Даниил Тихий – Трехликий II: Черная стража (страница 39)

Не утруждая себя тяжёлым мечом, он бросился в темноту рывковым приёмом, задействуя руну света иллюминус. Привычная тактика сработала. Тени бросились прочь, а вместе с ними и застигнутые врасплох легконогие эльфы.

Руна безудержных энергий «Курт», отреагировала на активацию, сорвавшейся с руки заклинателя молнией. Разряд электричества догнал одну из гибких теней и огласив округу громким треском, бросил эльфа на землю. Другого беглеца попыталась достать Серриса, но налётчики оказались не простыми парнями и едва не попавший в ловушку некромантки убийца, попросту прошёл проверку ловкостью и проскользнул между протянувшимися к нему от земли тёмными нитями.

Через мгновенье в освещённом руной пространстве остались лишь ходоки и сбитый с толку эльф, над которым навис трёхликий и поблагодарил за нападение несколькими жёсткими ударами тяжёлого кулака. Глухой голос говорящего за мёртвых ударил в длинные уши налётчика:

— Сколько вас⁈

Эльф попытался извернуться, даже успел выхватить из рукава кинжал, но получил новый удар, бросивший его на землю и новый вопрос:

— Кто послал⁈

— Твоя сссмерть.

Ответ трёхликому не понравился. Зато понравились изображения пауков, ползущие по окантовке плаща тёмного эльфа. Следующий удар вышел сокрушительным, послышался стон и хруст кости. Говорящий за мёртвых добил врага сапогом. Вмял кадык в тонкую шею и оставил извиваться, в агонии царапая кожу ногтями.

Озираясь и укрываясь за шестерёнкой (вторая висела на спине, защищая его с тыла) рядом возник Друм. Окинув взглядом убитого эльфа, он сказал:

— Убийцы Шадората… они вернутся.

Трёхликий не стал отвечать карлику и обратился к колдунье, предварительно потушив руну света:

— Нам нужна твоя помощь.

Не было никакого смысла ждать нового нападения. Посланные по души ходоков убийцы чурались лобовых сражений и тот факт, что удалось настигнуть одного из них, ни капли не радовал. Ходоки понимали, что враги учтут ошибки и явятся вновь.

Именно по этой причине они решили охотится сами.

Серриса использовала труп в качестве источника энергии. Спустя минуту её стараниями группу укрыл полог непроницаемой темноты и укрываясь под этим пологом они пошли по следам.

Ходокам пришлось отдать должное легконогим эльфам. Петляя на местности словно зайцы, они делали это вовсе не хаотично, а разными маршрутами устремлялись к точке сбора, которая находилась на самом краю ущелья. Между обрывом и отвесной скалой.

Пользуясь рунами ночного виденья Иргус, ходоки сумели застать эльфов врасплох. Точно так же, как они сами застали врасплох Виллерта и спящих под скальным карнизом ходоков. И то, что эльфы в этот момент не спали, а спешно сворачивали лагерь, им не помогло.

Первым на стоянку ворвался здоровяк Виллерт, и его появление, полное оглушительного рёва и сокрушительных ударов тяжёлым оружием совпало с заклинанием Серрисы. Воздух стал вязким как патока и могильной стужей проник в тела эльфов замедляя их и путая мысли.

Убийц, вооружённых небольшими арбалетами и коротким оружием ближнего боя было пятеро. Двое погибли сразу, не сумев оказать сопротивления. Третий умер под клинком говорящего за мёртвых, разрубленный от плеча и до самого паха, а оставшиеся в живых, ответив на атаку бросками себе под ноги сосудов с удушливым газом, попытались скрыться, но были настигнуты карликом.

Друм проскользнул между воинами и активировал огненный плащ, накрыв последующей за пламенем волной стужи не только отступающих эльфов, но и собственных союзников. Что, впрочем, было оправданно. Болотные доспехи были защищены выточенными на них рунами и там, где раньше Виллерт и мечник могли обернуться ледяными статуями, они лишь получили ущерб холодом, выраженный в обморожениях и толстом слое инея на доспехах.

Эльфам повезло меньше. Друм расправился со скованными лазутчиками, дробящими ударами своих щитов-шестерёнок. Серриса отбросила наведённую тьму и перешагнула границу лагеря чтобы тут же харкнуть на ближайший труп и сказать:

— Мы должны убить этого ублюдка Шадората пока он не добрался до нас. Рано или поздно удача отвернётся и мы погибнем.

Трёхликий с хрустом повёл плечами сбрасывая наросший на доспехе иней:

— Дело не в удаче. Мы прожили в этом мире достаточно чтобы быть сильнее многих, нас уберегает трезвый расчёт и осторожность. Ликвидировать Шадарата в городе слишком рискованно, тебе ли не знать какие ловушки могут ждать убийцу в логове колдуна. А стража не будет разбираться и встанет на сторону эножи. Нам это не нужно.

— И что? — Серриса склонилась над ближайшим мертвецом и пыталась снять с него кольцо. — Так и будем отбиваться от эльфов пока они все не закончатся?

— Мы найдём способ устранить угрозу. Но сейчас будем решать приоритетные задачи.

Ходоки сняли с трупов всё мало-мальски ценные вещи, от бижутерий и оружия, до одежды, но и мертвецов не оставили коченеть на камнях. Их мясо, стало достойной наживкой.

На сворачивание обоих лагерей и перетаскивание трупов в ущелье ушёл остаток ночи. Но отдых, итак, был испорчен, а бонусы к выносливости — потеряны.

К рассвету ветер усилился. Снежная крупа выметалась из трещин в камнях и царапала броню ходоков, с остервенением вгрызаясь в каждую чешуйку и складку. Погода портилась и делала это быстро.

Трупы эльфов окоченели и были изрублены топорами Виллерта. Эти разделённые куски плоти, были разбросаны у оползня, притащившего в ущелье целую кучу разномастных глыб.

Именно за глыбами и укрылась засада.

Тролль, обитающий в ущелье, не мог не почуять кровь. Полузверь жил охотой и уже попробовал крови разумных, нападая на караваны.

Трёхликий надеялся, что если не голод, то любопытство приведут к ним охотника. Аналитика подсказывала, что вероятность подобного исхода очень высока, но как оно обычно бывает, реальность внесла свои коррективы.

Сокрытые под рунами отвода глаз и укутанные в заснеженные плащи, ходоки прятались с подветренной стороны, не желая примешивать свой запах к запаху выпотрошенной плоти. Но к оползню вышел вовсе не тролль.

На запах пожаловали волки.

Заметив, как напряглись его люди, трёхликий поднял в верх руку в молчаливой прозьбе не двигаться. Волки обладали исключительным нюхом и звериной внимательностью, но даже она не была беспредельной. Принюхиваясь, первый из серых хищников обошёл кровавые останки, сваленные у валунов по кругу, несколько раз остановился, хватая носом воздух и подняв голову к небу, завыл.

На этот его вой, из снежной кутерьмы непогоды вынырнули десяток теней и их белоснежные зубы вцепились в мёрзлое мясо. Звери ели жадно, беспокоились и постоянно оглядывались. Шерсть на их загривках стояла дыбом.

Серриса, озираясь по сторонам сделала движение как будто хочет перебежать между валунами к своему любовнику, но была остановлена его жестом. Она чувствовала изменения в воздухе и не понимала, что грядёт. Энергии смерти, витающие в пространстве и такие желанные для некромантки, с каждой минутой всё больше и больше прибывали, смущая колдунью. Ибо взяться им тут было неоткуда. Насилие, произошедшее гораздо выше, на спуске в ущелье, не могло оставить такой нарастающий отпечаток.

Трёхликий тоже чувствовал изменения в вирте. И дело было вовсе не в волках и раскиданной поодаль мертвечине. Невидимая угроза шагала к ходокам семимильными шагами вместе с завывающим ветром и снегом. Действовать в такой ситуации было сродни безрассудству и потому раздвоенный разум просто ждал, анализируя входящую информацию.

И дождался.

Среди волков началась кутерьма. Скулёж, рык и неразбериха. Непогода снизила видимость и трёхликий не мог в полной мере увидеть происходящее, зато он видел, что характеристики промороженных останков изменились.

Они стали нежитью.

Зачастую именно расчленение один из действенных способов борьбы с восставшими из мёртвых, но не в том случае, когда восстают не сами останки, а огрызки неупокоенных душ. Нематериальные твари, рождённые из насильственной смерти и посмертного эха.

Снежная крупа взметнулась наперекор ветру, и в этой крупе, среди отрубленных рук и объеденных волками голов, зашипел рассерженный дух. Дикие звери были не робкого десятка и нашлись среди них те, кто кинулся на него оскалив клыки.

Серые тени налетели на восставшего с нескольких сторон, но ухватили зубами лишь снег. Останки рухнули обратно вместе с ворохом поднятого снега. Нематериальная суть противника серых волков, привязанная к останкам словно к якорю, была неуязвима для обычных атак и пока звери наворачивали круги вокруг странного места, призрак нанёс ответный удар.

Один из хищников взвизгнул, уходя под снег, где его крик тут же оборвался. Следующий, получил удар призрачными когтями такой силы, что его туша отлетела к валуну, за которым прятался говорящий за мёртвых и оросив камень кровью из открытых ран, свалилась к его подножью.

Волки бросились прочь, исчезая за пеленой непогоды и снежной крупы, а говорящий за мёртвых поднялся, сбрасывая с плеча клинок и перекрикивая шум ветра:

— Серрриса, ты сможешь остановить его⁈

— Я попробую!

Им не пришлось гоняться за своим противником, он сам начал охоту. Первым за спиной лидера отряда вскрикнул Друм. Схватив карлика своими призрачными лапами, нежить утащила его под снег, и ходоки увидели, как белоснежным бугром их друг проноситься под снегом между валунами. Но на беду восставшего, владелец шестерёнок пропахав почти десятиметровую траншею, активировал огненный плащ, впервые заставив духа подать голос.