Даниил Жуковский – Рождённый во Тьме: Начало (страница 7)
Лекарство начало действовать почти сразу. Жар у Маргарет спал, дыхание стало ровнее, тёмные пятна на коже начали бледнеть. К рассвету она уже могла сидеть в постели и пить бульон.
– Чудо, – шептал Гастон, целуя руки жены. – Настоящее чудо.
Рафаэль тоже радовался, но в глубине души его что-то беспокоило. Слишком быстро подействовало лекарство. Слишком легко Агата вылечила то, от чего умирали все остальные.
На следующий день к их дому пришли ещё несколько отчаявшихся семей. Они просили Гастона уговорить Агату помочь и их близким. Но старуха была неумолима – она согласилась лечить только за такую же цену. Дети в обмен на жизни родителей.
Некоторые соглашались. Другие уходили, проклиная.
А эпидемия между тем стихла так же внезапно, как и началась. За одну ночь все больные либо выздоровели, когда их лечила Агата либо умирали. Новых случаев не было.
– Слава Богу, – говорили люди. – Господь смилостивился.
Но Рафаэль видел, как отец хмурится, глядя на дом Агаты. Как он шептался с другими мужчинами деревни. Как они строили планы.
Через неделю правда открылась.
Молодой охотник по имени Томас пошёл в лес за дичью и случайно наткнулся на поляну в глубине чащи. То, что он там увидел, заставило его мчаться в деревню со всех ног.
На поляне стоял алтарь из чёрного камня, весь в засохшей крови. Вокруг него – человеческие кости, черепа, обрывки одежды. А в центре – большой котёл, от которого до сих пор исходил тошнотворный запах.
– Она не лечила их! – кричал Томас на деревенской площади. – Она убивала! Приносила в жертву!
Толпа всколыхнулась. Кто-то требовал немедленно арестовать ведьму, кто-то предлагал сжечь её дом.
Но Гастон был рыцарем. Он знал, что нужны доказательства.
– Покажи нам это место, – сказал он Томасу. – Мы сами всё увидим.
Группа мужчин во главе с сэром Гастоном отправилась в лес. Рафаэль тайком последовал за ними – любопытство пересилило страх.
Поляна была ещё страшнее, чем описывал Томас. Алтарь был покрыт символами, которые больно было рассматривать. Кости лежали аккуратными кругами, как будто их специально расставляли для какого-то ритуала. А запах…
Рафаэль еле сдержался, чтобы не вырвать.
– Господи, – прошептал один из мужчин. – Сколько людей она здесь убила?
– Всех, кого якобы лечила, – мрачно ответил Гастон. – Она использовала эпидемию как прикрытие. Люди думали, что их близкие умирают от болезни, а на самом деле…
Он не договорил.
В центре поляны Рафаэль увидел то, что заставило его сердце остановиться. Среди костей лежал кусок ткани – от платья его матери. Того самого, которое она носила во время болезни.
– Папа, – прошептал он.
Гастон обернулся и увидел сына. Его лицо стало белым как мел.
– Что ты здесь делаешь? Немедленно возвращайся домой!
Но было поздно. Рафаэль всё понял.
Агата не лечила его мать. Она убила её и заменила… чем-то другим. Тем, что сейчас жило в их доме, носило лицо Маргарет, говорило её голосом.
Мальчик побежал домой быстрее ветра. Ворвался в дом, поднялся в спальню родителей.
Там сидела его мать. Она расчёсывала волосы и напевала колыбельную – ту самую, которой всегда пела ему перед сном.
– Рафаэль! – улыбнулась она. – Как хорошо, что ты пришёл. Я как раз думала о тебе.
Но в её глазах было что-то не то. Что-то холодное. Хищное.
– Ты… не моя мать, – прошептал мальчик.
Существо перестало улыбаться.
– Что ты сказал, дорогой?
– Ты не она. Моя мать мертва. Агата убила её.
Воздух в комнате стал холодным. Глаза существа изменились – стали чёрными, как угли.
– Умный мальчик, – сказало оно другим голосом. – Жаль. Я надеялось протянуть дольше.
Рафаэль бросился к двери, но существо было быстрее. Оно схватило его за плечо когтями, которые вдруг выросли вместо ногтей.
– Куда же ты, дорогой сын? Агата обещала тебя мне. Ты будешь моим слугой.
– Никогда! – мальчик вырвался и побежал по коридору.
Существо последовало за ним, но теперь оно уже не скрывало своей природы. Его тело вытягивалось, искажалось, кожа становилась серой и покрывалась чешуёй.
Рафаэль выбежал из дома прямо в объятия отца. Гастон только что вернулся с поляны вместе с другими мужчинами.
– Папа! Она не мама! Это не она!
Гастон посмотрел на дом и увидел в окне спальни силуэт чего-то нечеловеческого.
– Все за мной! – приказал он. – И принесите факелы!
Они ворвались в дом. Существо встретило их на лестнице – уже полностью сбросив человеческую маску. Это была тварь из кошмаров – с длинными когтями, клыками и глазами, горящими адским огнём.
Бой был коротким, но жестоким. Существо сражалось с яростью загнанного зверя, но против группы вооружённых мужчин у него не было шансов. В конце концов Гастон пробил его мечом, и тварь рассыпалась в прах.
Но это было не всё.
Когда мужчины пришли за Агатой, её хижина была пуста. Только на столе лежала записка:
"Мальчик мой по праву. Я вернусь за ним."
Они сожгли дом дотла, но все понимали – это не конец.
Той же ночью сэр Гастон собрал вещи и увёз сына из деревни. Они скитались несколько месяцев, пока не добрались до монастыря Святого Михаила в горах Каэрмора.
– Он останется здесь, – сказал Гастон настоятелю. – Научите его бороться с тьмой. Сделайте из него воина света.
Настоятель – пожилой человек с добрыми, но твёрдыми глазами – кивнул.
– Мы позаботимся о мальчике. Но знайте – путь борьбы с тьмой требует жертв. Он изменится.
– Лучше пусть изменится, чем станет жертвой зла.
* * *
Двенадцатилетний Рафаэль стоял в келье монастыря Святого Михаила и смотрел в окно на заснеженные вершины гор. Четыре года прошло с тех страшных событий, но память о них была по-прежнему свежей.
За это время он многому научился. Братья-монахи обучили его не только фехтованию и богословию, но и тому, как распознавать слуг тьмы, как защищаться от их чар, как найти в себе силы сражаться с тем, что пугает других.
– Рафаэль, – в келью вошёл брат Доминик, его наставник. – Пора на утреннюю молитву.
– Иду, брат Доминик.
Они спустились в часовню, где уже собрались другие монахи. Рафаэль встал на своё место и начал молиться вместе со всеми, но мысли его были далеко.
Завтра он уезжал. Отец прислал письмо – они отправляются в гости к старому другу, графу Дю Кото. Рафаэль не был уверен, что готов к возвращению в мир. Здесь, в монастыре, всё было ясно и просто. Добро и зло, свет и тьма – никаких полутонов.
Но в мире… в мире всё было сложнее.