Даниил Старчуков – Уроки французского (страница 7)

– Просто будь собой, – сказал он. – Скажи что-то простое. Спроси, что она делает, или похвали её. Главное – начни разговор.

Я посмотрел на Мартина, и его уверенность слегка приободрила меня. Мой взгляд снова устремился к той девушке, и в груди что-то дрогнуло – тонкий трепет надежды и страха одновременно. Она всё ещё позировала, её улыбка была такой естественной и беззаботной, словно светила в сумерках парка.

Но вдруг страх обрушился на меня с новой силой. Мои пальцы задрожали, сердце забилось чаще, и я понял – я не могу остаться здесь.

–Нет, уйдём отсюда, сказал я.

Желание бежать охватило меня целиком. Я больше ничего не хотел – ни слов, ни смелости, ни даже присутствия в этом парке.

Когда мы начали уходить, какая-то невидимая сила тянула меня обратно, словно магнит, заставляя сердце биться сильнее. Я почти не обращал внимания на слова Мартина – они казались пустым шумом, фоном, который я не мог услышать.

Вернувшись домой, я сразу же заперся в своей комнате. Отказался от ужина, от любых разговоров – мои мысли были только о ней. Когда дом погрузился в тишину и все легли спать, я остался один на один с собой. Лёжа на кровати и глядя в потолок, я ощущал, как моя душа горит – одинокая, пылающая, словно погружённая в холодный свет луны, освещавшей моё одиночество.

Всё произошло так быстро и сумбурно, что я до сих пор не мог понять, что именно со мной случилось. Этот миг, эта встреча – они оставили неизгладимый след в моём сердце, заставив меня почувствовать себя одновременно живым и потерянным.

ГЛАВА 5 «ТЕНЬ ВОДЫ»

Всю ночь я ворочался в постели, не в силах прогнать её образ. Таинственная незнакомка из парка будто поселилась у меня в голове – её тень скользила за мной даже в темноте, когда я закрывал глаза. Утро встретило меня тяжёлым параличом: тело одеревенело, в висках стучало, а во рту стоял противный привкус, будто я перебрал накануне.

С трудом поднявшись, я побрёл в ванную. Ноги подкашивались, будто после долгой болезни. Облокотившись о раковину, я встретился взглядом со своим отражением – бледное лицо с синевой под глазами выглядело так, словно за ночь я постарел на десять лет. Ледяная вода не принесла облегчения, только заставила вздрогнуть.

На кухне царила предрассветная тишина. Я налил себе кофе – чёрного, крепкого, без сахара – и машинально отрезал кусок бекона. Еда казалась безвкусной, но я жевал методично, будто это могло вернуть меня к реальности.

Вдруг скрипнула дверь.

– Доброе утро, – прозвучал сонный голос.

Мама стояла на пороге в растрёпанных рыжих кудрях, с тёплым одеялом, накинутым на плечи. Я лишь кивнул в ответ, не в силах разомкнуть губы. Она, кажется, сразу поняла моё состояние – молча прикрыла дверь и вышла на балкон, оставив меня наедине с самим собой.

Окончив завтрак, я машинально сполоснул кружку. Вода смыла кофейный налёт, но не очистила моё сознание. Я медленно направился в свою комнату, где царил привычный беспорядок: кровать не была заправлена, тетради лежали разбросанными по столу. Усевшись за компьютер, я запустил его. Он загружался мучительно долго, будто издеваясь надо мной. Пока система загружалась, я зашёл в интернет и начал читать сообщения. В основном это были новостные публикации. Прочитав пару строк, я снова перевёл взгляд на экран.

Пальцы сами потянулись к поисковой строке. Город, возраст, семейное положение… Полторы тысячи результатов. Сердце ёкнуло, и, не замечая того, я начал грызть ручку.

Я начал просматривать анкеты девушек. Все они были очень красивыми – некоторые не очень, – но ни одна из них не напоминала ту самую, которую я встретил в парке. В голову закралась мысль : может, девушка из парка была приезжей, или, возможно, она уже была замужем, или у неё просто нет профиля. Эти дурные мысли начали меня угнетать.

За стеной раздались тяжёлые шаги отца. Каждый его шаг отдавался в висках, будто отсчитывая время, потраченное впустую. Два часа бессмысленного скроллинга. Две тысячи просмотренных глаз, губ, улыбок – и ни одного похожего.

Откинувшись на спинку кресла, я уставился в потолок, погружённый в тягостные размышления. Внезапно резкий звук уведомления нарушил тишину комнаты. На экране всплыло сообщение от Николя:

– Привет! Идёшь сегодня на тренировку?

Я мысленно выругался – совсем забыл о плавании. Пальцы привычно вывели ответ:

– Да, конечно.

– Окей, – почти мгновенно пришёл ответ. – Жду на обычном месте.

Собираясь вернуться к бессмысленному скроллингу, взгляд случайно зацепился за время в углу экрана – до тренировки оставалось меньше часа.

Резко поднявшись, я направился в ванную, но в дверном проёме столкнулся с массивным препятствие.

– Доброе утро, сын, – раздался низкий голос.

Отец. Сегодня мне особенно не хотелось его бурных объятий, но протестовать было бесполезно. Его мускулистые руки сомкнулись вокруг меня с медвежьей силой, а коротко стриженая щетина оставила на коже ощущение наждачной бумаги.

Попытки вырваться только усиливали хватку. Я попытался оттолкнуть его, но вскоре не выдержал и выругался:

– Да ё-моё, отпусти! Я на тренировку опаздываю!

Отец начал передразнивать меня противным голосом:

– Какая тренировка? Сегодня же воскресенье!

– Да блин, отпусти! Задрал уже! Хватит хватать!

Я пытался вырваться, но безуспешно – чувствовал себя птицей, попавшей в мазут.

– Отпусти! – повысил я голос.

И как луч света в темноте, на помощь пришла мама. Она вышла в коридор и строго крикнула:

– Что за фигня, Марк? Немедленно отпусти сына!

Стоя сердитая, с полотенцем в руках, она взглянула на отца. Хватка ослабла, и он начал оправдываться.

Мои щёки пылали, дыхание было учащённым. Повернувшись спиной к отцу, я почувствовал лёгкий пинок. Уже собирался ответить тем же, но в коридоре остались только мы. Мама недовольно покачала головой и ушла по своим делам.

Я быстро забежал в ванную, взял полотенце, затем вернулся в комнату и достал из комода плавательные очки, шапочку и плавки. Через пару секунд я уже стоял у двери.

Мама вышла в прихожую и поцеловала меня в щёку. На душе сразу стало легче. Я открыл дверь, помахал ей на прощание, а она в ответ перекрестила меня. Так я и оказался на улице.

Я сразу же ускорил шаг и почти пришёл вовремя – опоздал всего на несколько минут. Николя уже стоял на остановке: его светлые, белокурые волосы и голубые глаза выделялись на фоне окружающих. Сегодня его лицо было мрачноватым, хотя обычно он был добродушен и жизнерадостен. Когда я подошёл, то заметил, что что-то изменилось: взгляд Николя стал более расслабленным и довольным.

Я крепко пожал ему руку, и мы быстро направились на тренировку. Мы сразу же начали бурное общение. Со стороны это выглядело скорее как пулемётная очередь – Николя очень любил болтать, это была его страсть.

– Что-то ты сегодня не в духе, – спросил я.

– Да так, с отцом вчера повозился, – пожал плечами Николя. – Весь день помогал – то мешки таскали, то забор чинили. А вечером как обычно: «Лентяй, мог бы и лучше».

Я кивнул. Его отец действительно был человеком требовательным, помешанным на контроле.

– Ладно, забей, – махнул рукой Николя и тут же перевёл разговор на вчерашний матч, заговорив быстро и оживлённо, как всегда. Через какое-то время мы уже были у тренировочного комплекса.

Переступив порог раздевалки, мы сразу ощутили характерный запах едкой хлорки, смешанной с устойчивой сыростью.

Слепящие лампы под потолком заливали помещение неестественно ярким, холодноватым светом, который отражался от глянцевой плитки, создавая эффект стерильной чистоты. По полу растекались многочисленные лужицы – следы предыдущих посетителей, оставлявшие неприятные холодные ощущения при каждом шаге. Повсюду виднелись мокрые следы от полотенец и хаотичные брызги. Я присел на скамейку, порылся в сумке – и с досадой осознал, что забыл тапочки.

– Бля… – вырвалось само собой.

Николя, в полураздетом состоянии, поднял брови:

– Что стряслось?

– Тапки забыл, блин. Сегодня вообще из рук всё валится.

– Тапочки забыл? – переспросил он.

Я кивнул.

Переодевшись, я случайно коснулся мокрого пола. Он действительно был мерзким – ледяная вода просачивалась между пальцами ног. Я шёл, как пингвин после инсульта.

После душа мы попали в просторный зал. В нём эхом разносились голоса нашей команды, создавая живую атмосферу предстоящей тренировки. Огромная гладь бассейна была без единой волны, словно поверхность воды накрыли прозрачным стеклом – идеальная зеркальная гладь отражала свет потолочных ламп и мерцание плитки по краям. Ребята уже разминались у бортиков: кто-то лениво болтал, свесив ноги в прохладную воду, позволяя каплям ритмично стучать о поверхность, кто-то игриво швырял в товарищей мокрое полотенце.

В воздухе витала особая пред тренировочная расслабленность – лёгкое волнение и ожидание, когда все знают, что тренер скоро появится, но никто не спешит нарушать эту спокойную паузу, наслаждаясь моментом перед началом работы.

Тренера ещё не было, но в воздухе уже витало напряжение, которое всегда предвещало его появление. В раздевалке стихли разговоры, кто-то невольно выпрямил спину. Из коридора донесся характерный скрип подошв его фирменных ботинок. Шаги звучали неспешно, с каждым звуком становясь громче.

Мы автоматически выстроились в шеренгу, плечом к плечу. Николя незаметно поправил плавки, а Себастьян быстро сунул полупустую банку энергетика за спину. Дверь распахнулась, и в зал вошёл Этьен Бонне – наш тренер, наставник и в каком-то смысле второй отец.