Даниил Широков – Наблюдатель (страница 114)
— Если бы ты только пришёл немного раньше… — прошептал мужчина, сжимая кулаки. — А, чёрт! Да, Арт. Я хочу сбежать. В праве ли ты судить меня? Не думаю.
— Я и не сужу. Я хочу помочь.
— Тогда какой план? Сразиться с жнецом? Ещё более глупая идея, чем наша дуэль.
— Ты говорил о чести, Сангвин. Может ли быть честь больше той, что я предлагаю? Даже если мы погибнем — мы умрём, пытаясь спасти тех, кто ещё может быть спасён. Даже если мы умрём, мы подступим на шаг к счастливой концовке. Для тебя, для меня — для всех.
Император замолчал, раздумывая над словами Арта. Конечно, Сангвин прикрывался честью, чтобы спрятаться от своего прошлого, но она не была для него пустым звуком. Как и для самого Арта. Поход против жнеца, задуманный парнем, был чистой воды суицидом, но… Но он однозначно был высочайшей честью для воина, когда-то называвшего себя героем. Умереть, спасая мир. Не такое уж и плохое завершение долгой истории для императора. Альтернатива, которую отказывался принимать Сангвин, теперь виделась ему последней ниточкой, что могла привести его к прощению, о котором он так мечтал. Он хотел, чтобы его простили те, кого он не смог защитить. И те, чьи жизни он разрушил в порыве ярости и мести.
Если его семья сейчас смотрела на него с небес, то она явно хотела, чтобы Сангвин принял предложение Арта.
Хмыкнув, Сангвин протянул руку, закованную в металл, парню.
— Давай попытаемся, малец. Никогда не знаешь, что на самом деле упускаешь, попросту отказываясь от возможностей, предложенных судьбой.
— Добро пожаловать в орден без имени, — кивнул ему Арт, пожимая ладонь. — Я не могу гарантировать хэппи-энд. Но обещаю, что каждый в моём ордене заслужит своё прощение.
— Тебе надо избавиться от пафоса, если хочешь и дальше быть похожим на Фолла, — улыбнулся в бороду Сангвин, выдыхая. — А-а… Даже как-то легче на душе стало. Твой язык ещё сильнее твоего меча, малец. Или мне теперь называть тебя главой, а? Вха-ха-ха!
Они рассмеялись, глядя друг другу в глаза. Кирагас, осторожно подошедший сзади, обеспокоенно посмотрел сперва на Арта, а затем и на Сангвина. Только что всерьёз сражавшиеся насмерть люди сейчас стояли и хохотали, будто старые приятели. Конечно, они не были знакомы столь близко, но понимания одного другим было достаточно, чтобы скрепить узы, возникшие, буквально, на пустом месте. Эта удивительная черта любого главного героя — находить друзей во врагах… Неизвестно, что может быть ещё банальней, чем она. Глупо? Вероятно. Наигранно? Вот уж нет. Сангвин и Арт понимали друг друга настолько, насколько только мог понять один потерявший надежду человек другого.
Никогда не поздно измениться. Вот это — ещё банальней, чем находить во врагах друзей.
Но что-то никогда не меняется, как бы противоречиво это не звучало. И это что-то — жанр этой истории.
Император дёрнулся, изо всех сил отталкивая от себя Арта. Парень, не ожидавший подвоха, отлетел на несколько метров прочь, группируясь в полёте, чтобы приземлиться на ноги. Он услышал свист стали, но потерял на миг Сангвина из виду, поднимаясь, чтобы тут же отыскать взглядом его… И ещё одну фигуру, всадившую в спину императора длинный серый клинок, испускавший эфир того же цвета. Округлив глаза, Арт бросился вперёд, толком не разглядев нападавшего. Кирагас, стоявший рядом, упал на мокрую землю, не в силах поверить тому, что видел перед собой.
Когда Арт подбежал к императору, тот остановил его жестом, глядя на фигуру, чьё лицо было скрыто чёрным плащом.
— Этого… Этого не может быть… — прошептал Кирагас.
— На сцену… Выходит… Герой… — хмыкнул Сангвин, и кровь хлынула с его рта, выплёскиваясь на землю. Император побледнел, а фигура, оставив в его теле клинок, отступила, снимая капюшон.
Простое, спокойное лицо, замызганное каплями чёрной крови. Короткие тёмные волосы шевелил ветер, вернувший себе прежнюю силу. Серый и каштановый вращались в глазах, выражавших лёгкое разочарование. Взгляд этого человека был по-прежнему острым, цепким, почти хищным — таким, каким его запомнил Арт. И каким не наблюдал уже давно… После его смерти.
Первый герой выпрямился, взмахнув рукой. Пространство вокруг них исказилось, затуманилось — сквозь образовавшийся купол виднелись силуэты, покинувшие Иккар. Среди них выделялись две женские фигуры, что бежали впереди всех. Одна — в тёмной робе Легиона, другая — в бежевом пальто. Наблюдатели покинули свой пост, осознав, что что-то с происходящим перед стенами было не так. Фолл предвидел это — поэтому наложил на небольшой квадрат Купол Тишины, полностью отрезав от остального мира его, Арта и Сангвина. Кирагас, корчась от боли в раздробленном колени, принялся колотить по пузырю с обратной стороны. Эльф что-то кричал, но его не было слышно.
Арт сдерживал слёзы, рвавшиеся наружу. Множество чувств смешались в одно непонятное, немыслимое. Положив руку на рукоять клинка, парень обратился к первому герою:
— Отойди от него.
— Как скажешь, — легонько вздохнул Фолл, вынимая оружие из груди императора. Тот рухнул там же, где стоял.
— Сангвин! — бросился к павшему герою Арт, приложив ладонь ко вспоротой рубашке, от которой растекалась во все стороны чёрная кровь. Подняв голову, парень закричал, надрываясь. — За что, Фолл?!
— Оказываю честь бывшему товарищу, — пожал плечами тот, встряхивая клинок, чтобы очистить лезвие. Несколько видов эфира, смешавшихся в сером, временами вспыхивали вокруг его силуэта. — Судя по всему, у тебя на это не хватило духа.
— Твою мать… — выругался Арт, возвращаясь взгляд на умиравшего императора. — Мы ведь… Уже договорились… Мы пообещали…
— Обещание в силе… — хрипло произнёс Сангвин, снимая перчатку. Положив голую ладонь на грудь Арта, в которой бешено стучало стойкое, пламенное сердце героя, он улыбнулся. — Покажи ему… Нет, этому миру… Хэппи… Энд…
Пустота, что болела так сильно внутри Арта, вдруг наполнилась чем-то тёплым и светлым. Сангвин что-то передал ему — и заглянув в себя, парень с содроганием осознал, что это был его дар. Последнее желание императора, его воля и его мощь — всё, что у него осталось, воин передал тому, кто понимал его больше всех. В голове вертелись вопросы, но Арт задвинул их прочь, поднимаясь от бездыханного тела. Эфир в его руках бил горным ключом — и парень чувствовал, что мог делать с ним всё, что пожелает. Изменять форму, объём, концентрацию, перегонять один вид эфира в другой — и всё это с лёгкостью, мгновенно. Выдохнув, Арт обнажил клинок, отозвавшийся гулом в висках.
— Не строй иллюзий, — повернулся к нему Фолл, закинув меч, загоревшийся белым пламенем, на плечо. — Может, ты всерьёз и веришь в то, что на Земле Саша нашёл бы покой. Вот только я знаю, что после такого никто не будет прежним.
— Нихрена ты не знаешь!
— Арт, — выдохнул первый герой, слегка поморщившись от его крика. — Я знаю гораздо больше твоего. Даже то, что ты не знаешь, что можешь познать, я — знаю.
— Значит, вот оно, — развёл руками парень, с озлобленной ухмылкой взирая на того, кого считал своим другом и учителем. — Здесь ты рассказываешь мне, что за план ты приготовил за кулисами. Знаешь, Фолл… — он набрал воздуха, собираясь с силами. — Я до самого конца не хотел тебя подозревать. Не хотел верить, что ты что-то замышляешь, скрываешь от меня нечто важное…
— Зря, — спокойно протянул Фолл. — За то время, что ты пробыл в Крэйне, тебе следовало научиться всего одному — никому здесь нельзя доверять.
— Как ты… — злость, сожаление, отвращение и глубокая печаль слились воедино в словах Арта. — Как ты только мог так поступить? Через что бы ты не прошёл, должны же быть хоть какие-то границы! Должны же у тебя были остаться хоть какие-то честь и достоинство!
— Если жить с честью — ты навечно будешь её рабом. Я отдал всё… — он помотал головой, словно не веря в то, что вынужден был оправдываться. — Я отдал всё, Арт. Всё для победы. Любовь, товарищей, ту же честь — всё в утиль, лишь бы получить хотя бы мизерный шанс. Нет жертв, на которые я не мог бы пойти. И всё же я надеюсь… Что ты меня поймёшь.
— Что ты задумал… — отступая на шаг, сказал Арт, в то время как Фолл двинулся на него с мечом перед собой. — Фолл!
— Я сожалею, Арт, — остановился первый герой. Арт же обнаружил себя у края пузыря, ощущавшегося, будто стена. — Сперва думал, что это будет легко. Что я как обычно с лёгкостью проверну то, что кто-то назовёт бесчеловечным. Но прожив бок о бок с тобой почти год, я начал всерьёз сожалеть о том, что решил сделать. Ты так веришь в то, что я считаю глупостью и лишней тратой времени, так упорно следуешь принципам, рассчитывая с их помощью одолеть любые трудности… Ты совсем не похож на меня, — на этих словах Фолла Арт вздрогнул, прикусив язык. — Однако я слишком много раз испытывал горечь безнадёжности, чтобы отступать.