Даниил Широков – Становление Человека (страница 23)

— Но боги слепы, — вдруг продолжил я. — Я знаю, насколько они бесчувственны и попросту бесчеловечны. На Земле, в сказках и преданиях, всё обстоит именно так.

— Видимо, не так уж и сильно мы отличаемся от наших коллег из далёкого прошлого, — протянул Энди. — Да, ты прав. Всем было, откровенно говоря, плевать на трагедию бога смерти. Когда они призвали того на суд, его рассудок помутился. Осознав, что же всё-таки натворил, он вновь спрятал лицо за маской и начал винить от ярости самого себя. Он… Не нашёл слов, чтобы выразить свои чувства. И взглянув на себя в зеркало, сошёл с ума окончательно. Бог жизни бился запертой в клетке птицей, пытаясь вразумить брата. Но он не слушал. Его душу захватила ненависть — к миру, что так жесток и несправедлив. К самому себе, за естество, за сущность самой смерти.

— И что он сделал? — саркастично улыбнулся я. — Сожрал всю планету?

— Всё… Сложно. Я рассказал тебе о смятении, о так и не начавшемся суде, о нарушившем правило боге смерти и о его собрате, но ведь время идёт не только для высших существ. В мире смертных, далеко от деревни, где родилась прекрасная дева, путешествовал Герой. Простой человек, сильный человек. Олицетворение добра, по крайней мере, в наших реалиях. Его сердце, как и в случае с богом смерти, принадлежало той девушке. Получив известие о её гибели, он повернул назад, оставив дорогу приключений. Вернувшись из дальнего края, он пришёл в ту деревню, и крик его было слышно по всему миру. Ярость и гнев, которые не на ком было сорвать. Боль, от коей нельзя было найти лекарства. Боги, посовещавшись, рассказали Герою о том, кто повинен в смерти его любви.

— Даже так, — хохотнул я. — Я начинаю подозревать, что ты выдумываешь на ходу.

— Думай, как тебе будет угодно, — пожал плечами Энди. — Рассказ мой правдив, вплоть до последнего слова. Они встретились у большого озера. Две полые души, два разума, сошедшие с ума от горя. Герой не понимал мотивов бога смерти, а тот попросту отказывался что-либо объяснять. Лишь взгляд, один блеск глаз рассказал человеку всё, что было нужно. И лицом к лицу не дрогнул тот Герой, потому что увидел у бога ту же тоску и ту же боль. Плюнув на мировой порядок, на саму суть вещей, смертный сумел выстоять в поединке. Там, у горного озера, он лишил бога смерти жизни. Однако даже это не вернуло покой Герою. Чтобы позабыть всё, что случилось в его короткой жизни, он посмотрел в своё отражение на водной глади, взглянул в свои глаза, пытаясь свести себя с ума окончательно. Эти действия привели к… Интересным последствиям. Человек свёл с ума не душу, но плоть. А вот разум остался прежним. Пустым. Тогда Герой посмотрел в ту бездну, что открылась, едва он покинул тело. Он постарался найти там проблеск света, хотя бы возможность уместить в себе весь тот ужас, всю боль, страх и отчаянье, сковавшие ненавистную оболочку. И не сумел.

Я молчал, ожидая, чем же всё закончится. Энди тяжело вздохнул, отвернулся от меня и переместился уже в упор, глядя, кажется, в глаза.

— Но Герой был лишь человеком, — протянул офицер бездны. — И тогда… Подняв маску бога смерти, он занял его место. И вот тогда его разум треснул. Вместе с отражением на воде. Всё-таки сойдя с ума, человек отпустил все чувства, кроме ненависти, общей с его врагом. Не найдя слов, чтобы выразить её, он поднялся на суд, к богам. И сожрал весь мир, уничтожив и людей, и высших существ. Практически все пали от его руки, пока не пришёл черёд брата. Бог жизни, не в силах остановить опустошённого бога смерти, покинул планету, исчезнув в космосе. Именно он дал Герою, ставшему божеством, прозвище. За всё, что тот сделал, за всех, кого он убил в холодной ненависти.

— Палач, — кивнул я. — Так вот кем был Абаддон. Кажется, за всё это время он сильно изменился.

— О да, — кашлянул Энди. — Но кое-что он сделал прямо перед своей гибелью. Наверняка Абаддон предвидел, чем окончится ваш поединок. И попросил меня заменить его на время прямого столкновения…

— О боги… — едва не вскрикнул я, осознавая. — Он уничтожил весы! Чтобы люди стали свободны от баланса, чтобы обрели выбор… Он… Он сделал что-то хорошее! Какого ж чёрта, Энди?! Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

— Прости. Абаддону никогда не нравилось принуждать кого-то к чему-то, — вновь вздохнул офицер бездны. — И наверно, в тебе он тоже увидел себя из прошлого, Джон. Героя, желающего спасти всех. Хранителя, освободившегося от оков, запрещавших чувствовать. Тебе казалось, что Абаддон принёс лишь боль и страдания. Теперь ты знаешь, кем он был и что им двигало. Моя роль — просто передать тебе информацию. И я рад, что ты увидел в ней то, что следовало.

— Да-да, «показывающий путь», — хмыкнул я, отходя от шока. — Я не позабыл значение твоего имени, Энди. Не волнуйся. Поверить не могу, что мой заклятый враг оказался… Ну, не злом во плоти, каким я его считал. То, что ты рассказал здесь, Энди, меняет многое, если не всё. Однако, у меня всё ещё остались вопросы.

Пауза. Слишком короткая, чтобы придти в себя, и слишком долгая, чтобы привести ситуацию в неловкость.

— Как вы двое стали служить в рядах бездны? — спросил я. — Хотя это, наверно, история куда длиннее и старее, чем та, что ты мне тут выложил.

— И для неё ещё не время, — кивнул Энди, перетекая в сторону выхода. — Мне пора, Джон. Надеюсь, ещё встретимся. Прощай.

— Прощай, Энди, — помахал я рукой с кровати, и существо исчезло, едва оказавшись в коридоре. — Ну и в интересном же мире мы живём. Хорошие времена… И для плохих, и для хороших людей.

Отыскав под кроватью тапочки, я покинул комнату, притворив дверь. Прошёл мимо других помещений, спустился по лестнице в общий зал таверны. За барной стойкой, протирая кружки, стояли две девушки. Отогнав мигом прибежавшее напряжение от дежавю, я вышел из заведения, оказавшись на улице, полной людей. Странный запах гари привлёк внимание, и взгляд заметил в ближайшем переулке гору меховых костюмов, полыхавших ярким пламенем. Вокруг них хлопали в ладоши дети и улыбались взрослые. В опустившихся сумерках это смотрелось как некий шаманский обряд, но я лишь ухмыльнулся. Они праздновали освобождением Атмоса, возвращение тепла и жизни на планету. Свистом подозвав Грома, я выбрал место назначения. Волколак попытался вновь облизать всё лицо, поэтому пришлось потратить ещё пару минут, чтобы угомонить его.

Поправив то, что осталось от рубашки, я повернул направо, проходя по главной улице. Меня даже узнали, пару раз попытавшись заключить в объятья, но получали мягкий отказ. Таким макаром мы с Громом сумели добраться до массивных двойных дверей, поставленных аккуратно у стены. Проход во дворец был открыт для посещения, но площадь прямо у здания пустовала. Лишь двое стражников в лёгких доспехах, уважительно кивнувшие мне, несли караул у входа. Пройдя мимо служивых, я попал во всё тот же тронный зал. Однако кое-что тут поменялось.

Кристалл, освещавший всё синевой, остался на месте. Но теперь всё пространство освещали светлячки, парившие у колон. Туда-сюда сновали разные личности, то с подносами, то со снаряжением. Видимо, переносили то, что осталось после Рагнара. Трон князя, кстати, был занят. Там сидел Орион, о чём-то бурно споривший с Исполнительницей Желаний и, кажется, знакомым мне бюрократом. Казначей, верно? Судя по длинному свитку в руках, он самый.

— Я не помешаю?

— Джон, — кивнула моя знакомая.

— Хранитель, — кашлянул Орион. — Вы свободны, Лаплас. Я жду отчёт через три дня, не забудьте.

— Да, конечно, — засуетился мужичок, даже не взглянув на меня. Спустя мгновение он покинул дворец через главный вход.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил лорд.

— Нет-нет, — отрицательно покачал я головой. — Пришло время покинуть ваш мир. Для этого мне было сказано отыскать свою подругу.

— А-а-а, — протянул Орион. — Тогда… Прощайте, Джон. Для меня было честью сражаться рядом с вами. И спасибо вам, от всего мира и от человеческого рода.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся я. — Передайте мои наилучшие пожелания предводителю гномов и одному седому стражнику, что охранял внутренние ворота этого города. А теперь… Нам пора.

— Поняла.

По щелчку пальцев Исполнительница Желаний открыла портал, первая забежав в него. Помахав на прощание восседавшему на высоте Ориону, я с Громом проследовал за ней. Немного свистоплясок из калейдоскопа всех оттенков чёрного и серого — и мы на месте. Правда, не там, куда нужно было. Вокруг развернулась полянка, а вдалеке виднелся всё тот же… Город в горе. Зажжёные факелы на стенах, маленькие точки суетившихся людей. Почему-то вспомнился седой страж, которого я всё-таки не навестил. Что ж… Прости же меня, старик. Заочно, так сказать.

— Почему мы ещё на Атмосе? — выгнул я бровь.

— Мне хотелось поговорить наедине, — протянула моя знакомая. — А на Гео ты тут же убежишь к своим товарищам. Извини, Джон.

— Ладно, ладно, — вздохнул я, присаживаясь на мягкую травку и пуская в воздух светлячок, разогнавший наступившую тьму. Гром, рыкнув что-то невнятное, улёгся рядом. — Я весь ваш, мисс.

— Что тебе рассказал Энди? — выпалила она, встав прямо надо мной.

— Хэй, полегче, — немного удивился я. — Историю. Рассказал историю о прошлом Абаддона.

— Всю? — уточнила она.