Даниил Ульмейкин – Раскол света (страница 17)
– Нет. – монотонно ответил Волослав.
– Статуи оживают? – выпалил молодой священник.
– Что? – раздражённо переспросил Волослав.
Он повернулся к Павлу и с недоумением взглянул на статуи, а затем на самого Павла. После чего озадаченно пояснил:
– Нет, это просто статуи богатырей.
– Будто живые. – буркнул Павел.
Волослав снова повернулся и многозначительно посмотрел на священника.
– Спасибо! – сказал колдун.
– За что?
– Художнику всегда приятно, когда его работу хвалят.
– Это вы сделали?
– Да. В ручную. – похвалился Волослав.
Ему было приятно. Мало кто восхищался этими статуями. Кирилл просто пробегал мимо вместо того, чтобы хоть раз всмотреться в детали. Платон хвалил, потому что знал, что нужно похвалить. Марго вовсе не была ценителем искусства. А Гердон предпочитал держать язык за зубами, пока не спросят. Сам же Волослав не мог себе позволить выпрашивать похвалу. По мнению любого более-менее уважающего себя автора похвала должна быть искренней – от всего сердца. После того, как посторонний человек похвалил его работу настроение у Волослава немного улучшилось.
Волослав и Павел поднялись по ступенькам на крыльцо. Не успели они подойти к двери, как она сама открылась.
– Это вы делаете? – спросил Павел.
– Нет.
– Я понял, дом заколдован. Он как умный дом, только с магией. – заворожённо предположил Павел заходя в поместье.
Не успел он договорить эту фразу как упёрся во что-то ростом ему по пояс. Это что-то стояло так крепко, что священник чуть не упал.
Павел посмотрел вниз. По среди светлого холла, выложенного белым красивым камнем, он увидел домового. Но этот домовой не был похож на того, которого видел Павел в доме с чёртом. Этот домовой был в двадцать раз больше, имел вполне узнаваемые черты, чем-то напоминавшие человеческие. Большой домовой с подозрением смотрел на незнакомца. Зелёные глаза с интересом изучали священника.
Следом за Павлом зашёл Волослав. Дверь за ним сама закрылась. Он отряхнул волосы и стянул с себя шарф.
– Знакомься, умный дом. Его зовут Платон. – представил домового Волослав.
Павел, придерживая сумку, надетую на правом плече, наклонился и протянул руку. Платон крепко пожал её, а затем вопросительно взглянул на Волослава.
– Пожалуй, пришло время допросить пленника.
– Нет, ещё категорически рано, он ничего не скажет. – возразил Платон.
– Нельзя его долго тут держать. Я не хочу, чтобы к поместью стягивались ему подобные. Выбора нет. Ты знаешь, что его чувствуют другие черти. А от того, что он скажет, зависит наше понимание многих вещей. Зависит, переловим ли мы остальных тварей. – прокряхтел Волослав снимая куртку.
– Нет, его ничего пугает. – настаивал Платон.
– Значит нужно постараться. Или ты хочешь, чтобы в окрестностях Домира и дальше слонялись рогатые? – жёстко отрезал Волослав.
Платон скрестил руки на том месте, где у человека была бы грудь и злобно проворчал:
– Это же чёрт. Он жил в Тартаре. Нам нечем его пугать.
– Жди тут. – велел Волослав Павлу, и они с домовым куда-то исчезли.
Примерно через пол часа появились разъярённые Волослав и Платон. Волослав нёс в руках старый мешок из грубой ткани, а Платон всячески пытался ударить этот мешок. Из мешка в свою очередь доносились ругательства. И суде по отборности этих ругательств тот, кто сидел в мешке в карман за словом не лез и в словесной перепалке в долгу бы не остался ни с кем.
– Что случилось? – спросил Павел.
– Не говорит гадёныш. – взорвался Платон и нанёс по мешку тяжёлый удар.
– Что вы будете с ним делать?
– Используем твою духовную мощь. – рявкнул Волослав и в этот раз сам пнул мешок.
Павлу стало интересно, что такого мог сказать житель мешка, чтобы на вид покойный и непоколебимый человек превратился в такого злобного и психованного.
– А почему нельзя отправить его на историческую родину? – спросил Павел.
– Потому, что в Тартаре сейчас что-то происходит! Я боюсь, что кто-то может выбраться или уже выбрался! – раздражённо пояснил Волослав.
Откуда Волослав владеет такой информацией колдун не пояснил.
– Что ты несёшь? Оттуда никто так просто не выйдет! – возразил Платон.
– Хочешь рискнуть? – поинтересовался Волослав.
Суровый Платон гневно посмотрел на Волослава, а затем признал, что мысль глупая.
Волослав было снял с мешка какой-то шнурок, как вдруг Павел воскликнул:
– А что вы хотели у него узнать? Может Епифидор его разговорит? Он ведь всё-таки тоже чёрт.
Волослав и Платон одновременно повернулись. Друзья переглянулись. Внезапно Павел обнаружил, что не слышит их разговор. Он понял это по их открывающимся ртам и жестикуляции. Говорили они точно не шёпотом. Павел щёлкнул пальцами и ничего не услышал. Подал голос и снова ничего не услышал. «Заколдовали» – безнадёжно осознал священник. Убегать или бояться колдуна Павел не видел никакого смысла. Всё равно колдун сильней. Если ему вздумается, всё равно убьёт.
Спустя минуту яростного спора между Волославом и Платоном, не услышанного Павлом они пришли к общему решению.
***
«Что мне возникать. Он прав. Какое доверие может быть к чёрту? За свои века я сотворил достаточно зла, чтобы ко мне так относиться.» – размышлял старый чёрт, стоя в тумане. Он отошёл от дороги, на случай если будет проезжать машина.
Чёрт снова поморщился. У него страшно болела поясница.
– Подумать только. Первый в истории чёрт – старик! – усмехнулся Епифидор.
На него негативно действовало духовное служение.
Стареть он начал, как только духовная составляющая начала действовать на его отрицательную магию. Чёрт чувствовал, что с каждым годом служению добру становиться слабей. Человеком он от этого стать не мог. Так как тело эволюционированного существа, в данном случае самого Епифидора сформировалось из отрицательной магии и физиологически значительно отличалось от человеческого. Епифидор знал, что однажды тёмная магия его покинет и он умрёт. Умрёт по-настоящему, без притязаний на вечность. Конечно, это случится не сегодня и не завтра, однако он чувствовал, что становится слабее и меньше. В некоторых местах и вовсе духовная сила оставляла большие ожоги. Рога давно отпали, а Тартарианское зрение падало. Сейчас чёрт и вовсе был слеп из-за белого тумана.
Епифидор устал стоять на ногах и хотел было сесть на засыпанную листвой землю, как вдруг услышал шаги.
По дороге кто-то уверенно шагал. Внезапно из тумана вылетел потрёпанный мешок из грубой ткани и упал к ногам старого попа. На мешке была сорвана печать. Через мгновение из мешка показалась чёрная рогатая морда. Первым, что она увидела была нога Епифидора. Чёрт, не вылезая из мешка посмотрел вверх. Встретившись взглядом с Епифидром он мгновение замер. Узнав в батюшке старого чёрта, чёрная мордашка пропала в мешке. Маленький монстр забился так глубоко в мешок, что чуть не пробил его дно.
– Зюк? – узнал Епифидор.
Маленький чёрт заскулил как напуганный щенок, которому не больше двух недель.
Из тумана появился Волослав, пнул мешок и сказал:
– Ну вылезай, смелей! Ты ж хотел на свободу? Вот же она!
– Я расскажу всё, что спросишь! – взмолился монстр из мешка. – Только не отдавай меня ему!
– А что случилось? – протяжно спросил Волослав.
– Я буду верно служить вам! – снова взмолился маленький чёрт.
И через мешок попытался поцеловать Волославу ботинок.
Позади Волослава из тумана показался Павел. Он шёл вслепую на звук. Это можно было понять по выставленным вперёд рукам. Распознав спину Волослава, он опустил руку и подошёл. А маленький чёрт по-прежнему выл и умолял о пощаде. Поняв, что происходит допрос Епифидор решил добавить пристрастия. Старый чёрт внезапно перестал быть старым священником. Он расправил некогда могучие плечи. Визуально казалось, что он за секунду стал крупней. Кожа потемнела. Из ноздрей и из-под одежды повалил густой пар.
Епифидор схватил мешок и вытащил из него Зюка. Старый чёрт открыл рот, который не человечески деформировался и превратился в огромную зубастую пасть. Зюк завизжал так, что его услышала даже Екатерина Константиновна, находящаяся на совещании в противоположном конце Домира.
Зюк вырвался из мёртвой хватки Епифидора и обнял ногу Волослава. Похоже чертёнок так хотел жить, что вырвался ценой порванной шкуры, которая, на минуточку, была не пробиваемая! По крайней мере, не пробиваемая оружием этого мира.