Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 19)

Дождь окончательно сошёл на нет, но за спиной у спешащего воина зарождалась куда более страшная буря. К одинокому оплоту бунтовщиков из тесноты сжатых чертогами улиц шагнул Гофимекс и его ротовые щупальца колыхнулись, выбрасывая в сторону врагов слова ужаса и боли. Отдельные крабы посыпались с горы вместе с наездниками, но другие стояли твёрдо. Гофимекс шагнул вперёд, сметая насосную станцию и повторил свой приказ, но в этот раз его слова утонули в песне сирены. Сладкоголосая защищала подданых сводя на нет приказы чудовища, её стрела, описав дугу вонзилась в грудь чудовища и впервые он дёрнулся так, словно почувствовал боль. А у его исполинских ног уже вовсю кипела вода, это панцирные гвардейцы огибали лояльное к ним чудовище и стремились в атаку.

Морран не оборачивался и не видел, как огромная туша пошла к горе, сопротивляясь тучам стрел и росчеркам магии. Не видел, как она шагнула в расставленную для неё ловушку и как десятки щупалец вырвались из воды. Зато слышал оглушительный болезненный рёв, грохот битвы и ощущал вибрации, от которых тропа рисковала обвалиться прямиком в глубоководную бездну.

Пройдя по ней до треугольной арки пролома, он двигался до самой тюрьмы беспрепятственно. Весь ярус сошёлся в битве у горы и некому было встать на пути у Моррана. Отмеченная на карте точка, оказалась квадратной, десятиметровой в поперечнике нишей, вырубленной прямо в полу. Эта ниша, давала начало затопленной лестнице, уходящей в глубины камня.

Говорящий за мёртвых использовал заклинание и шагнул на ступени. Погружение его не пугало, впереди ждали ответы и ничто не могло заставить Моррана оставить свой поиск.

Глава 10

Цепи

— Они идут прямо к нам.

По горному перевалу протянулась армия. Причём её разведка уже появилась у врат и благополучно отошла. Серриса вместе с ребёнком, Виллертом и слугами перенеслась к Свинтерхельму тенями. Используя тайные, недоступные обычным смертным тропы она переместила всех присутствующих прямиком на одну из стен, узнав о расположении оной у пленного призрака, чьи кости хранились у некромантки после разорения могил во Въёрновой пади. Причём женщина не была глупой и тщательно заметала следы. Да так, что родственникам погибших и смотрителям склепов, даже не было известно о том, что костей внутри гробов и усыпальниц — недостаёт.

— Укрансахир, вуреандис камартратоп.

Виллерт говорил, что нужно спешить и что соваться в подземелья с грудным ребёнком не лучшая затея. Но Серриса считала, что если дожила до этого момента, значит лучше прочих знает где ей и её ребёнку самое место:

— Ранниц не обычный грудничок, а этот мир не такой, в котором мы родились. Здесь болезни лечатся заклинанием, а дети не страдают от аллергии. Всё гораздо проще. Что до рисков, именно поэтому я тащу тебя с собой Вилли пупс. Чтобы ты защитил нас… в том числе если придётся… от него.

Виллерт взглянул на подругу и отвел взгляд:

— Молчун никхафелим мартусартис, Виллерт анукарактис.

Алебардист сомневался, что справиться с Морраном. И на то были веские причины. Своим нынешним состоянием он был обязан именно ему. Ведь это говорящий за мёртвых сначала смертельно ранил его, а затем помог приживить мертвецкую челюсть.

— Идём. Духи разведают путь. Мы пойдём осторожно.

Сами того не ведая, они пошли по пути говорящего за мёртвых. Обнаружили труп гарпии, который поддавшись чарам Серрисы послужил источником информации и смог подтвердить, что некромантка на верному пути. А дальше был неработающий подъёмник и спуск в глубины шахты, туда, откуда раздавался чудовищный рёв и грохот битвы.

Прекрасно понимая, что резкий звук может привести к разрыву маленького сердечка, колдунья оградила своего сына чарами тишины. Ничего не понимающий и досыта накормленный малыш мирно спал в своей костяной кроватке, плывущей по воздуху и защищённой целым сонмищем незримых призраков.

Услышав звуки битвы далеко внизу, колдунья сразу решила двигаться в самое пекло. Прекрасно зная какие дикие бойни, устраивает Молчун, она бы ни капли не удивилась сражайся он сейчас в самой гуще страшнейших монстров.

Но она ещё не знала, что ярусом ниже дорога давно исчезла низринувшись в пропасть, и им придётся искать другой путь, который растянется на часы.

Морран не стал плыть, да и тяжесть доспеха этому мало способствовала.

Он шёл по полу вдыхая воду словно та была воздухом и тратил на это далеко не безграничную энергию своего аватара. Его аура полнилась силой, а сложное двухфакторное заклинание состоящие из вербальных жестов и усиленных слов, было выполнено безукоризненно, но даже это не позволяло ему блуждать под водой бесконечно. Стихия сопротивлялась и требовала за нарушение естественных законов великую плату.

Дорога в затопленную темницу поросла моллюсками и пестрила трещинами, сквозь которые вырывались пузырьки. В мутной воде ржавели останки давно разбитых охранных механизмов, чьи смертоносные лезвия и самострелы, были покрыты таким слоем ржи, что стали одутловатыми и потеряли естественную форму.

Старые осветительные кристаллы никуда не делись и подсвечивали воду, делая видимой плавающую взвесь, потревоженную недавней бурей. Кое-где на стенах сохранились фрески и барельефы такие же естественные в подземных городах карлов как камень, на котором они были выбиты.

Морран прошёл застарелый охранный пункт, представленный каменными створками, с небольшими раздвижными нишами для стрелков. Одна из этих створок давно лежала на полу, развалившись на две половинки.

За вратами потянулись помещения.

Комната отдыха дежурной смены с кроватями, поросшими побегами водорослей. Ключница, с рычагами открывающими механизмы камер, такими же ржавыми и заросшими, как и прочие механизмы, пробывшие уйму времени на глубине. Морран шел вперёд, продираясь сквозь толщу воды, окружённый глухими, искажёнными звуками, и заглядывал в открытые проёмы, ища тот, что приведёт его к искомым цепям.

Но вместо этого он нашёл спрута.

Хищник притаился в углу, сразу за аркой прохода. Стоило Моррану шагнуть за порог, как его тут же окутало целое облако выпущенных спрутом чернил, не только ослепивших воителя, но и сделавших его последующий вдох отравленным и лишающим сил.

Щупальца моментально обвили всю верхнюю часть его тела, вцепились в наплечники и руки, обвились вокруг груди, сдавили и потянули прямиком в огромную и зубастую пасть, способную крошить крепкие панцири гигантских крабов. Зубья сомкнулись на шлеме и сдавили его со всех сторон с глухим, подводным скрежетом. Шлем из обычной стали сдался бы за секунду смятый словно жестянка, но выкованный богом из доспехов рыцарей смерти сопротивлялся, подарив владельцу несколько мгновений форы, которыми тот и воспользовался.

Всё что сделал трёхликий, так это просто позволил кресту разгореться, отражая силу собственной ауры.

Электрические разряды заставили тело чудовища забиться в судорогах, а когда остриё меча вошло в его туловище, оно попросту лопнуло, выплёскивая наружу остатки чернил и ошмётки плоти. Сражение закончилось, но Морран едва не потерял сознание, пока, проходя проверки физическими параметрами, сдирал с себя прилипший труп чудовища, кашляя и вдыхая всё больше и больше чернил.

Рвота стала закономерным итогом.

Получив множество штрафов, говорящий за мёртвых использовал руну очищения, чтобы избавиться от последствий схватки и продолжил путь. Спрут устроил засаду у подножья лестницы, ведущей в тюремные помещения.

Поднимаясь по её ступеням, говорящий за мёртвых ожидаемо вышел из зоны затопления. Клетки и камеры располагались значительно выше караульных помещений и даже входа в тюрьму. Морран прочитал немало книг, заполняя пробелы в знаниях и пополняя собственную базу. Архитектура карлов с учётом того, что он являлся их ярлом, тоже была им изучена ради большей эффективности управления своими отрядами.

Нашлось там место и тюрьмам.

Из той обрывочной информации, которая попалась ему на глаза, можно было сделать вывод, что самые опасные преступники располагались на дальних задворках. У карлов было доброй традицией «уводить во тьму» тех, кто запирался навечно. И садить поближе к выходу обычных пропойц и драчунов всех мастей.

На первом этаже все двери темниц были распахнуты настежь. Тут было сыро, пахло плесенью, а зелёная поросль пятнала разбухшие двери. На полу не валялось костей и тряпья из-за чего Морран сделал вывод, что узников распустили и не стали обрекать на верную гибель в собственных камерах. Здесь же, видимо в воспитательных целях, находилась и пыточная. Морран считал, что такое расположение было выбрано как нельзя кстати. Крики разномастных бедолаг действовали отрезвляюще на разного рода мелких нарушителей.

В пыточной кто-то побывал уже после трагедии. Большая часть инструментов отсутствовала. Но клетки с повёрнутыми вовнутрь шипами, стулья с дырами, жаровня, стол с ремнями и бадья не давали усомниться в ориентации этого места.

Отдельного упоминания заслуживала книга, которую Морран отыскал в грязном углу за столом. Она оказалась журналом с графиком смен палачей и пыточных дел мастеров, в котором так же отмечались и узники. Их было немного, один-два карла в месяц, не желающих сдавать подельников добровольно.