Даниил Сысоев – Кто как Бог? Или сколько длился день творения (страница 1)
«Кто хочет остаться со Мною? Станем вместе. Кто хочет судиться со Мною? Пусть подойдет ко Мне».
ВВЕДЕНИЕ
«Кто, как Бог?» – эти возгласом архистратиг Михаил остановил безумное восстание возгордившегося Люцифера, посчитавшего себя равным Создателю, и сверг его с небес. Но последний, не пожелав смириться со своим поражением, продолжил свою пропаганду и среди сынов человеческих. Именно он сочинил идею, что Вседержитель подобен твари и не может Сам сделать то, что захочет. – Эта идея об ограниченности власти Господа существовала начиная с грехопадения и также всегда ей сопутствовала мысль, что происхождение Вселенной можно объяснить исходя из ее собственных законов. Именно в русле этой сатанинской предмысли и возникла в последние столетия (а точнее вернулась из забытого язычества) теория эволюции во всех ее видах.
Нет ничего удивительного, что ее с восторгом приняли люди мира сего, во зле лежащего. Но крайне печально, что ей заразились и члены Вселенской Православной Церкви, которые не услышали совет святителя Ипполита Римского, обращенный к еретику Ноэту: «Ужели тебе недостаточно знать, что Бог создал мир, и не излишним ли является твое стремление определить, как именно Он создал его?»[1]. Напротив, они вместо того, чтобы следовать здравым словам Божественного Откровения и прекрасному согласию Отцов, послушали шипения того, кто «уповает, яко внидет Иордан во уста его» (Иов 40, 18) и чрез это проглотит тех, кто получил в водах этой благословенной реки свое Возрождение. Они послушали голоса своего плотского разума и с ними, к несчастью произошло то, о чем предупреждал свят. Тихон Задонский: «Плоть немощная того не чувствует и разумом не постигает, того не приемлет. Что Бог един есть естеством и троичен во Ипостасех, того она не приемлет. Что мир из ничего создан, того не приемлет, рассуждая, что ничего из ничего не бывает, но все из иного рождается: и прочие святые тайны за буйство плоть вменяет: Понеже „душевен человек“, то есть плотской, „не приемлет яже Духа Божия; юродство бо ему есть“ (1 Кор. 2, 14). Отсюда произошли душепагубные мнения о создании мира, о Бозе, о Христе Сыне Божием, о воскресении мертвых, и о прочих христианския веры догматах в христианах, которые о тех рассуждали по плотскому разума смыслу, который, яко слеп сам по себе, постигнуть их без помощи веры не может, и так заблуждает, а не пленяли его в послушание веры»[2]. Так возникли – и теистический эволюционизм (телеологизм), и теория дня-эпохи, и теория разрыва и множество других мнений противных Божественному Откровению. Все они отвергают святоотеческий подход к внешней учености, блестяще сформулированный свят. Григорием Паламой: «Во внешней мудрости надо ещё сначала убить змия, то есть уничтожить приходящую от неё надменность; потом надо отсечь и отбросить как безусловное и крайнее зло главу и хвост змия, то есть явно ложное мнение об уме, Боге и первоначалах и басни о творении; а среднюю часть, то есть рассуждения о природе, ты должен при помощи испытующей и созерцательной способности души отделить от вредных умствований, как изготовители лечебных снадобий огнём и водой очищают змеиную плоть, вываривая её… – От змей нам тоже есть польза, но только надо убить их, рассечь, приготовить из них снадобье и тогда уж применять с разумом против их собственных укусов»[3]. – А современные апологеты и богословы желают использовать змею в ее «естественном виде», в результате чего над ними сбывается пророчество Соломона: «кто разрушает ограду (Божественного Откровения), того ужалит змей» (Екк. 10, 8).
Одной из таких «змеиных» доктрин является учение о том, что день творения, на самом деле вовсе не день, а неопределенный период длительностью в тысячи или миллионы лет. Особая опасность этого учения в том, что его принимают как само собой разумеющееся и те православные, которые во всем остальном отвергают эволюционизм. Потому надлежит особенно затронуть это суеверие, укоренившееся даже в православных духовных школах.
Однако помня, что изобретателем этого, как и других лжеучений, является сатана не будем смешивать еретическое учение и его носителей, которые, мы надеемся, попали в вражьи сети по неведению и по этому просим не воспринимать эту работу как борьбу против конкретных людей (некоторые из которых много сделали для Церкви в других областях Ее деятельности), но как сражение за них «против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6, 12).
Некогда праведный Иов пожелал судиться с Богом, желая узнать Его природу и получить оправдание. – Это был прекрасный и богоугодный процесс, в результате которого и Бог оправдал Себя и показал оправданным и истца. Но почти с начал времен идет также и другой процесс, вовсе не угодный Создателю, также описанный в книге Иова (Иов. 1-2). На данном суде истцом является враг, желающий показать Господа лишенным и праведности, и всемогущества, а человека – ничтожным и неудачным плодом недостатка (как говорили первенцы сатаны – гностики). Результат этого процесса уже предрешен крестной победой Сына Божия, но само слушание дела пока еще не закончено. Хотя сам обвинитель уже изгнан с небес и не может клеветать на братьев наших день и ночь (Апок. 12, 10), но на Земле он продолжает состязаться с Создателем, поднимая против Него ереси и расколы. И в нашем сочинении мы попытаемся опровергнуть одно из его обвинений против Создателя – обвинение в немощи и неспособности сотворить мир за шесть обычных дней.
Как и бывает обычно на заседаниях земного суда мы предоставим сперва слово свидетелям обвинения, чьи аргументы будут проверены на прочность, а затем призовем свидетелям защиты. Но мы, конечно, не дерзнем произнести приговор по этому делу, ибо вся судебная власть и на небе, и на земле и в преисподней принадлежит Обвиняемому и предоставлена она Им не нам, а апостольским преемникам, которые на Земле могут вязать и решить силой огнеязычного Духа.
ЧАСТЬ 1. СВИДЕТЕЛЬСТВО ОБВИНЕНИЯ
Глава 1. Библейские ссылки
Главная задача обвинителей заключается в доказательстве того, что Божественно простое повествование Моисея извратить и превратить в свою противоположность, используя аллегорический способ толкования Шестоднева. А для этого требуется доказать, что «и у самого Боговидца Моисея не было мысли считать упоминаемые им „дни“ за астрономические 24 часа»[4]. Поэтому все сторонники примирения Христа и Велиара не покладая рук ищут доказательств того, что само слово «день» (по-еврейски, יום – йом) «означало и день, и период времени». Причиной этого, по мнению о. Стефана, было то, что «Книга Бытия написана языком своего времени, языком пастушеского народа, когда понятия людей и их речь были достаточно ограничены. Семитический язык начала второго тысячелетия до Р. Х. был так беден словами, что часто одно слово выражало несколько понятий» И из этого он делает совершенно дичайший вывод. – «Если бы Боговидец Моисей жил в наши дни, то он записал бы то, что ему было открыто Богом, совсем иными понятиями»[5]. – Что тотчас вызывает законный вопрос: «кому мы должны больше верить – о. Стефану или Господу, Сказавшему „скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет“ (Лк. 16, 17)?»
На утверждение о. Стефана замечательно ответил свящ. Константин Буфеев: «Как бы ни казалось кому-либо, что древнееврейский язык „беден словами“, элементарная научная добросовестность должна заставить автора подобных заявлений заглянуть в словарь и проверить значение слова „йом“. Проделав эту нетрудную работу, всякий может убедиться, что в „Иврит русском словаре“ Ф. Л. Шапиро слово „йом“, употребляемое в единственном числе, означает „день“, но никогда не „период времени“. Второе же значение встречается в древнееврейском языке (как и в русском и во многих других языках) лишь во множественном числе, когда „дни“ – „ямим“ или „омот“ – означает „время“. Достаточно сравнить с церковно-славянским выражением „во дни оны“, тождественным по смыслу с выражением „во время оно“. Таких примеров не мало и в светской литературе: тургеневское „во дни сомнений, во дни тягостных раздумий“ означает „во время“, пушкинское „во дни печальные Великого поста“ – также. Во всяком случае, контекст фразы: „И бысть вечер и бысть утро, день един /йом эхад/“ (Быт. 1, 5) – никак не позволяет трактовать слово „йом“ как „период времени“, но однозначно лишь как „день“».
Однако эволюционисты не оставляют попыток найти в Писании случая употребления этого слова в значении, исключающем буквальное его понимание. Сами эти попытки, конечно, являются признаком слабости их позиции. Ведь если бы она была достаточно крепка, не нужно было бы углубляться в длительные и неблагодарные поиски. Но рассмотрим те примеры небуквального употребления слова «день» (в единственном числе), найденные эволюционистами. Наиболее масштабный список цитат «подтверждающих» это мнение приведен еще у А. П. Лопухина и с тех пор ничего более серьезного найдено не было. Вот его слова: «Всем известно, что по-еврейски слово йом может означать и действительно означает во многих местах св. Писания неопределенный период времени (Быт. 2, 4, 17; Лев. 7, 35-36; Втор. 9, 24; 31, 17-18; 32, 7; Пс. 2, 7; Ис. 34, 8; 63, 4; Иер. 46, 10; Иоиль 2, 31; Ам. 3, 14; Зах. 14, 9; Мф. 10, 15; 12, 36; Ин. 8, 56; Рим. 2, 5; 2 Кор. 6, 2)»[6]. Сразу стоит заметить, что Новый Завет написан на греческом языке и цитаты из него не могут ничего сказать об том, какое значение имеет еврейское слово «йом», а потому и приведение их доказывает лишь слабость позиции автора!