Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 22)

Никогда раньше солнечный колодец не сверкал так же ярко. Столп света ударил в небеса испаряя набежавшие тучи, и там, в лазурной, небесной глади, родился питомец Моррана. Память хрустальных драконов перешла к нему по наследству и существо, что расправило крылья в невероятных высотах, не было ребёнком или животным. Его интеллект содержал в себе память предков и имя, которое он произнёс, явив себя миру.

РРРАКАТОН!!!

Громом среди ясного неба по округе прокатился рокот драконьего крика. Заложив крюк вокруг белоснежного пика, он устремился к ущелью, которое находилось в двадцати минутах полёта от той точки, где он родился. Магическая связь, которой было связано яйцо с говорящим за мёртвых, передалась и дракону. Но в отличии от низших рас он не был слепым рабом, преданным и не понимающим, что на него надет поводок. Более того, он знал, как разорвать эту связь, но его влекли вперёд благодарность и любопытство.

Долгое время он томился в яйце, чувствуя, как инструменты хрустальных жрецов сбивают хрустальные наросты. И только с появлением нового ярла его страдания закончились. Более того, Морран погрузил яйцо в солнечный колодец из-за чего родившийся хрустальный дракон не только вернул свою силу, но и стал гораздо сильнее собственных предков.

Бич проклятых пронёсся над горным хребтом и через пятнадцать минут догнал целую армию карлов. Его мало интересовали представители маленького народца, но для них появление дракона, источающего ослепляющий свет, стало ошеломительным событием. Последнего видели в этих краях несколько сотен лет назад, ледяного, о чьей гибели до сих пор ходили баллады.

Многие попадали, кто-то выстрелил из самострела, а иные просто разинули рты не пройдя проверку волей и шоком. Дракон ужасал и впечатлял размахом двадцатиметровых, прозрачных крыльев. От хвоста и до самой головы покрытый по хребту хрустальными шипами и чешуёй, он светился и одним только своим присутствием мог испепелять низших демонов и нежить.

На подлете к вратам Свинтерхельма, уже занятых прибывшим из Сьётунхейма войском, он проревел слово силы и превратившись в сноп света многократно ускорился, отказываясь от физического воплощения в угоду чистой энергии.

Отряду Серрисы пришлось прорываться с боем, но это не сильно её задержало.

Железные стражи погибли под косами костяного жнеца, вспарывающими металл так же легко как кости и плоть. Вурдалаки первого яруса отступили, отогнанные мертвецкой песней, а тэклиты во главе с шаманом, по собственной тупости дерзнувшие встать на её пути, превратились в кровавое месиво под ударами цепного оружия, чьи звенья были обмотаны вокруг покрытых шрамами рук бывшего алебардиста.

Колдунья больше не походила на сгорбленную, пузатую старуху. Морщины на лице женщины разгладились, возвращая ей былую красоту, а седина сошла на нет. Позвоночник, согнутый работой с трупами и тёмной энергией, распрямился, а кожа стала упругой. Но дело было не только в рождении сына.

Колдунья, глубоко погружённая в тёмные искусства, стала испивающей жизни.

Отдав приказ костяному жрецу намеренно не добивать свои жертвы, а лишь калечить их, Серриса ходила от одного к другому и жуткая маска, укрывающая её лицо, распахивала пасть куда шире, чем это было возможно для человеческой челюсти. Кровь недобитков оборачивалась багровой взвесью, которую некромантка с радостью поглощала, восполняя запас сил и здоровья.

Уже после первой битвы её щёки порозовели и остановившись прямо посреди бойни чтобы взять на руки захныкавшего ребёнка, она попросила Виллерта:

— Отвернись.

Ранниц ещё толком ничего не видел. Но уже вовсю пялился на источники света и мамино лицо. Уход за ним был прост, виртуальный мир не был обременён большинством реальных правил, но кормление оставалось одной из незыблемых догм. Поэтому Серриса прекрасно знала, что делать, когда её бледный сын начинал капризничать.

Несколько минут на груди отправили грудничка в мир сновидений и уложив его обратно в костяную люльку, колдунья заменила ребёнку пелёнку, чей запас терпеливо тащил Виллерт на собственной спине. Что в прочем не вызывало у него дискомфорта, ибо показатель силы этого воина развился до неприличных значений.

Они знали, что карлы наступают им на пятки и спешили, не зная, чего ожидать от прибывший в Свинтерхельм армии. Пробившись с боями на предпоследний ярус, они не смогли спуститься по основной шахте и повторить путь Моррана. Потратив больше часа, Серриса нашла обходной путь и вместе со спутниками проникла на последний ярус, стоя на платформе подъёмника.

Оказавшись внизу, она была вынуждена замочить своё платье и оказавшись по колено в воде прибывала в прескверном расположении духа. Но звуки чудовищной битвы, визг убийственной магии, крики и вой отвлекли некромантку от пагубных мыслей. Ходоки на несколько мгновений замерли, обратив взор к площади и основной шахе, что угадывалась в конце улицы.

Где-то впереди и правее некромантовой свиты бушевала битва. Грохот обрушений сотрясал землю и в одном из них, площадь ярусом выше, что раскинулась вокруг шахты, устремилась вниз. Серрисе повезло, что они, спустившись на второстепенном подъёмнике, оказались в сотнях метров от бесконечных тонн камня, что обрушились в воду. Но даже так, поднятая обломками, мутная от грязи волна, едва не смыла их, заставив укрыться на четвёртом этаже ближайшего чертога.

Выглядывая из арки окна и перекрикивая шум, Серриса выругалась:

— Вот же срань! Как нам туда пробиться⁈

Виллерт хотел спросить «а нужно ли?» но передумал. Он прекрасно знал свою боевую подругу. Её было невозможно переубедить, или уговорить. Всё что ему оставалось, так это просто поддерживать её так же, как она поддерживала его.

Подождав, когда буйство воды утихнет они поспешили продолжить свой путь. Циклопические чертоги, что протянулись вдоль улицы, покрылись трещинами, но всё ещё сохраняли несущие стены, в то время как всё остальное пришло в полную негодность и осыпалось обломками. Камни самой разной величины то и дело падали в воду с чудовищной высоты и каждый из этих булыжников мог убить одного из них, но закалённые ходоки не обращали на эту опасность внимания. Она была неизбежна, а концентрация на ней была бесполезна и даже вредна, порождая лишние страхи.

Отряд некроматки спешил к сердцу сражения и эта спешка была вознаграждена через несколько минут. Улица обрывалась глубоководной расщелиной, заставляющей искать путь через полуразрушенные чертоги. Но вместо того, чтобы броситься искать этот путь, ходоки остановились.

Прямо перед ними умирали два циклопических чудовища. Огромный Кракен и Гофимекс возились в воде. Гигантские щупальца захлестнули шею и конечности морского титана. Повергли его наземь и задушили, но перед смертью тот сумел нанести своему противнику чудовищные раны обнажив десятки метров костей и источающей реки крови, розовой плоти. При этом, прямо на телах сцепившихся чудовищ и вокруг них, в воде, продолжал кипеть бой, в котором схлестнулись тысячи разномастных монстров.

Некромантка вдохнула пропитанный агонией воздух и зрачки её расширились, а лицо тронула блаженная улыбка:

— Как же это прекрасно!

Тур не соврал.

ID друга, свободно читался на цепях, стоило только Моррану к ним прикоснуться. Он был здесь, висел на этих стеклянных сталагмитах неизвестное количество времени, и не было никакой возможности отследить новую точку его существования, ибо все известные заклинания поиска, попросту не работали.

Всё что Моррану оставалось, это либо пойти на поводу у бога, устремляясь в возможную ловушку, либо следовать плану и продолжать прочёсывать один город-колыбель за другим.

Исследовав пещеру, говорящий за мёртвых столкнулся с пространственной магией. За границами освещённого участка можно было идти целую вечность, но так до конца и не войти в темноту за её пределами. Размеры пещеры были иллюзией.

Исследовал он и цепи, хоть и оказалось это не просто. Пришлось подделать целый ворох отчётов и трижды скрытно обратиться к системе. Но в конечном итоге естество системного инструмента было взломано и Морран разглядел все его свойства.

Кандалы снижали характеристики аватара узника до минусовых значений и одновременно поддерживали в нём жизнь. Чей бы аватар не был закован в эти цепи, он станет немощным и хилым. Не способным поднять голову или произнести заклинание.

А ещё, помимо цепей и сталагмитов, тут были врата путешествий. Редкий архитектурный артефакт позволяющий переноситься на большие расстояния между аналогичными вратами в других местах. Издали они выглядели как груда камней, но Морран видел их истинную суть с помощью вирта и присев на корточки поднял один из камней, стирая с него пыль.

Под ней обнаружилась руна.

Перебрав все камни Морран нащупал на полу выступ и переложив булыжники в сторону, рассмотрел вырубленный там рисунок. Для каждого камня нашлось место в специальном круге и вставив туда те из них что подходили по размеру, говорящий за мёртвых активировал врата искрой магии.

В синеватом сиянии руны вспыхнули и заставили остальные камни воспрять над землей, среди этих воспрявших, пространство исказилось и стало видно затопленный ярус. Именно так, через врата, сюда попадали те, кто не любил напрягать ноги шествуя через весь город и тюремные помещения. А значит доступ к узнику имели не только божественные создания, но и ИскИны из местных. Те, что осознавали этот мир единственно возможной реальностью — своим домом.