Даниил Заврин – История одного кота (страница 53)

– Руди.

– Спасибо, Руди, – подмигнул ей Чеширски, направляясь наверх.

– Однако, – покачала головой Руди и снова занялась документацией.

Встав у двери, Чеширски ещё раз осмотрел костюм. Ни одной складки, ни одного мятого уголка, даже тени на нем выглядели так, как будто их создали нарочно. Собравшись с духом, Бар постучал, отчего незапертая дверь открылась, устало впустив его внутрь.

– Какие люди, ты кто, парень? – спросил его седой дикобраз-капитан, расчищая от иголок стол. – Новенький?

– Да, сэр, только что выпустился. Бар Чеширски, – отчеканил он.

– Чеширский?

– Нет, сэр, Чеширски.

– Чеширски. Что-то припоминаю… Ах да, это, кажется, ты все уши прожужжал Адсу, набиваясь к нам. Скажу честно, это очень неожиданно, обычно от нас бегут, как от северной лихорадки.

– Сэр, я всегда считал своим долгом защищать наш город. А тридцать шестой участок слывет самым сильным по раскрытию дел, здесь лучшие профессионалы в городе, сэр.

– Надо же, так действительно говорят?

– Да, сэр.

– Поражен. Думал, нашу тихую работу никто не замечает. Так, где ж карандаш-то, черт, вечно пропадает… Да ты садись, у нас тут просто всё, – пробубнил капитан, опуская небольшие очки на маленький нос. – Ах, вот ты где, хм, как всегда под носом. Ну что, какие планы?

– Пока никаких. Это мой первый день.

– Понимаю. Место показали уже?

– Пока нет.

– Ну, это не к спеху, подойдёшь к Руди, она покажет всё. Слышал про детектива Хайнлайна?

– О да, сэр. Он раскрыл дело маньяка-носорога. И это только одно из его громких дел.

– Да, да, да. И он только что освободил стол. Хороший детектив, но возраст никого не щадит. Ни его, ни меня, – задумчиво сказал дикобраз.

Тут на столе у капитана зазвонил телефон, он устало поднял трубку и посмотрел в стекло кабинета. Затем ухмыльнулся и коротко бросил: «Пусть войдёт».

– Значит, говоришь, готов к войне с бандитизмом?

– Так точно, сэр.

– Хорошо. Ого, а вот и господин журналист собственной персоной, – улыбнулся капитан, смотря за спину Чеширски. – Как же хорошо, что ты не забыл старика. Куда уж нам до звезд журналистики, а?

Чеширски оглянулся и увидел крупного барсука в великолепной тройке, с длинными волосами, густо болтавшимися сзади. Барсук неодобрительно посмотрел на Бара, затем перевел взгляд на капитана.

– Освальд, мы могли бы остаться наедине?

– Незачем, я примерно догадываюсь, зачем ты пришел, так что можно и при нашем молодом полицейском, – улыбнулся капитан.

– И что скажешь?

– Да что сказать, после того, как ты столь неудачно лажанулся с сенатором, мне прямо-таки всю макушку отбили, ты же стольким дорогу перешел. Так что я теперь и не знаю, ведь многие парни только и ждали твоего промаха.

– Освальд, мне не нужно объяснять про мою неудачу, я и без тебя всё прекрасно понимаю. Но ты мне должен и потому поможешь.

– Вот видите, Чеширски, как у нас тут журналисты себя ведут? Никакого уважения к чинам. А в газетах один черт, что мы кого-то прижимаем, – улыбнулся капитан, откатываясь в кресле. – Что-нибудь ещё?

– Да. Скажи своим патрульным, чтобы были мягче. Они меня к Барбаре вообще не подпускают.

– Ну, вообще-то, мне напрямую сказали с тобой поменьше общаться, скажи спасибо, что я тебя вообще сюда пустил. Теперь твое журналистское удостоверение не более, чем бумажка, так, клеёночка. И я тебе, как товарищу, настоятельно рекомендую забыть о деле Барбары, тебе туда вход заказан. Никаких комментариев ты от неё больше не получишь.

– Неужели всё так плохо?

– Ага, но ты не переживай. Как-никак, мы друзья. Старик Освальд помнит добро. Правда, я, конечно, не могу дать тебе те же возможности, как и прежде, но есть другой вариант, куда более продуктивный.

– Какой же? – подозрительно сощурился Джереми.

– У меня тут крысу в канализации потушили. Недавно совсем, только вот остыть успела, – усмехнулся капитан, кидая папку на стол.

– Крысу? – переспросил Джереми, подходя к столу. – И кто ведет дело?

– Бар Чеширски, вот он, перед тобой.

– Да ты издеваешься? – скривился барсук, поднимая папку. – Постой, это же бомж. Освальд, ты что? Ты предлагаешь мне бомжа? Ты что, совсем из ума выжил?

– Вы как разговариваете с капитаном? К тому же, убийство не различает ранги, – резко поднялся Чеширски.

Капитан откинулся на стуле и довольно развел руками.

– Совершенно согласен с Чеширски, у убийств нет рамок. Бомж это или политик – смерть равняет всех. Что скажете, Чеширски? Возьметесь за расследование?

– Конечно, сэр. И спасибо за оказанное доверие, – отчеканил Чеширски, забирая папку из рук Джереми.

– Ого, огонь в глазах, ясность в слове. Вы мне нравитесь, Чеширски. Уверен, вы справитесь с этим делом.

– Конечно, сэр, только, как мне кажется, я могу обойтись и без вашего друга. Он журналист, а, насколько мне известно, их нельзя подпускать к таким делам. Вечно всё переворачивают в своих репортажах.

– Вы просто молодой ещё, Чеширски. Джереми хороший журналист, который нам не раз оказывал услуги. Помните, настоящий коп должен находить язык со всеми, даже с теми, кто изначально ему не очень симпатичен. Так ведь, полосатый?

– Освальд, я тебе это припомню.

– Ой, давай не нуди. Потом мне ещё спасибо скажешь. Там, кстати, у него куска голени не хватает, вроде как отрезали, или, быть может, отгрыз кто, так что дело с изюминкой.

Бар посмотрел на барсука. В его глазах читалась обреченность. Журналист скорчил мину и мотнул головой. Тогда ещё у него была большая густая шевелюра, которую он периодически завязывал в аккуратную короткую косичку.

– Ну, ты что там? Уснул? – словно сверху раздался голос Джереми.

Чеширски удивленно посмотрел на журналиста, но его уже не было, равно, как и капитана. Затем послышались глухие удары, после чего кабинет рассыпался, словно карточный домик. Чеширски открыл глаза. Всё же, из некоторых снов ему очень хотелось не возвращаться.

Глава одиннадцатая

Снова кровь

– В общем, ребята, нападение должно быть кровавым, живых остаться не должно. Если хоть один рабочий выживет, это вызовет подозрения, так как картели никогда не оставляют живых свидетелей, ну разве что, у тех не отрезана пара конечностей. И постарайтесь не намудрить с кабелем, свет должен обязательно погаснуть именно здесь, а не где-нибудь в другом квартале.

Слушая Ганса, Чеширски посмотрел ему в глаза – в темноте этот тигр растерял всю свою веселость, сосредоточенно наблюдая за двумя охранниками.

Выждав момент, Ганс поднял пистолет с глушителем. И тут же тишину всколыхнули два выстрела, оставившие два трупа. Чеширски мысленно поблагодарил Святую Кошку за то, что у них есть внезапность и то, что кенгуру плохо видят в темноте. Хотя, вряд ли Святая Кошка им заступник, как-никак, но они убивают, пусть и плохих парней.

Тем временем Джереми сделал свое дело, и два толстых кабеля безжизненно повисли на столбе, добив остатки света в доме. Открыв двери, тигр быстро проскользнул внутрь. Бар пошёл следом, но явно не поспевал за большой кошкой. Выстрел, ещё и ещё. Казалось, тигр просто забыл про подмогу, утрамбовывая свой путь телами убитых бандитов. С другой стороны, это было неплохо, ведь всё, что требовалось – это идти по кровавому следу тигра и считать трупы. Снова хлопок. Затем ещё. Чеширски выглянул за угол. В большой комнате среди кучи столов лежали ещё три трупа в белых халатах.

– Святая Кошка, походу, мы недоплатили этому парню, – тихо просипел подоспевший Джереми.

– Твою ж мать, – вздрогнул Чеширски и едва не выронил пистолет, – ты как подкрался, старый?

– Эй, не забывай, барсуки крайне тихие животные.

– Ага, только почему-то ты об этом на двадцать лет забыл, – выдохнул Чеширски, снова выглядывая за угол.

– Где Ганс?

– Дальше пошёл, я только выстрелы слышал.

– Да уж, он явно не из полицейской академии.

– Да иди ты, – буркнул Бар, выходя в центр комнаты.