Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 16)

Она знала, что её придётся путешествовать вместе с ребёнком и приложила все силы для подготовки.

У входа появилась тень, и костяной жнец шевельнулся. Но разгибаться и бросаться к пришельцу не стал. Он уже узнавал Виллерта по специфичному шуму кровотока и сердцебиения. Монстр был слеп, но обладал невероятным слухом.

Увидев в руках своего друга ношу, Серриса улыбнулась и выпрямилась. Одна её рука прижимала к себе замотанного в пелёнку ребёнка, а вторая помешивала еду в котелке.

— Молодец Вилли пупс, это то, что нужно.

Дождавшись, когда проклятый алебардист положит добытого кабана на камни, колдунья аккуратно протянула ему Ранница:

— Правда прелесть? Аккуратно с ним. Головку держи.

Вытащив из-за пояса серп, женщина опустилась на колени перед убитым зверем. У него недоставало одного глаза и запеклась кровь на черепе, но Виллерт хорошо постарался, внутренние органы были на месте. Хотя с его силой он мог размозжить кабана целиком.

Благодаря элексирам укрепления и исцеления, она уже полностью отошла от родов и продолжала наблюдать положительные изменения в своей ауре. Но сегодня пришла пора снова призвать на помощь некромантию и выяснить куда делся Морран и как выжил.

Ритуальное гадание на кишках трупа и прочих внутренних органах, было затратным, но действенным методом прорицания.

Серриса закончила через четверть часа. Вепрь был освежёван, а его органы разложены в случайном порядке. Колдунья вошла в транс и кровь на её руках обернулась зелёным пламенем, а мёртвая плоть под ногами зашевелилась.

В пагубном огне заклинания, кишки кабана свернулись квадратом и некромантка глядя на них выпала из реальности. Она увидела заброшенный, затопленный город, над которым никогда не всходило солнце.

Увидела идущего по колено в воде любовника и рыбоголовых тварей, что кидались на него со всех сторон. Но самое главное, она увидела руны карлов на стенах и поняла, что действия происходят где-то глубоко под землей.

Ритуал закончился и Серриса просипела ослабевшим голосом:

— Он где-то в королевствах карлов. Заброшенный город под землей. Я слышала только об одном таком. Друм называл его Свинтерхельмом.

— Ранн курандисс октандир?

Некромантка поднялась на ноги и рассмеялась:

— Что будем делать? Упаду к нему в ноги и буду просить о прощении. Он носит на поясе голову Молоха, одного из бессмертных стражей мира мёртвых. Ясно как день, что ему благоволит сама госпожа-смерть.

Некромантка протянула руки, приняла у Виллерта ребёнка и глядя в голубые глаза сказала:

— Если твой отец не убьёт нас обоих, тебе уготована непростая и интересная судьба.

Морран попал в ловушку.

Нижний ярус был затоплен, скрыт под водой и населён рыбоголовыми. Монстрами, что возносили молитвы Нуберону, одному из восьми падших. Крест в руке ярла убил их без счёта, пока убийцу не заманили в ловушку и не погрузили в сон. Сладкоголосые сирены пели ему песни круглосуточно сменяя друг друга, пока шаманы наводили заклятья постепенно вмораживая аватар говорящего за мёртвых всё глубже и глубже в ледяную клетку.

Его могли бы убить, если бы Кутуху, царь воды, не пожелал сохранить ярлу жизнь, желая оставить его в качестве живого трофея.

У царствующего на последнем этаже Свинтерхельма чудовища, стало доброй традицией заманивать спускающихся сюда ходоков в ловушку и перебив рейдовую группу, оставлять одного в живых, превращая в ледяную статую. Двенадцать таких статуй уже стояло на лестнице ведущей к трону Кутуху и Морран стал тринадцатым.

Но водяной царь просчитался в одном. Было бы слишком самонадеянным думать, что Морран побеждён. Говорящий за мёртвых имел связь с виртом куда более глубокую, чем населяющие его существа. Только попав в царство рыбоголовых, он прочитал в их аватарах возможность плена и создал условия, при которых его в него взяли.

Подобное решение было лучше бесконечной рубки с сотнями тварей, что поселились на каждой улице. Чтобы пробиться через них, Моррану пришлось бы нападать и отступать десятки раз, из-за чего риски быть убитым возрастали кратно.

Заключённый в ледяной кристалл он очнулся от наведённого сна и выждал неделю, не рискуя привлекать к себе внимание, а затем активировал штандарт бури, висящий на его плечах в виде плаща.

Волшебный артефакт, захваченный у безголового рыцаря, сработал штатно. Царство воды захлестнула буря, сильней которой рыбоголовый народ никогда не видел. Ужасный ветер, которому неоткуда было браться в изолированном подземелье, поднимал штормовые волны сделав невозможным движение по улицам. Собравшиеся у потолка тучи, обрушивали на подчинённых Кутуху град и молнии, пока шаманы сбивались с ног, вознося дары Нубирону с просьбами сменить гнев на милость, не подозревая, что дело во все не в божественной воле.

Вода стала холодной, оставшиеся от карлов паровые машины больше не грели её и молодняк водного царства попросту вымер в ледяной воде, подарив силу за свою смерть владельцу плаща.

Морран становился сильнее не с ходя с места.

Изначально это вызвало системную проверку, но штандарт бури хоть и был уникальным артефактом — не содержал виртуальных ошибок, а сама ситуация хоть и была маловероятна, но всё же являлась возможной.

Бешеный ветер выл на подгорных улицах, не позволяя свободно передвигаться. Уровень воды упал, стихийно образовавшийся водяной вал, раз в половину часа проносился мимо трона смывая любого, кому не повезло оказаться на его пути. Странные, горизонтальные молнии, изгибаясь трещали между чертогами, а где-то наверху клубились удивительные, посыпающие округу дождём и градом, тучи, которым не было места в стенах подземелья.

Говорящий за мёртвых, обрушив непогоду на затопленный ярус, медленно убивал заселивших его рыболюдов.

Буря длилась несколько недель, которые Морран заключённый в свою темницу и не нуждающийся ни в воде, ни в пище, провёл молчаливым наблюдателем. Единственным местом, которого не касалась непогода, была область вокруг ярла и как следствие — трона Кутуху и замороженных статуй.

Ходоки заключённые в лёд страдали. Не имея возможности умереть или сдвинуться с места, они испытывали ужасные муки. Сложно представить, что испытывает человек, не способный закрыть глаза или изменить направление взгляда годами. Но говорящего за мёртвых такие мелочи не смущали. После слияния человеческого разума с машинным он стал куда эффективней и устойчивей себе прежнего. За время заключения он научился входить в стандартную медитацию из-за чего его чувства обострялись, позволяя слышать и анализировать происходящее вокруг трона.

А там было за чем наблюдать.

Ветер, холод и молнии, сначала убили молодняк и стариков, прогнали всю живность, погрузив рыболюдов в ужасающий голод. Затем вызвали повальное бегство, которое Кутуху пытался остановить казнями, а затем за ним пришли его же, разозлённые подданые. Верховный жрец, шаман и владычица сирен.

Начался бунт, на одной стороне которого был морской царь со своим военачальником и закованной в ракушечьи панцири гвардией, а с другой бунтовщики с лояльными им войсками: сиренами, шамано-жреческой кликой имеющей вес во многих кастовых племенах подводного рода. Их было много, куда больше, чем мог в себя вместить участок, окружающий штандарт бури.

Нападающим казалось, что в том, что вокруг трона всё тихо, есть тонкий намёк их бога на смену власти.

Битва кипела трое суток, завалив ступени перед троном трупами, чешуйчатой требухой и кровью. Короля убила сирена, вонзив в его грудь золотой трезубец. Перед этим она спела песню гвардейцам, заставив их убивать друг друга, но и сама пережила своего короля на жалкий миг, лишившись головы благодаря его военачальнику, огромному жаболюду с покрытыми сталью плавниками на обоих мускулистых руках.

Он поклялся отомстить убийцам короля прямо у его трупа и подхватив корону повёл гвардейцев в мстительную атаку за пределы тронного зала. Прямиком в объятья бури, а бунтовщики, смущённые тем, что после смерти короля буря не исчезла, отступили, продолжая сражаться с наседающими на них гвардейцами и их боевыми, покрытыми хитином чудовищами.

Никто даже не подумал обратить внимание на заключённых в ледяные глыбы ходоков, чьи тюрьмы, расположенные на высоких пьедесталах над лестницей, после смерти короля начали медленно терять свои свойства.

Значительно увеличив свой магический потенциал за счёт массового уничтожения, говорящий за мёртвых в мрачном предвкушении напрягал мускулатуру, дожидаясь мига, когда магическая стужа окончательно её отпустит. Спустя почти час, его кристалл треснул, и он упал с пьедестала прямиком к трупам, что в несколько слоёв покрывали облицованную мрамором лестницу.

Пользуясь огромной силой, что заполоняла его ауру, он не только исцелил своё тело, но и усилил.

У трона не осталось выживших, кроме тех, что до сих пор были заключены в ледяную броню. А Морран, был единственным кто оказался способен вырваться из ледяного плена. Остальные слишком ослабли или изначально не имели достаточно сил, чтобы пройти подобную проверку физической силой.

Взглянув на окружающее его море крови и труп короля, огромного рыболюда, он уже знал, как использует их.

То, что он приложил руку к происходящим событиям и стал причиной множества смертей, позволило ему претендовать на кровь убитых и вырезать на трупе короля руну Инкурсис — руну жертвы. Добавив к ней десяток других, разномастных знаков, он активировал заклинание, и сила крови сотен погибших сгорела в багровом, магическом пламени.