Даниил Тихий – Трехликий II: Черная стража (страница 37)

Поступившие в распоряжение Ликвика карлы должны были организовать у входа в шахту оборону и быт. Перед отбытием, возглавляющий их черноволосый бандит, изменивший свою разномастную экипировку на добротный кольчужный комплект, предоставил говорящему за мёртвых схематическую карту местности. С привязкой к ориентирам, но без хоть сколько-нибудь понятного масштаба. На этой карте ватажные карлы отметили интересные места вокруг Въёрновой пади и сопроводили это всё целой кучей записок.

Так, например, в предгорьях были отмечены пещеры и место под названием «лагерь». В сопроводительной записке пояснялось, что там полно старых кострищ и следов диких гоблинов. В лесу на западе, отметили поляну и назвали её логовом бирвольфа, огромного медведя на которого уже ходили боем несколько групп ходоков, но успеха не имели и дважды откатывались, оставляя трупы друзей на растерзание огромному зверю.

Талый Воск развернулся не на шутку и со всей серьёзностью подходил к своим обязанностям. Став вожаком ватаги, он стал жёстче и никому не позволял оспаривать своего лидерство. Под его руководством, финансируемая говорящим за мёртвых шайка разрослась до двух десятков голов, а сам бандит, стал существенно крепче.

Приказав черноволосому карлу не останавливать вербовку в городе и продолжать привлекать в отряд ходоков, говорящий за мёртвых, отправил его формировать лагерь у железнорудной шахты, наказав организовать дозоры и посты, предупредив, чтобы ходоки опасались скрытых атак и тёмной магии.

Трёхликий знал, что Шадарат не смериться с поражением.

Кроме всего перечисленного, Талый Воск представил говорящему за мёртвых своего помощника и по сути заместителя. Несмотря на обилие карлов в отряде, ходок оказался человеком. Обладатель нескольких волшебных тату на своем лице походил внешностью на варяга и откликался на имя Грум. Именно на его плечи легла ответственность за дисциплину в лагере у шахты.

Говорящий за мёртвых был готов к росту численности отряда и подхлёстывал его как мог. Пользуясь промежутками между бесконечными делами, он купил чернила, перья и сшил из тонкой выделанной кожи целую книгу, чтобы сформировать максимально простой и понятный кодекс. Свод правил и нормативов, по которым должен жить его орден.

С помощью детей, которые подрабатывали в таверне собирателями слухов и разнорабочими, воин отправил в мастерские весть о наличии у него товаров на продажу, оружия и ингридиентов добытых в логове паучихи. А голову минотавра, с посиневшим и вываленным языком, он подарил ярлу, обещавшему повесить её в медовом зале.

Полученная в результате зачистки логова репутация стала хорошим подспорьем. Шадарат был вынужден сдержать слово и обеспечить отряд своей рекомендацией перед ярлом. Отныне дорога в верхний город, за крепостную стену, была для них открыта.

Трёхликий знал, что за ним наблюдают. Знал, что находится в смертельной опасности. И знал, что рано или поздно на его жизнь последует покушение. Но это его знание, не мешало убийце продолжать действовать.

На седьмой день в таверну завалились остатки отряда. Все, кроме Ликвика.

Они вошли под завывание вьюги. Хлопая плащами и топая, сбили с одежды снег и окинув притихший зал взглядом, двинулись к очагу, у которого восседал говорящий за мёртвых.

— Йо-хо-хо! Ну и погодка! — Шагая к столу рыжий стряхнул снег с бороды. — А где наш монструозный друг?

Трёхликий оторвался от своей книги:

— Виллерт наверху, охраняет наше имущество.

Падая на стул, карл сбросил себе под ноги тяжёлый рюкзак и хлопнул по столу:

— Трактирщик! Кружку горячего мёда и похлёбки замёрзшему карлику!

Серриса прошла мимо своего любовника, не удостоив его даже взглядом. Забрала у стойки ключ от комнаты, оставив взамен несколько монет и потащилась наверх.

Друм кивнул в сторону пропавшей из вида некромантки и протянул руку для рукопожатия:

— Дуется. Всю неделю была злобной как тысяча чертей. Одного из твоих бандосов придушила какой-то чёрной ниткой. Зверь, а не женщина.

Звякнув острыми косами шлема, трёхликий качнул головой и ответив на приветствие спросил:

— Что послужило причиной?

Карлик снял перчатки и с благодарностью принял кружку горячего мёда от местной служанки:

— Малец сам виноват, отпустил сальную шутку и тут же сдох, зато остальные сразу перестали шутить.

Говорящий за мёртвых отложил испачканное в чернилах перо и поймав взгляд трактирщика показал на кружку карла:

— Мы приказали им занять домики рудокопов и наладить оборону шахты. Они справляются с задачей?

Друм пожал плечами наблюдая за огнём в очаге и отхлебнул из кружки:

— Как тебе сказать… ни шатко не валко. Мужик с татухами на лице вроде как серьёзный, на нём всё и держится. Вход в шахту перекрыли, на скале чуть выше оборудовали наблюдательный пункт, с которого просматривается тропа за поворотом. Но сами ходоки один придурашней другого. Вчерашние свежаки, гонору много, силёнок с гулькин нос.

От стойки трактира к говорящему за мёртвых направилась женщина с подносом, а наверху заскрипели половицы. Это Виллерт, чью походку без труда различал машинный разум трёхликого, встретился с Серрисой и теперь оба спускались.

Дождавшись, когда некромантка закажет для себя бочку для омовения и сядет к столу вместе с Виллертом, трёхликий отодвинул от себя кружку:

— Шадарат расплатился и мы продали большую часть трофеев. Серебра хватит, чтобы купить в этом городе дом.

— Дом? — Карлик выгнул бровь. — А на кой нам дом? Ты же клан хотел создать.

— Колыбель карликов, Сьётунхейм, неподалёку. Марраз’Гул, глубинный город эльфов, тоже. Во Въёрнову падь стекаются и эльфы, и карлы. Причём те из них, кто уже прошёл первый этап отбора и выжил. Этот город отличное место для вербовки.

Карл кивнул и махнул рукой в сторону:

— Да и Ликвик отказывается уходить из храма. Я бы не хотел… бросать его здесь. Он, конечно, сам себе на уме, но парень неплохой. Рано или поздно эта блажь с храмом пройдёт.

Говорящий за мёртвых взглянул владельцу шестерёнок в глаза:

— Ты можешь не беспокоится насчёт эльфа. Мы его не бросим.

Серриса сняла свою ужасную маску и отхлебнув из кружки с благодарностью приняла от служанки миску дымящегося рагу:

— А как же мы? Меня порядком подзадолбала вся эта движуха. Нужных мне ингридиентов на рынке не найти. Их сбор требует тишины и осторожности.

Колдунья понизила голос до шёпота:

— Мне нужно наведаться на местное кладбище. И достать кровь невинного. — Некромантка осмотрелась чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор. — Как вы можете заметить любое из этих дел вряд ли обрадует местных и поэтому придётся тщательно заметать следы.

Трёхликий взглянул на то, с каким пылом уставшая колдунья принялась за рагу и ответил:

— Именно поэтому мы хотим купить дом. Там будет место для твоих алхимических изысков и не будет лишних ушей.

Серриса помахала в воздухе грязной ложкой:

— Ты уже что-то присмотрел?

Говорящий за мёртвых покачал головой.:

— Нет. Мы займёмся этим все вместе.

И он не соврал. Они вышли в город на следующее утро. Позволив Друму и Серрисе дать отдых ногам.

В Песках выл ветер.

Буря захлестнула посёлок неожиданно. Пришла среди ночи со стороны промёрзших болот с ураганным ветром и снегом. Ледяной стужей прогнала дозорных поближе к разожжённым жаровням и заставила накинуть на себя тяжёлые плащи из пожелтевшей шерсти.

Видимость снизилась так сильно, а мороз был столь колюч, что одинокого всадника не заметили до тех пор, пока он не оказался у врат.

Старик дозорный, спрятавший тетиву своего арбалета под плащ, пытаясь разглядеть путника, склонился над зубьями деревянной стены. Раскрыл было рот, чтобы его окрикнуть, да так и замер.

У всадника не доставало головы.

В первые мгновения старику показалось, что конь вынес мертвеца к воротам случайно. Но потом он перевёл взгляд на согнутую руку с зажатым в пальцах древком штандарта, заметил оголённые рёбра лошади и потустороннее свечение мелькающие за пеленой сметаемого снега.

Крик дозорного совпал с первой атакой. Призраки явились за живыми визжащей толпой. Закружили вокруг огня жаровен, нашёптывая людям безумные мысли. Со смехом преодолели стену и рассеялись по деревне.

За воем ветра, никто не услышал воя собак.

Авангард нежити состоял из самых сильных и обласканных ледяным ветром существ. Их не могли остановить деревенские заговоры и амулеты, слишком слабые, чтобы пережить встречу с концентрированной злобой, они рассыпались пылью и углями на пути танцующих, бестелесных проклятых.

Ворота скрипнули и с шумом отварились, а лошадь, всё так же уныло бредущая вперёд, понесла мёртвого консорга дальше, туда, где в пылу ночных кошмаров метались в своих постелях деревенские. Позади раздался едва слышимые за шумом бури звуки борьбы. Высекли искры клинки, перевернулась жаровня, со стены прямо в снег упали сцепившиеся дозорные. Пока сидящий сверху топил в снегу своего товарища, лежащий под ним старик без конца тыкал его под рёбра ножом. Старику не хватало замаха для сильного удара, а многочисленные одежды не позволяли ножу проникнуть в плоть на всю длину лезвия. Но всё это было не важно, потому что оба человека по сути своей были обречены ещё в тот миг, когда провалили проверку волей и поддались безумию.

Консорг остановился на деревенской площади. Остановился и подняв штандарт к небу с силой опустил его вниз, вонзая прямиком в мёрзлую землю.