Даниил Тихий – Трехликий I: Мертвые Голоса (страница 25)

Воин алебардист стоял на ногах исключительно благодаря магии. Его нижняя челюсть отсутствовала. Грудь и шею заливала кровь, а вдоль кадыка болтался красный галстук языка, утратившего всякую опору.

Со стороны этого ходока можно было принять за огромное умертвие, настолько ужасно он выглядел. Но ожившие мертвецы не испытывают страха и не отступают на шаг, когда из темноты под стенами противоположной части улицы, выходит гибкая, вооружённая двумя мечами фигура.

Щёлкнула тетива арбалета, но острый болт промчавшись через улицу в ворохе искр отлетел в сторону, отбитый железным наручем убийцы. Удар был выверен под таким углом, что снаряд, обладающий возможностью продырявить доспех насквозь вместе с предплечьем, рикошетом улетел в мостовую оставив на память о себе лишь кривую царапину да лёгкую боль в отбитых мышцах. Убийца, даже не остановился.

— Этот ублюдок нам не по зубам!

Слова арбалетчика, перезаряжающего собственное оружие, были отражением мыслей всех оставшихся в живых ходоков. А трёхликий тем временем наступил на шею шевельнувшегося некроманта и неожиданно для всех заговорил:

— Мы готовы на сделку. — Хладнокровный взгляд упёрся в лекаря и от него метнулся к телу некроманта под ногами. — Он очень живуч. Починишь его и вместе вы сможете помочь вашему большому другу, которого мы лишили челюсти. Твоей энергии не хватит надолго, очень скоро она закончится и тогда он истечёт кровью или погибнет от болевого шока. Решайте.

Его словно не волновали потрескивающее на руках мага плетение, разбрасывающее вокруг себя серые искры, новый арбалетный болт, что лёг своим острым телом на ложе арбалета и даже шевелящийся под ногой некромант, со свёрнутой шеей.

Целитель, молодой парень, что растрачивал свой внутренний резервуар на поддержание воина, закусил губу и лишь затем выкрикнул:

— Что взамен⁈

Ответом ему стал спокойный взгляд и не менее спокойные слова:

— Нам нужна помощь.

Некромантом оказалась молодая девчонка.

— Сраный терминатор, вы в курсе что он свернул мне шею голыми руками? — и обращаясь к трёхликому она продолжила. — Откуда ты такой на хрен взялся?

Деревянная маска, некогда прикрывающая её лицо и обтянутая человеческой кожей, лежала рядом, на мостовой. Сама же колдунья сидела прямо на камнях, привалившись спиной к колесу она растирала шею.

Телега скрипела и шаталась. На ней ворочался и стонал искалеченный алебардист. Там же наверху, вокруг него суетился лекарь, не понимая, как ещё ему облегчить мучения бедолаги.

— Мы думаем тебе нужно помочь целителю.

Девушка в чёрном балахоне передёрнула плечами:

— Каким хреном я ему помогу? Он не мертвец! Это мертвецу можно пришить на место кусок тела и поднять его на ноги. Мёртвые не чувствуют боли в отличии от…

Её глаза расширились от догадки:

— Охренеть. Ты предлагаешь провести такую операцию на живую?

Говорящий за мёртвых не стал ей отвечать. Взглянул на нервничающего лучника и махнул рукой на соседний дом:

— Займи позицию. Мы закроем подступы, пока остальные заняты.

Парень скривился, но плюнул и не стал ничего говорить. Оглядываясь, перебежал через улицу удерживая снаряжённый арбалет в своих руках. Трёхликий снялся с места следом за ним.

Эти ходоки, рождённые в Юмироне, были опытными бойцами. На их счету была зачистка нескольких логовищ монстров, как в самом городе, так и за его пределами. Осторожные и дружные, они не только пережили череду схваток практически без потерь, но и существенно развили свои аватары.

Каждый из них ценил свою жизнь, но понимал, что крепкий и не дурной товарищ рядом — на вес золота. Та же некромантка могла показаться циничной и злобной стервой, но своих друзей ценила и жалела:

— Вилли пупс, терпи родной, сейчас что-нибудь придумаем.

Рука в чёрной перчатке погладила алебардиста по вздымающейся груди. Тот скосил на неё глаза своего обезображенного лица и ухнул, от чего кровь запузырилась внутри безобразной раны.

Лекарь, что стоял прямо над раненным и ковырялся светящимися пальцами в воздухе, просипел сквозь стиснутые зубы:

— Сложно и становится только сложнее. Не могу полностью перекрыть кровь и одновременно обезболить, всё разваливается. Мне не хватает концентрации и веры.

Колдунья покачала головой закусив губу:

— Мне кажется этот упырь с мечами дал мне подсказку. Подержись ещё минутку, я сейчас. — И добавила, обращаясь к магу, чья ловушка в самом начале боя сковала ноги трёхликого. — Гук, давай за мной, нужно притащить сюда труп.

Чародей моргнул, вышел из восстанавливающего силы транса и поднялся на ноги. Вместе, они притащили к телеге убитого скрытника. Под руководством некромантки, поминутно оглядываясь и дёргаясь каждый раз, когда из переулков доносился очередной вопль, раздели ходока и только тогда та, кого звали Серрисой, вновь взялась за свой медный серп.

Её нужна была челюсть, и она её получила.

Через несколько минут над улицей повис крик:

— АУауауау!!! Аууауа!!!

— Не давайте ему сильно дёргаться! Держите!

— Не могу поймать контроль, он чувствует боль б*лять!

— АУауауау!!

Ноги в тяжёлых сапогах скребли пятками телегу. Чародей и лекарь устроились на руках здоровяка, причём целитель еще и работать пытался, не позволяя хлестать кровище и блокируя эманации боли.

Серриса же плавила челюсть…

Когда-то давно эта молодая женщина была художницей и прекрасно знала анатомию. И эти знания были отличным подспорьем для некромантии. Покрыв труп погибшего ходока, чья душа отправилась на перерождение вязью знаков, она заставила его разложиться и лопнуть, выплёскивая наружу энергию смерти. От вони рядом с телегой резало глаза и к горлу подкатывал ком, но это была малая цена за такой объём силы и возможность буквально трансформировать мёртвую плоть в собственных руках.

Изначально, челюсть не подходила не своей формой, ни своими размерами.

— Он потерял сознание, боль пошла, сейчас сердце встанет!

— Я почти всё, готовься закрывать рану.

— Да у меня веры уже ни хрена нет!

— Так помолись! Или мне сделать это за тебя? Боюсь тогда все те, кого мы прибили и распихали по бочкам на этой улице, дружно восстанут и решат нас сожрать!

— Бл*дь да делайте уже что ни будь из него же кровища хлещет!

Появления говорящего за мёртвых не заметили пока он не забрался на телегу, стоящую в темноте у стены. Единственным источником освещения здесь выступал посох мага, узловатая деревяшка чья вершина горела огоньком маленькой свечи.

И в свете этого огонька открывалась жуткая картина. Серриса сумела подогнать челюсть по размеру, но от некротической энергии та посинела, зубы покрылись точками кариеса, а губа отдавала чернотой. В местах крепления к плоти воина, набухли тёмные вены. Часть чужого, мёртвого тела не хотела приживаться и более того, отравляла ходока. Не говоря уже от кровищи, которая продолжала течь отовсюду и заставляла мага держать голову алебардиста на боку, чтобы тот попросту не захлебнулся.

— Мы думаем это поможет.

Три пары глаз следили за действиями убийцы, когда тот наклонился и протянув руку заставил некромантку продолжающую удерживать отваливающуюся челюсть прижать её таким образом, чтобы рот воина закрылся.

Пальцы второй руки он окунул в кровь и нарисовал на лице потерявшего сознание руну Кан, четыре разноразмерных круга цепляющих обе губы и напоминающих цепь.

Небольшим усилием воли напитав знак остатками энергии, трёхликий связал мёртвое и живое. Точно так же, как когда-то привязал чары к своим клинкам.

Лекарь нахмурился:

— Кровь остановилась…

Трёхликий не удосужился ответить. Просто спрыгнул на мостовую и сказал:

— Вы заключили сделку. Поторопитесь.

Глава 12

Мертвые улицы

— Мортонгар, шшшинарад…

Алебардист выдавал своим «новым» ртом лютую тарабарщину. Глядя на него трёхликий знал, что этот ходок получил уникальное свойство и теперь разговаривает на языке мёртвых. Кусок чужой плоти, приживлённый с помощью магии, наградил воина целой массой бонусов и штрафов.

По его жилам теперь текла смешанная кровь, кровь мёртвых. А значит он получал существенные резисты к болезням, отравлению и ядам. Не такие мощные как у полноценных восставших, но всё же неплохие.

Правда, были у такого положения и существенные минусы, традиционные заклинания природной и светлой магии не могли исцелять его раны, как, впрочем, и тёмное колдовство. Лишь связка обеих тёмной и светлой техник, давала хоть какие-то шансы в случае ранения. Остальные возможные параметры являлись набором вероятностей и говорящий за двоих подозревал, что в будущем, этот ходок изменится ещё сильнее.

А ещё, машинной частью своего разума мечник видел, как изменился вирт с созданием этого голема. Многие ходоки не понимали, как работает виртуальная реальность и были ограничены, зажаты в рамки собственной неосведомлённости. На самом же деле система была настолько гибка и объективна, что могла впитать и принять практически любую идею, имеющую под собой хоть сколько-нибудь логичную основу. Именно поэтому идея соединить живое и мёртвое с помощью целителя и некромантки, сработала.

Убийца понимал язык мёртвых, как и все прочие языки в этом мире, но не подавал вида. Его аватар не мог обладать подобным знанием, а значит выставлять на показ это знание не следовало. Возникал риск системной проверки, после которой по его душу обязательно прибудут системные охотники.