Даниил Тихий – Трехликий I: Мертвые Голоса (страница 24)

Мечник попал в ловушку перебегая следующую улицу. Здесь не горело фонарей и положившись на скорость, он рассчитывал миновать освещённый лунным светом участок одним рывком.

Вот только мостовая ушла из-под ног обернувшись глиной, сапоги до середины голени провалились в липкую жижу, а из темноты донёсся лязг тяжёлой поступи…

Последующий грозный выкрик лишь подтвердил опасения убийцы:

— Этот мой!

Из темноты выбежал воин, несущий на своём плече короткую алебарду. Грузный, широкоплечий, на две головы выше застрявшего в глине аватара, облачённый в длинную кольчугу, он выглядел опытным ходоком. Используя специальный приём, он прошёл проверку силой и выносливостью, чтобы, многократно ускорившись, провести жесточайший таранный удар.

Впрочем, трёхликий не собирался умирать. А его раздвоенный разум, своей машинной частью молниеносно проанализировал ситуацию.

Когда широкоплечий силуэт только появился напротив, убийца уже знал, что ему делать. Навстречу бегущему воину ударила костяная плеть.

Чтобы защититься от этого встречного удара, нужно было пройти проверку реакцией, ловкостью и удачей. Но все они как одна были провалены ещё в самом начале, когда сушёная голова, венчающая конец костяного оружия, издала безумный, пробирающий до мурашек, вопль.

Сломить волю воина проверка ужасом не смогла, но этого и не требовалось. Такое невероятное количество проверок за одно мгновение не оставили ему и шанса увернуться. Демоническая пасть разверзлась и в своей уже обычной манере вцепилась в лицо воителя заглушив его болезненный крик, но не сорвав нападение.

Туша алебардиста, увлекаемая инерцией и набранным разгоном, летела прямо на убийцу, когда глина под ногами трёхликого утратила свои волшебные свойства и обратилась каменной пылью.

Это крик волшебной головы, заставил мага, сотворившего ловушку, сорвать заклинание.

Говорящий за мёртвых использовал все дарованные ему возможности чтобы избежать столкновения, но смог лишь снизить ущерб вывернув корпус из-под летящей в него туши. Воин сбил его с ног и отбросил в сторону, а сам загремел на мостовую, разбрызгивая вокруг себя кровь и мыча…

… визжащая голова, вырвала ему челюсть.

Понимая, что добыча оказалась зубастой, а стандартная схема ликвидации одиночек дала сбой, группа ходоков атаковала, желая как можно быстрее покончить с убийцей. Арбалетный болт ударил откуда-то сверху, со стороны переулка. Темноту улицы осветила серебристая вспышка, это лекарь попытался сохранить жизнь тяжелораненому воину.

Хаос схватки затопил собой окружающее пространство, но таковым он был исключительно для людей. Это в их восприятии с начала боя прошла всего пара мгновений, для черноволосого же всё было иначе. Для него, схватка не напоминала ураган молниеносных решений и пролетающих мимо слайдов.

Машинная часть его разума видела всё вокруг клубком вероятностей и графиков, чистой математикой, ограниченной лишь рамками её аналитических возможностей.

Даже арбалетный выстрел получил оценку ещё до того, как болт попал в цель. Аватар услышал лязг механизма и стук тетивы, на основе звука идентифицировал разновидность оружия и местонахождение стрелка, определил примерную траекторию выстрела исходя из того, что целью является его тело и ушёл в сторону максимально эффективным и в то же время экономичным, мускульным напряжением.

Но даже такая, казалось бы, кардинально меняющая обстановку способность, не была панацеей.

Болт пробил куртку на его боку и вспорол острой гранью наконечника кольчугу, оставляя на рёбрах мечника глубокую и в то же время болезненную царапину, но это не помешало убийце вскочить на ноги и броситься к соседнему зданию. Прочь с освещённой улицы. Прочь от открытых пространств, лишающих его любых преимуществ. Но тьма, что густела под стенами дома и к которой он так стремился, будто в насмешку ударила в его направлении водоворотом боевого заклинания.

Говорящий за мёртвых не мог видеть некроманта, что притаился по ту сторону одного из окон опустошённых эпидемией домов. Речной район был пропитан тёмными энергиями смерти, что дарило колдуну такие бонусы к восстановлению и силе заклинаний, о которых при обычных условиях, он и мечтать не мог.

Видя, как сражённый ударом плети упал алебардист. Тёмный маг вступил в игру, выпуская на волю страшное, заранее заготовленное заклинание. Он поднял над головой медный серп с вытравленными на нём письменами и резко опустил вниз, на лежащий прямо на столе, перед окном, конский череп, оплетённый волосами замученных женщин.

Словно опытный танцор, говорящий за мёртвых, молниеносно сменил вектор движения и закручиваясь вокруг собственной оси в третий раз за ночь использовал свой потрёпанный плащ, швыряя его навстречу угрозе.

В этот раз, полностью избежать ущерба не удалось.

Тьма взорвалась лошадиным криком. Чёрными копытами втоптала плащ в мостовую и заставила камни дробиться и выстреливать в небо. Потусторонний топот был настолько силён, что в эпицентре сработавшего заклинания образовалась яма, а мечник, задетый лишь периферической волной, покатился по камням и едва не раздробил себе локоть.

Но даже падая на мостовую, убийца продолжал действовать.

Плеть ударила по земле и новый жуткий визг разрезал ночь на части. Говорящий за мёртвых знал, что даже самые слабые, со временем закаляются перед лицом любых ужасов, но страх был его единственным шансом на выживание.

И этот шанс работал.

Окружающие его люди, чьи аватары скрывались в темноте — вздрогнули, проходя новую проверку ужасом. Кого-то из них она ударила в грудь, перехватывая дыхание, словно была пробуждением после кошмарного сна. Иных, бросила на колени, заставляя хвататься руками за голову и закрывать уши. А третьи, уже баюкающие на руках заклинания, утратили концентрацию.

Хуже всех пришлось ходоку вооружённому двумя катарами. Этот воин, полагающийся на ловкость и скрытность, перед падением трёхликого бросился ему наперерез, стремясь прикрыть отрядного некроманта, что прятался в здании за его спиной. Но вместо этого, он лишь сам подставился под удар.

Проверка ужасом вырвала его из скрыта, делая аватар худощавого убийцы видимым и отменяя все бонусы к маскировке. Парализованный ужасом он оступился и сбитый с толку страшным визгом, оказался в двух шагах от говорящего за мёртвых.

Одно только это событие, само по себе являлось приговором.

Неописуемого вида чудовище, сотканное из темноты, чужих страданий и лошадиных останков, втоптавшее изодранный плащ в землю, взглянуло десятками алеющих потусторонним светом глаз на мечника и издав новый безумный вопль устремилось к нему, направляемое волей некроманта. Для тёмного колдуна крики, исторгаемые костяной плетью, даже не вызывали проверок ужасом. Он сам, был одним, сплошным ужасом. Как, впрочем, и призванный им дух.

Казалось, что вскочившего на ноги, уже дважды сбитого с ног и поцарапанного арбалетным болтом трёхликого, ничто не спасёт. Но его обречённость оказалась иллюзией. Говорящий за мёртвых ещё лёжа на земле, мазнул пальцами по своей ране, марая их кровью.

Когда он плавным рывком оказался на ногах, руна холода — Ирвис, уже была начертана прямо в воздухе и заряжена его внутренней энергией. Идеальное оружие против полуматериального призрака.

Заклятье стужи, пусть и откровенно слабое, всё равно сделало своё дело. Призрачная плоть духа обернулась инеем, а заключённые внутри тёмного сгустка кости и жилы, переплетённые волосами и прочей мерзостью, покрылись наледью, но лишь затем, чтобы один из волшебных мечей черноволосого, размашистым ударом врубился в эту мешанину сбоку.

Мечник даже не остановился, когда призванное существо погибло прямо на ходу и обсыпало его своими промороженными останками. Чёрный клинок, зачарованный на урон по магическим объектам и руна холода, которая придала нематериальному телу твари физическое воплощение, сделали своё дело, но до конца боя было ещё далеко.

Следующим погиб скрытник.

Он так и не понял, что произошло. Для него с момента последнего крика костяного хлыста прошли жалкие три секунды. Проверка ужасом только-только отпускала его, когда тот же меч что разнёс призрака на куски, рубанул его поперёк груди.

Черноволосый сделал это не глядя. Походя. Словно отмахнулся от мухи. На ходу подхватив валяющийся на камнях хлыст, он бросился вперёд. К дому, в котором прятался некромант.

Орудуя хлыстом, он потерял часть жизненной силы и поэтому больше не полагался на своё волшебное оружие. Использовать его и дальше, означало растратить непозволительно много, доводя свой аватар до изнеможения и слабости.

В здание он ворвался через окно. Пробежав по стоящим на улице бочкам, оттолкнулся от телеги и сгруппировавшись влетел прямо в ставни, высаживая их собственным телом.

Над его головой свистнул новый арбалетный болт…

Через половину минуты в доме раздался хлопок явно магического происхождения, а затем наружу, точно так же, прямо через ставни, вылетел некромант.

Тело с вывернутой шеей упало на камни с отчётливым хрустом.

На мостовой замерло четверо людей. Чародей, жрец, вставший на ноги алебардист, чей вид был столь же отвратителен сколь и ужасен… и арбалетчик. Они сбились в кучу, словно чувствуя, что иначе просто не переживут эту ночь.