Даниил Сысоев – Летопись начала. От сотворения мира до исхода (страница 16)
Следующим предназначением светил, указанным бытописателем, является устроение «дней». Как уже было сказано выше, светила – не творцы, а лишь управители суточного круга. День и ночь были разделены еще в первые сутки бытия мира. Данное повеление Создателя обусловило то изменение длительности дня и ночи, определяемое положением Солнца, Луны и звездного круга, благодаря которому в нашем мире существует смена времен года. Однако, по словам великого византийского канониста Матфея Властаря, это повеление светила стали выполнять так, как они это делают сейчас, лишь после окончания седмицы сотворения. «Когда Бог приводил мир из небытия в бытие, тогда от первого дня даже до седьмого было точное равноденствие, ни день, ни ночь не превышали один другую ни на мгновенье: ибо хотя еще в четвертый день новосозданные светила осветили мир, однако им не было повелено поступить движением вперед, как это происходит ныне во Вселенной… Бог не хотел показать нам в начале ничего несовершенного во всем том, что Он сотворил… В день шестой рукою Божией созидается человек, в такое время, когда равноденствие еще оставалось в полной силе, и Луна, стоя прямо против Солнца, обилием своего блеска почти равнялась ему. И не прилично бы было ни первому человеку быть созданным прежде равноденствия, когда все еще было покрыто мраком, человеку, который, по великому сродству со светом не без основания называется светом… ни светилам умалить приличествующую им красоту, на тот раз, когда они должны были сопровождать долженствующего быть царем твари; кроме сего, и самое время, которое отселе воспринимало свое начало, должно было начать дни и ночи, только лишь созданные, равенством, потому, что равенство по природе первее неравенства, как положение первее отрицания, бытие – лишения; и Бог сим научал, чтобы мы ставили закон равенства, на котором утверждены все добродетели, выше всякого излишества и неравенства. Когда же, после седьмого дня, светила, как бы выпущенные из затвора, начали свое течение, то, по неравномерной скорости движения, тотчас и произошли уклонения».
Последним из Божественных повелений, обращенных к светилам, было поручение им управления «годами». Известно, что ныне существует несколько видов годов, зависящих от различных светил. Это солнечный (тропический) год – в течение которого Солнце возвращается к точке равноденствия (365 дней 5 часов 48 минут 46 секунд); звездный – когда Солнце возвращается к одной и той же звезде (365 дн. 6 ч. 9 мин. 10 с.); и, наконец, лунный (354 дня). Однако надо заметить, что Библия знает лишь год, длящийся 360 дней, и месяц – 30 дней (Быт. 7, 11 и 8, 4, и сравним оба этих стиха с Быт. 7, 24 и 8, 3; а также Дан. 7, 24-25; Апок. 13, 4-7 и 12, 6 (1260 дней = 3,5 года). Этот год иногда называют пророческим. Интересно, что и у древних народов, таких как индусы, персы, вавилоняне, ассирийцы, римляне и даже майя, год также считался длящимся 360 дней (10. стр. 370-383). Вероятно, изначально год действительно длился 360 дней и состоял ровно из 12 месяцев, по 30 дней в каждом. Однако, эта идеальная система нарушилась в день битвы Иисуса Навина при Гаваоне, когда Солнце остановилось на небесах (Иис. Нав. 10, 12-13); а также при пророке Исайи, по слову которого Господь возвратил тень Солнца на 10 ступеней (4 Цар. 20, 10-11). Поэтому нам кажется бессмысленной попытка создать вечный календарь, не учитывающий того, что течение светил зависит от воли Творца, и предполагающий, что нынешний порядок вещей останется вечно неизменным.
Всматриваясь в Божественные глаголы, замечаешь, что для описания дела творения Моисей трижды говорит о Боге Творце: «И сказал Бог.. И создал Бог… И поставил их Бог». По мысли святого Василия здесь указывается на участие всех Лиц Святой Троицы в деле творения. Подлинно это так: Бог Отец – Первопричина сотворенного, его Измыслитель (сказал Бог), Бог Сын – Причина созидательная (и создал Бог), а Бог Дух Святой – Причина, приводящая к совершенству (и поставил их Бог). Сын осуществляет волю Отца, а Дух завершает творение в добре и красоте. Эту истину яснее открывает Давид:
Подлинно, как не узреть человеку, вглядывающемуся в просторы небесных полей, мудрости измыслившего их Отца, не удивиться могуществу сотворившего их Сына, и не прославить чудесную красу и изящность расписавшего их Украсителя Духа, чье дыхание оживотворяет бесчисленные звездные миры.
Небесный свод, горящий славой звездной Таинственно глядит из глубины, И мы плывем – пылающею бездной Со всех сторон окружены.
Мы можем восхищаться небесными красотами, не рискуя впасть в субъективизм, ибо Сам Праведный Судья и Мерило всех вещей изрек о них Свой приговор: «И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день четвертый».
Глава пятая. День пятый
Еще раз небесная сфера, украшенная брильянтами, рубинами и сапфирами звезд, и озаряемая светом полной Луны, совершила свой оборот над шумящей листвой и благоухающей цветами Землею, и взошло Солнце, знаменуя начало нового творческого дня – четверга по нашему счету.
«В первый раз создается животное одушевленное и одаренное чувством», – говорит свт. Василий. Таким образом, мир поднимается Богом выше по иерархической лестнице. Если в растениях жизнь есть лишь в зачатке, они лишь растут и размножаются, то новые создания уже одарены «душей живою», о которой Бытописатель употребляет слово «бара» – т.е. сотворить из небытия. Эта душа смертна и заключается, по свидетельству Откровения, в крови (Лев. 17, 11), предназначением которой было в Ветхом Завете – очищение душ.
Итак, в одно мгновение по повелению Всемогущего все водоемы закишели рыбами, в глубинах моря появились киты и водные драконы («таннин» – чудовище. Быт. 1, 21), а из волн воспарили к небесам стаи птиц и летающих насекомых.
Одновременно были сотворены птицы и рыбы потому, что и те и другие плавают – одни в воде, другие в воздухе. По словам В. Н. Лосского, здесь мы видим проявления во внешних формах «логосов твари», которые не доступны ныне науке, но постигаются в опыте созерцания подвижниками.
По мысли свт. Василия, твари, созданные из воды, более далеки от человека и поэтому менее поддаются приручению. Заметим, что вода по повелению Господню становится источником живых существ. Поэтому нет ничего удивительного в том, что основой любого организма является вода, и что в телах живых существ нет никаких элементов, не встречающихся в мире неодушевленном.
Св. Иоанн Дамаскин видит в этом повествовании прообразование Таинства Крещения, когда Святой Дух, носившийся в начале над водами, в них обновляет человека (12. стр. 142) и делает его душу подлинно живой и возносящейся к небесам подобно птице.
Во всем повествовании можно заметить, что св. Моисей подчеркивает – и птицы и рыбы сотворены «по роду их»; этим показывается, что созданы они совершенными и не изменяющимися. Так, голубь всегда произведет голубя, а окунь – окуня. «Род» книги Бытия – понятие более широкое, чем «вид» современной классификации, но главным признаком является возможность давать плодовитое потомство. Так, например, к роду «собака» относится также волк и шакал. Однако Господь этими словами прямо отвергает всякую возможность эволюции, и желающий согласовать ее с христианством – против Создателя.
Хотелось бы подчеркнуть, что св. Писание знает о существовании тех гигантских существ, которые ныне столь популярны и символизируют далекое прошлое Земли. Мы говорим о динозаврах. Само это название появилось в XVIII веке, но подобные существа были известны ранее под именем драконов и морских чудовищ. Ныне почему-то они считаются мифическими персонажами, хотя и сейчас иногда появляются сведения, что в том или ином глухом уголке Земли встречали гигантского ящера. Библия упоминает о драконах (по-еврейски – «таннин») более 25 раз (Ис. 27, 1; Иез. 29, 3; Мал. 1, 3; Исх. 7, 10 и др.). И первым текстом священного Писания, где встречается это слово, является описание пятого дня творения. «И сотворил Бог драконов [а не рыб, как в синодальном тексте] больших». Из других мест ясно, что драконы – это несколько видов:
Откровение рассказывает и о некоторых физиологических свойствах этих существ: Они воют (Мих. 1, 8), глотают воздух (Иер. 14, 6), могут выделять яд (Втор. 32, 33). Но, видимо, самой удивительной способностью драконов была способность испускать огонь: