Даниил Старчуков – Уроки французского (страница 17)

– Не знаем, —ответил кто-то из наших.

– Не понял. В смысле не знаем? – тренер посмотрел на нас.

Себастьян, недолго думая, выдал:

– Мы его в лесу нашли! Решили просто… над Николя прикольнутся.

Тренер поморщился, будто укусил лимон.

– Выбросьте эту гадость.

Луи послушно взял лифчик и вышел за дверь. Как только Бонне скрылся на втором этаже, он тут же вернулся и засунул трофей под подушку Николя.

Мы ещё немного потрепались, но вскоре всех вырубило – похмелье и уборка сделали своё дело.

Я очнулся уже ближе к вечеру, когда в комнату ввалились Николя, Виолетта и Таль. Таль сразу подошла ко мне и прошептала на ухо:

– Ты мой лифчик не видел?

Я покраснел и так же тихо ответил:

– Он… под подушкой у Николя.

Таль моментально рванула к кровати, вытащила своё бельё и, сгорая от стыда, умчалась в ванную. Виолетта хихикнула, а потом бросила на нас с Николя многозначительный взгляд.

Таль вернулась и плюхнулась рядом на кровать, устроив мне импровизированный показ своих фотографий. На некоторых, к моему удивлению, красовался и я – то пьяно улыбающийся, то спящий с открытым ртом.

– Серьёзно? – я поднял брови так высоко, что они почти скрылись в волосах.

– А, что нельзя было? – она фальшиво надула губы, делая невинные глазки.

Я театрально вздохнул и кивнул с таким видом, будто мне только что объявили смертный приговор. Таль рассмеялась, а потом внезапно перешла в атаку:

– Ну так что, мистер Матисс, какие планы на вечер?

– Хм… Спать, – пробормотал я, нарочито зевая.

– Так не честно! Это же наша последняя ночь! – она принялась тормошить меня, пока я не сдался.

После этой адской трясучки я предложил ей чая, и только после этого Таль наконец оставила меня в покое. Я наконец-то залёг в соцсетях, но ни Мартин, ни Мадлен не написали ни строчки. "Ну и ладно ", – подумал я, хотя на душе скреблось неприятное чувство – будто меня вычеркнули из их жизни.

К семи вечера наша ватага выползла из кубрика. Тренера Бонне и след простыл – видимо, в последние дни он махнул на нас рукой.

За воротами нас ждала невероятная толпа, собравшаяся вокруг гигантских брусьев, уходящих в темнеющее небо. Мы попытались пробиться сквозь людское море, но нас отбросило назад, как волной.

– Эй, па-ани! – донёсся сзади знакомый голос.

Таль явно хотела крикнуть "парни", но язык заплелся. Мы обернулись и увидели, как она машет нам из толпы, пытаясь пробиться ближе.

Таль металась в людском потоке, как пингвинёнок среди ледяных волн. Казалось, вот-вот она прорвётся – и тут новая волна отбрасывала её назад. Когда в пятый раз она мелькнула в трёх шагах от нас, я не выдержал.

– Жди здесь! – крикнул я Луи и рванул вниз с пригорка.

Толпа сомкнулась вокруг, как морской циклон. Внутри, которого – мелькнула знакомая женская рука, зажатая между людей. Я вцепился в запястье и дёрнул ее на себя.

– А-а-ай! – Таль вылетела пробкой. Мы грохнулись на землю. Я приземлился на копчик, а она – на меня, рассыпая вещи из рюкзака: – Матисс, прости! Я не хотела! Честно!

Голос дрожал, чёлка была взъерошена. В огромных глазах – искренняя тревога. Я не выдержал – фыркнул, потом захохотал, валяясь на влажной земле. Луна подсветила её брови.

– Ты чего смеёшься?! – она смотрела озадаченно, её взгляд смешил ещё больше.

Я встал, отряхивая джинсы посматривая на нее. Под моим взглядом её уши порозовели. – Ты это чего? – прошептала она, теребя молнию ветровки. – Ничего. Просто… – я поймал её руку, – чтоб снова не потерялась.

Прокладывая путь, я обернулся: – Кстати, ветровка – огонь. Яркая, как твой рюкзак. Тебя в темноте за километр видно.

Она потупилась, сжимая мои пальцы: – Спасибо… – шёпот едва пробился сквозь рёв толпы.

– А если честно, – я внезапно остановился посреди людского потока, – ты сейчас особенно красива.

Таль подпрыгнула, словно наступила на раскалённый уголёк, а потом улыбнулась так, что на щеках проступили ямочки. Она открыла рот, но я опередил: – Что у тебя в рюкзаке? Целый склад, кажется!

Она рассмеялась, поправляя рукав жёлтой ветровки: – Огромный плед и термос. – Термос? Серьёзно? – Замёрзнешь тут же без чая! – она выдохнула облачко пара в морозный воздух.

Когда мы взобрались на горочку компания уже была в сборе. Даже Николя с Виолеттой, делали вид, что не держатся за руки. – Погоди, ты откуда? – удивлённо посмотрел я на Виолетту. – Я же с вами всё время была! Ты чего, Матисс? – она фыркнула. Я задумался – действительно, после чаепития с Таль она не уходила.

Вдалеке брякнули гитарные струны. Я обернулся на звук, а Таль прижалась плечом. У костра вожатые заводили итоговую речь смены. Кто-то сунул мне сигарету – я покачал головой. Мы молча смотрели на луну в чёрном небе, на звёзды, на факел в руках вожатого – тот плясал во тьме, как золотая искра.

Когда пламя факела коснулось хвороста, огонь взорвался синим всполохом – будто глотнуло жидкого азота. Потом оно зашипело, завыло и перекрасилось в привычный рыжий цвет. Жар костра отогнал людей. Искры взлетали к звёздам, треск поленьев сливался с гитарой. Мы стояли плечом к плечу, когда Таль вдруг прошептала:

– Красиво…

– Да, – кивнул я, чувствуя, как её пальцы сжимают мою руку.

Гитара запела глубже – струны вибрировали сквозь треск поленьев, вытягивая из темноты знакомый мотив. Кто-то подхватил её из круга, и круг костра ожил. Жар волнами лизал лица, заставляя людей снимать шапки, отступать, потом снова придвигаться ближе, протягивая ладони к огню. Парнишки вразвалочку били в ладоши, девчонки кружились, сплетаясь руками, – тени их прыгали по деревьям, как великаны.

Себастьян вдруг рванул с разбега через пламя – подошвы его кроссовок на миг вспыхнули оранжевым. Толпа взревела:

– С ума сошёл!

– Холодно же! – орал он в ответ, отряхивая дымящиеся штаны.

Я не выдержал и тоже решил рвануть вперёд через огонь. И когда я уже хотел это сделать, пламя вспыхнуло прямо передо мной. Секунда страха и сомнения – и вот я уже в воздухе, искры пламени стали обжигать меня. Когда я приземлился, от моей одежды исходил пар, куртка немного деформировалась из-за высокой температуры. Себастьян подошёл ко мне и дал пять.

– Похоже, тебя тоже немного подпалило, – сказал он, помогая мне подняться.

Мы бегом вернулись к нашей группе, но Виолетты и Николя уже не было. Таль сказала:

– Парни, это было потрясающе!

Её глаза блестели от восторга. Себастьян, стоявший рядом, смотрел на людей, присоединившихся к нашей опасной забаве.

– Ну ничего вы даете, – сказал он, повернувшись к нам, – а где Виолетта и Николя?

– Похоже, рыжая бестия решила съесть нашего непутёвого друга и увела его куда-то, – рассмеялся кто-то.

После этих слов. Таль посмотрела на меня:

– Матисс, проводишь меня до дома?

Я, не раздумывая, согласился. Подойдя к парням, чтобы попрощаться, я заметил, что они уже достали бутылку вина и распивали её. Таль сразу отказалась, сказав, что хочет запомнить этот день.

Когда я попрощался, Таль поймала мою руку. Её улыбка в лунном свете напоминала раскрытый бутон лилии. На душе стало легко, будто кто-то вынул камень из груди. Мы отдалились от шумного костра, и её жёлтая куртка пахла опавшими листьями и чем-то бесконечно родным.

Мы отошли от шумной толпы, и её жёлтая куртка мелькала передо мной, как последний осенний лист. Гитара замолкла где-то вдалеке. Вокруг не было ни души. В тишине я услышал, как стучит её сердце. Таль вдруг остановилась.

– Матисс, я.… – она закусила губу, сжимая мои пальцы. – Я тебе нравлюсь?

Вопрос повис в воздухе, как искра от костра.

– В каком смысле? – пробормотал я, хотя прекрасно понял.

– Вот дурак, – она фыркнула, и её глаза наполнились влагой. Он отвернулась, шепча так тихо, что слова тонули в темноте: – Как девушка…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.