Данил Харченко – Элитное общество: Кукольный домик (страница 9)
Они миновали фонтан, их шаги звучали приглушенно в плотном снегу. Впереди уже виднелось общежитие. Сбоку раздались крики. Гул голосов.
– Убийцы! – донеслось сквозь морозный воздух.
– Вам здесь не место! – выкрикнула девушка.
– Вернитесь в тюрьму!
Линда ощутила, как ее лицо напряглось. Лайза, напротив, шла с той же грацией, что и всегда, будто бы это был ее персональный подиум, а все вокруг – всего лишь массовка в ее шоу.
Она даже не моргнула, когда толпа сжалась вокруг них плотным кольцом.
Внезапно резкий удар. Что-то холодное и тяжелое врезалось в висок Линды. Боль отдалась во всем теле, и она пошатнулась, падая в снег. В ушах зазвенел смех.
Лайза остановилась.
– Кто это сделал? – ее голос хлестнул, как кнут. Она обвела глазами студентов, пока не наткнулась на компанию, стоящую в центре. Среди них выделялась
Эмбер выглядела, как девочка с постера фильма «Дитя тьмы»8. С таким же угрюмым, стервозным взглядом. Ее многослойная полупрозрачная блузка из шифона с рюшами и вставками из тонкой черной сетки соблазнительно просвечивала под короткой шубкой из карамельно-бежевого экомеха, едва доходящей до талии. Блузка была заправлена в роскошную юбку с высокой посадкой, выполненную из жаккарда с узором, напоминающим барочные витражи, а подол украшали тонкие нити золотой вышивки.
Ноги облегали плотные кружевные колготки с незамысловатым узором, а высокие сапоги из мягкой кожи, усыпанные металлической фурнитурой, молниями и ремешками, придавали образу дерзкую завершенность.
Она стряхнула с ладони остатки снега, и лениво оглядела толпу, будто выбирая, кто станет ее следующим развлечением.
– Ты совсем с ума сошла? – Лайза шагнула вперед, но Эмбер не сдвинулась ни на сантиметр.
– Мне вызвать полицию? – ее голос был словно пропитан сладким медом и ядом одновременно.
– Зачем ты это сделала? – в глазах Лайзы вспыхнуло раздражение.
– Сделала
– Да я тебя…
– Что? Убьешь меня, как Донателлу? Или, может быть…
Она схватила Эмбер за волосы и с силой рванула вниз, заставляя потерять равновесие. Эмбер рухнула в сугроб, но мгновенно пришла в себя – сжав зубы от злости, она вцепилась Лайзе в плечи, намереваясь сбить ее с ног. Толпа вокруг взорвалась криками, кто-то схватил телефон, готовясь снимать драку.
– Дрянь! – рявкнула Лайза, уворачиваясь от удара.
Эмбер сжала кулак и нанесла быстрый боковой удар, но Лайза перехватила ее руку, рывком поворачивая корпус и бросая обратно в снег. Кто-то из толпы вскрикнул. Эмбер зашипела, резко поднялась и потянулась к Лайзе, царапая ее ногтями по запястью.
– Осторожнее, а то испортишь себе маникюр, – ядовито бросила Лайза, заламывая ее руку назад.
Эмбер вырвалась, оттолкнув Лайзу так, что та едва не удержалась на ногах.
– Смотрите!
Толпа замерла, наслаждаясь зрелищем.
– Еще одно слово, и я разобью твою красивую мордочку об этот чертов лед, – тихо, но угрожающе произнесла Лайза.
Эмбер усмехнулась, но в глазах мелькнул страх. Толпа напряженно ждала, что будет дальше, но в этот момент вмешалась охрана. Двое крепких мужчин в черных куртках быстро шагнули между девушками. Один из них ухватил Лайзу за локоть, второй остановил Эмбер, оттесняя их друг от друга.
– Достаточно, – холодно сказал охранник, обращаясь сразу к обеим. – Разошлись.
Эмбер дернулась, но, встретившись взглядом с высоким охранником, раздраженно передернула плечами.
– Я ухожу, – процедила она сквозь зубы, одергивая юбку.
Лайза смерила ее ледяным взглядом, но отступила первой, освобождая руку.
– Все равно ты знаешь, кто здесь главная, – бросила она напоследок.
Толпа разочарованно загудела, осознавая, что шоу окончено. Эмбер развернулась на каблуках и ушла, громко стуча по льду, а охрана продолжала наблюдать за Лайзой,
Лайза выдохнула, и подошла к Линде, помогая ей встать.
– Надо было добить ее, – прошептала Линда, отряхивая снег с юбки.
– Это только начало, – пробормотала Лайза, поправляя растрепавшиеся волосы. – Никто не смеет упоминать Пасифику.
Линда бросила взгляд в сторону памятника. Он возвышался в центре небольшого заснеженного сквера, укрытого голыми ветвями деревьев. Бронзовая фигура Пасифики сидела на скамье с книгой в руках, ее тонкие пальцы будто только что перелистнули страницу. Легкий наклон головы, печальная полуулыбка на губах – скульптор уловил ее тихую, задумчивую натуру, оставив в металле навеки.
Перед постаментом пестрел ковер из свечей – тонких белых, массивных ароматизированных, с узорами и простых церковных. Их огоньки дрожали на морозном ветру, отражаясь в блестящем металле. Между свечами лежали фотографии Пасифики: на одной она смеялась, прислонившись к мольберту; на другой стояла в галерее, скромно улыбаясь. Кое-где виднелись плюшевые игрушки, мягкие зайцы и медведи, некоторые уже припорошенные снегом, но оставленные здесь с той же любовью. Кто-то принес ее любимые кисти, связанные атласной лентой, а рядом аккуратно лежал альбом, страницы которого порывисто переворачивал ветер.
На табличке под статуей было выбито:
Пасифика Шерон.
Линда почувствовала, как в груди сжалось что-то тяжелое, глухое.
– Я скучаю… – прошептала она, чувствуя, как глаза защипало от слез.
– Я тоже, – рядом встала Лайза. На этот раз ее голос был мягче, почти виноватым. – Прости нас… что не смогли уберечь тебя.
Мгновение они стояли в молчании, слушая, как ветер шуршит страницами альбома, будто невидимые пальцы Пасифики снова перечитывают свои наброски.
Колокол кампуса громко возвестил о начале нового семестра. Их мир продолжал двигаться вперед. Но Пасифика осталась здесь, застывшая в бронзе, в мерцании свечей и в их памяти.
Глава 5
Новый статус
Небольшая комната общежития на четвертом этаже уже казалась неуютной и пустой. Вирджиния Флойд осторожно застегивала серебряные пряжки своей кожаной сумки, бросая взгляд на аккуратно сложенную кровать соседки.
Джини только усмехнулась, представляя, как та судорожно метала вещи в чемодан, словно каждая секунда промедления грозила ей чем-то страшным. Теперь эта комната принадлежала только ей.
Обстановка здесь не располагала к уюту. Высокие готические окна, за которыми завывал зимний ветер, отбрасывали на пол узорчатые тени. Потолок был украшен лепниной, в темных углах дремали старинные книжные шкафы, а массивная кровать с высоким резным изголовьем напоминала нечто среднее между роскошной постелью наследницы викторианской эпохи и склепом.
Подойдя к зеркалу, Вирджиния снова поправила воротник своей белоснежной шелковой блузки. Ее пальцы привычно и уверенно откинули назад уложенные блестящие кудри. Все было на своем месте. Никто не должен видеть панику.
– Если меня и будут ненавидеть, пусть хотя бы за идеальный стиль, – усмехнулась она своему отражению, ловко проводя по губам бледно-розовой помадой от
В последний момент она накинула белоснежную меховую шубу.
Захлопнув дверь, она услышала, как гулкий звук разносится по коридору, срываясь на приглушенное эхо. Коридоры общежития были, как вымершие. Никаких шагов, никакого гомона студентов, обсуждающих прошлые вечеринки, – только ее собственные каблуки, звонко отбивающие ритм по старому ковролину.
Добравшись до лифта, Джини нервно нажимала на кнопку вызова. Механизм с лязгом заскрежетал где-то сверху, отчего она невольно зажмурилась, будто боясь, что и лифт теперь откажется работать для нее. Ожидание казалось вечностью, и она начала перешагивать с ноги на ногу, ощущая, как холод коридора пробирается под тонкие колготки.
– Черт, ну быстрее! – буркнула она под нос.
Лифт наконец прибыл, и она буквально впорхнула внутрь, закидывая сумку на плечо. В ее голове мелькнуло:
На улице было тихо. Вирджиния обожала такие моменты. Воздух был морозным, и Джини плотнее запахнула шубу, поправляя шарф из кашемира.
На белом снегу что-то блеснуло. Джини остановилась, опустила взгляд и подняла небольшую серьгу с рубином. Это была сережка Линды.
Подойдя к входу в главный корпус, она остановилась. Мороз щипал ее щеки, но Джини не двигалась. Ее охватили сомнения.
Мысли рождались одна за другой. Взгляды, шепот за спиной, постоянное ощущение, что ее обсуждают. Может, просто забрать документы и уйти из «Хиллкреста» навсегда? Вернуться в Нью-Йорк, где хотя бы оставалась тень ее прежней жизни?