлопнула ее по плечу.

– Ты что, не заметила? Она по уши в тебя влюблена!

– Да ну, брось, – Пасифика отвела взгляд, ее щеки вспыхнули.

– А ты хоть раз видела ее с парнем? – вмешалась Джини, ухмыляясь. – Она постоянно в одиночку бродит по кампусу, а если и тусуется с кем-то, то исключительно с девушками.

– Подождите… а разве она не спит с директором? – задумчиво протянула Инди, лениво разламывая круассан.

На лице Лайзы мелькнуло выражение, напоминающее вспышку любопытства.

– Черт, точно… – ее губы медленно растянулись в коварной улыбке. – Она еще та грязная тайна «Хиллкреста».

– Скоро звонок, пора двигаться, – сказала Линда, закидывая на плечо сумку из гладкой кожи. – У нас новый препод. Питер Блайт.