Даниил Сысоев – Летопись начала. От сотворения мира до исхода (страница 22)

Это удивительнейшее место орошается прекрасной рекой, воды которой облагауханны благодатью Творца. Они струятся и доныне, и своей святостью сохраняют наш падший мир. Этот чудесный поток описывает зревший его в видении св. Андрей Юродивый (память 2 октября): «Когда я с сердечной радостью ходил между садами, то увидел большую, протекающую посередине рая реку, которая орошала прекрасные те сады. По обоим берегам реки рос виноград, распространяя лозы, украшенные листьями и златовидными гроздьями. Потом река разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обрекает всю землю Хавала, ту, где золото; и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс. Имя третьей реки – Хиддекель (Тигр); она протекает пред Ассириею. Четвертая река – Евфрат».

По мнению св. Ефрема – Фисон – это Дунай, по мнению же св. Иоанна Дамаскина – это Ганг. Второе вероятнее, ибо в Индии действительно много золота и драгоценных камней, и река эта издавна считается священной. «Бдолах» – это или карбункул (как думали 70 толковников), или жемчуг (по мнению иудеев). На этот камень была похожа манна (Числ. 11, 7), поэтому он и упоминается при описании рая, в котором и находятся источники «пищи ангельской» – манны.

Другой драгоценный камень, упоминаемый в связи с описанием рая – оникс. «И положи два камня сии на нарамники ефода: [это] камни на память сынам Израилевым» (Исх. 28, 12). Таким образом, эти два камня означали священность Едема и то, что это место всегда озаряли очи Господа, которые «в десять тысяч раз светлее солнца, и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные» (Сир. 23, 27-28).

«Бдолах» своим видом, напоминающим раскаленный уголь, показывает пронизанность Рая Божественными энергиями, которые, однако, не разрушают его, а укрепляют в состоянии нетления. А оникс, камень зеленый, указывает на те источники жизни, которые изливаются из Едема в наш падший мир и спасают его от окончательного уничтожения. «Золото хорошее» показывает, что этот сад служил царским чертогом для первозданного. Поэтому и ныне на иконах нимбы, окружающие головы святых, достигших райской жизни, делаются из чистого золота.

Другой рекой, истекающей из райского потока, по единогласному мнению святых Отцов, является Нил-Гихон (Геон), обтекающей всю землю Куш-Ефиопию (Иез. 29, 10; Пс. 68, 32).

Отождествление остальных двух рек не вызывает вопроса ни у каких толкователей. Они и доныне под теми же именами несут свои священные воды в Персидский залив. Заметим, что даже язычники считали воды этих рек священными, видимо, сохраняя искаженные воспоминания об их истоке.

Последняя из этих рек – Евфрат, имеет особое место в священной истории. Там находилась родина Авраама, по ней проходили самые дальние границы царства Израильского при Давиде и Соломоне. У Евфрата связаны четыре Ангела, «приготовленные на час и день, и месяц, и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей» (Апок. 9, 14-15). Они будут освобождены при звуке шестой трубы карающего Ангела перед самым наступлением последней катастрофы, «шестой Ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного» (Апок. 16, 12-16). Так иссякнет связь меж Едемом и погибающим миром, разорванная прежде в сердцах человеческих. Благодаря этому и станет возможным последний бунт людей, обольщенных бесами против Бога. Он завершится последней битвой в Армагеддоне, где зло будет сокрушено навсегда (Апок. 16, 12-16).

У многих возникает вопрос: почему мы, найдя истоки этих рек, не нашли рая? Нам отвечает преподобный Ефрем: «Хотя известны нам места, откуда истекают реки сии, но неизвестно начало источника; потому что рай находится на великой высоте. Вблизи рая реки сии поглощаются и нисходят в море, как из высокого какого-либо водоема, и, проходя в земле под морем, изливаются». Можно добавить, что мы не знаем, как сообщаются пространство нашего падшего мира и пространство, огражденное вращающимся пламенным мечем. Постигнуть эту тайну мы сможем лишь тогда, когда, миновав поток смерти, приступим к древу жизни и выпьем из источника райских вод.

«И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи». Эти чудесные растения представляют собою те же виды, которые мы знаем на Земле, но избавленные от действия проклятия и особо почтенные Божией благодатью и освящением. Это и означают слова «насадил Бог», ибо означает это – особое Господне попечение, а не то, что Всемогущий вскапывал райскую почву лопатой, сажал семена и поливал их из лейки. Последняя мысль противоречит православному пониманию Писания и страдает нечестивым антропоморфизмом.

Великий христианский созерцатель, святой Григорий Синаит, по собственному опыту пишет: «Рай двоякий есть – чувственный и мысленный, то есть Едемский и благодатный. Едем, место, в коем Богом насаждены всякого рода благовонные растения. Он ни совершенно нетленен, ни совсем тленен. Поставленный посреди тления и нетления, он всегда обилен плодами и цветущ цветами, и зрелыми, и незрелыми, Падающие дерева и плоды зрелые превращаются в землю благовонную, не издающую запаха тления, как дерева мира сего. Это – от преизобилия благодати освящения, всегда там разливающейся».

В мученических актах св. мученицы Перпетуи есть описание рая, куда была она восхищена. Среди тамошних красот она зрела розы, высотою с кипарис, все усыпанные цветами и изливающие тончайший аромат. С этих райских дерев Ангел принес два венка, сплетенные из красных роз и белых лилий, которыми увенчал он святых мучеников Цецелию и Валериана. Они имели такое чудесное свойство, что никогда не увядали и никто, кроме любящих чистоту, их не мог увидеть, и испускали чудесный аромат.

Упоминавшийся уже св. Андрей Юродивый так описывал рай, открытый ему в видении: «Там находилось множество садов, наполненных высокими деревьями, которые, колыхаясь своими вершинами, веселили мои очи, и от ветвей их исходило великое благоухание. Одни из тех деревьев непрестанно цвели, другие были украшены златовидной листвой, иные же имели плод несказанной красоты; сих деревьев нельзя уподобить ни одному земному дереву, ибо их насадила не человеческая рука, а Божия. В тех садах были бесчисленные птицы с золотыми белоснежными и разноцветными крыльями. Они сидели в ветвях райских деревьев и так прекрасно пели, что от сладкозвучного их пения я не помнил себя: так услаждалось мое сердце, и я думал, что их пение слышно даже на самой высоте небес. Те прекрасные сады стояли по рядам, на подобии того, как стоит один полк против другого… Там со всех четырех сторон веяли тихие и благоухающие ветры, от дуновения коих сады колыхались, производя своими листьями чудный шелест».

В самом сердце этого великолепного чертога находилось таинственное святилище, «древо жизни посреди рая, и древо познания добра и зла». Все народы мира сохранили память об этих растениях, запечатленную в бесчисленных преданиях о мировом дереве, через которое проходит ось мира.

Об этих тайных сокровищах свидетельствует преп. Ефрем: «Благословенное древо жизни по лучезарности своей есть солнце рая, светоносны листья его, на них отпечатаны духовные красоты сада; прочие древа, по веянию ветров, преклоняются, как бы поклоняясь сему вождю царю дерев.

Посреди рая посадил Бог древо познания, окружил его страхом, оградил ужасом, чтобы подобно ограде охраняли его окрестность. В одной заповеди, которою воспрещалось вкушать плодов сего древа, Адам услышал две заповеди: надлежало ему бояться древа и почувствовать, что не позволительно даже подходить к нему…

Бог поставил древо как бы судиею, что бы оно, если человек вкусит плода его, показало ему достоинство, которое им утрачено по высокомерию, а равно, показало и бесславие, какое нашел он в наказание себе, а если одержит победу, облекло бы славою и открыло ему, что такое стыд; и тогда человек, оставаясь здоровым, имел бы понятие и о болезни…

Насадивший древо познания поставил его посреди, что бы отделяло оно и высшее и низшее; и светлое, и святое святых. Адам приступил, дерзнул войти и пришел в ужас. Как царь Озия покрылся проказою, так обнажил себя Адам; и поелику поражен был подобно Озии, то спешил удалиться. Оба бежали и скрылись, потому что оба устыдились плоти своей.

Поскольку Адаму не был дозволен вход во внутренний храм, то храм сей был охраняем, чтобы довольствовался Адам служением во внешнем храме, и как служит священник, принося кадило, так служил и он, соблюдая заповедь (Исх. 30, 1-8). Заповедь для Адама была кадилом, чтобы его вошел и пред лице Сокровенного, в сокровенный храм…

Адам в нечистоте своей хотел войти во святое святых, которое любит только подобных ему; и поелику отважился войти во внутреннее святилище, то не оставлен и во внешнем».

Итак, по словам мудрейшего Ефрема, сутью грехопадения было недостойное Причащение, попытка стать богом без Бога. Как в новом Раю – Церкви «кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие немощны и больны, и немало умирает» (1 Кор. 11, 29-30), так и в первом саду недостойное причащение привело к тому, что наши души заболели грехом, и мы подверглись смерти.