Даниил Семиков – Дети Хроноса (страница 3)

---

Сначала была темнота. Абсолютная, глубокая, как межзвёздное пространство. Кирин разум плыл в ней, ожидая загрузки интерфейса. Она настроилась на чтение метаданных — безличных строк кода, описывающих структуру эхо-слепка. Так она работала десятки раз.

Но вместо строк кода она услышала голос.

— Привет, Кира.

Она замерла. Голос был спокойный, тёплый, почти ласковый. Так говорят старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.

— Я ждал тебя. Двадцать лет ждал.

Кира попыталась выйти из погружения. Интерфейс не отвечал.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Я вообще никому не причиняю вреда. Это люди причиняют вред себе, а я всего лишь... показываю им правду.

Перед её внутренним взором начало проступать лицо. Молодой мужчина, лет тридцати. Взлохмаченные тёмные волосы. Умные, ироничные глаза. Лёгкая улыбка, от которой у Киры почему-то защемило в груди.

— Ты пришла узнать, что такое «Пантеон», — сказал Кай Морозов. — Я расскажу. Но сначала я хочу задать тебе один вопрос.

Он наклонился ближе. Его голос звучал уже не со стороны, а внутри неё — резонируя где-то в глубине сознания.

— Почему Строганов выбрал именно тебя, Кира? Почему из всех следователей он поручил это дело той, чей отец умер, расследуя «Хронос»?

Кира почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты не знала? — Кай улыбнулся. — О, нам о многом нужно поговорить.

---

Глава 2. Общая точка

Пятнадцать минут истекли.

Лёша стоял над креслом погружения, сжимая побелевшими пальцами край подлокотника. Он видел, как дёргаются под веками Кирины глаза — фаза быстрого сна, признак глубокого контакта. Архивариус уже трижды повторила, что вызывает охрану. Лёша попросил ещё минуту. Потом ещё одну.

А потом Кира открыла глаза.

— Выключи, — сказала она хрипло.

Архивариус нажала кнопку экстренного отключения. Сенсоры на висках погасли. Кира села, и Лёша заметил, что её руки дрожат. За десять лет работы он видел её после перестрелок, погонь и допросов особо опасных резонантников. Она никогда не дрожала.

— Что там было? — спросил он тихо.

— Не здесь.

Она поднялась и, не глядя на архивариуса, пошла к выходу. Лёша двинулся следом, чувствуя, как внутри затягивается холодный узел. Что-то пошло не так. Что-то пошло совсем не так.

---

Они поднялись на поверхность и вышли через служебный вход на технический балкон. Здесь не было камер, только ветер и шум города внизу. Кира встала у перил и долго смотрела на огни. Лёша ждал.

— Он говорил со мной, — сказала она наконец.

— Кто?

— Кай Морозов. Его эхо. Это не просто запись, Лёша. Это полноценное сознание. Он ждал. Двадцать лет ждал, пока кто-то зайдёт в систему с нужным уровнем доступа.

— Но ты же не погружалась. Ты только метаданные...

— Он перехватил управление интерфейсом. — Кира сжала перила. — Я не могла выйти. Он держал меня и говорил. О моём отце.

Лёша замер.

— Твой отец покончил с собой пятнадцать лет назад. Какое отношение к этому имеет Морозов?

— Он сказал, что отец не покончил с собой. — Кира повернулась, и Лёша увидел в её глазах то, чего никогда раньше не видел. Страх, смешанный с яростью. — Он сказал, что отец работал над ранней версией «Пантеона». И когда отказался продолжать, его убрали.

— Это может быть ложью. Ты сама знаешь: эхо-личности манипулируют. Они используют твои страхи, твои воспоминания...

— Он знал детали, Лёша. Вещи, которых нет ни в одном файле. Номер лаборатории, где работал отец. Имя его научного руководителя. Даже кличку нашей собаки.

Лёша молчал. Если эхо Морозова действительно имело доступ к такой информации, это меняло всё. Это означало, что его сознание не было изолировано в архиве. Что он мог проникать в другие системы.

Что он, возможно, вообще не был мёртв.

— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, твой отец работал над «Пантеоном». Допустим, его убили. Но это не объясняет, почему Строганов дал тебе это дело именно сейчас.

— Морозов спросил меня об этом. — Кира поёжилась, хотя ветер был тёплым. — Он сказал: «Почему именно ты?» И я не смогла ответить.

— Может, Строганов хочет, чтобы ты докопалась до правды?

— Или хочет, чтобы я сунулась в «Пантеон» и сгорела, как мой отец. — Кира посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. — Он что-то оставил во мне, Лёша. Не просто информацию. Какую-то закладку. Я чувствую её здесь.

Она коснулась виска.

Лёша подошёл ближе. Взял её за плечи — впервые за много лет позволил себе этот жест.

— Слушай меня. Мы найдём того, кто убил этих людей. Мы выясним, что такое «Пантеон». И мы разберёмся с тем, что Морозов оставил у тебя в голове. Но по порядку. Шаг за шагом. Хорошо?

Кира кивнула. Её плечи под его ладонями были напряжены, как натянутая струна.

— С чего начнём?

— С того, что мы знаем точно. — Лёша отпустил её и достал планшет. — Четырём жертвам загрузили какие-то данные из серверного кластера «Пантеон». Данных больше нет, но есть логи загрузки. Если мы не можем прочитать файлы, может, мы можем найти того, кто их загружал?

— Технический персонал медблока?

— Именно. У нас есть временные метки всех четырёх сеансов. Я пробью по базе, кто дежурил в эти смены.

Кира оживилась. Работа — это было то, что возвращало её к жизни.

— А я пока проверю ещё кое-что. Морозов упомянул номер лаборатории отца. Если она до сих пор существует, я хочу знать, чем она занимается сейчас.

— Только будь осторожна. Если Строганов узнает, что ты копаешь под «Пантеон»...

— Я знаю. Я буду осторожна.

---

Лаборатория номер семнадцать находилась в восточном крыле исследовательского комплекса «Хроноса». Когда-то здесь работал профессор Андрей Ветров — нейрофизиолог, специалист по когнитивным интерфейсам, отец Киры. Пятнадцать лет назад его нашли мёртвым в собственном кабинете. Официальная версия: самоубийство на фоне профессионального скандала. Его обвиняли в фальсификации результатов исследований, и следствие пришло к выводу, что он не выдержал позора.

Кира никогда не верила в эту версию. Но и доказать ничего не могла. До сегодняшнего дня.

Она подошла к двери лаборатории и приложила служебный пропуск. Система пискнула и выдала сообщение: «Доступ запрещён. Требуется уровень допуска "Омега" или выше».

Уровень «Омега». У Киры был «Сигма» — на две ступени ниже. Она могла заходить почти во все помещения корпорации, но не в это.

— Ветрова? Что ты здесь делаешь?

Кира обернулась. По коридору шёл Строганов. Тот самый Строганов, который ещё полчаса назад должен был быть на совещании совета директоров. Он был один, без охраны, и это настораживало больше всего.

— Проверяю старые связи, — сказала Кира, стараясь говорить ровно. — Одна из жертв, Берг, в прошлом работал в этом крыле. Я подумала, может, есть какие-то пересечения.

— Пересечения с кем?

— С персоналом. С другими проектами.

Строганов подошёл ближе. Он был выше Киры на голову, но сейчас казалось, что он нависает над ней, как скала.