Он шумно выдохнул, улыбаясь экрану. Строчки ложились прямо на сердце.
ОН: Блииин… ну не заводи Ты меня. Мне вредно, я ведь уже старенький! Я с Тобой с пол-оборота завожусь…
ОНА: ну ладно тебе себя старым называть, а то возьму, поверю и вообще не приеду ((
ОН: как только говоришь про колени и про «разлечься»… очень так живенько всё это себе представляю… Не, ну правда — я стар… я суперстар!!!!!!!!!!
ОНА: тогда я точно сильно молода для тебя. Сколько тебе?
ОН: …знаешь, бытует мнение, что мужчине столько лет, сколько его любимой подруге… так что рядом с Тобой я всегда буду оставаться молодым и свежим!
Экран снова замер, удерживая это хрупкое, виртуальное тепло. И именно в этот момент глухую тишину комнаты бесцеремонно разорвала громкая, бодрая трель мобильного телефона — звонок, установленный на Тёзку. Он нехотя оторвал взгляд от переписки и нажал кнопку ответа.
— Дарова!.. чё делаешь? — голос лучшего друга звучал, как обычно, протяжно и по-детски. Тёзка всегда смешно коверкал слова, и он с удовольствием подхватывал эту игру.
— Даров!.. да сидю… фигнёй откровенной занимаюсь, в инете лазию, машинку новую присматриваю! Думаю, старую-то менять пора!
— А как насчёт немного отдохнуть и развеяться? Мы тут вина хорошего взяли и думаем — может, Ты присоединишься к нашей банде?
— Да ну, ломает чё-таа… не знаю… лень мне… да и чё я вам мешать-то буду… Ты там со своей девчонкой будешь резвиться, а я чё???… мне-то что там делать?… тупо напиться и спать…. или опять кого-то снимать по дороге в клубах…. ааа… не хочу….. неохота.
Трубка в ответ коротко хмыкнула и выдала победный, заговорщицкий смешок:
— Хе… а мы о Тебе, дружище, заранее позаботились!… хе…. а знаешь, кто прямо сейчас тут с нами в машине едет!???…
— ……???? Блин…. тёзка, ну не томи!????? Говори давай!
— А с нами ОНА….. та самая, про кого Ты всё время тут распинался, ах какая девушка!.. ах какая классная!… Ну чего, едешь?
Он резко, рывком вскочил с насиженного кресла. Всю сонливость, апатию и серую январскую хандру мгновенно сняло как рукой. Сердце бешено колотилось, пропустив мощный удар.
— Ты сейчас серьёзно???… не ври мне… ЕДУ!!!!
Мгновение 3
Машина летела по мокрому снегу, почти не касаясь дороги. Окрылённый надеждой и не помня себя от внезапно нахлынувшего чувства, я мчался к условленному месту — повороту перед маркетом, за постом ГАИ. Сердце бешено колотилось. Впервые за долгое январское безвременье в груди проснулось нечто, похожее на забытую жажду жизни.
Я ударил по тормозам, машина замерла у обочины. Я выскочил наружу. И тогда я увидел ЕЁ.
Время словно замедлило свой бег. Она стояла рядом с машиной друга, кутаясь от пронзительного сырого ветра. Она никогда не носила официального звания красавицы, но в ту же секунду я понял: это ОНА. Тот самый ураган, который должен был ворваться в мою жизнь.
Именно в этот миг, глядя на неё сквозь падающие хлопья мокрого снега, я принял парадоксальное решение. Почувствовав, как сильно она меня зацепила, я мгновенно выстроил стену. Защитный механизм сработал безотказно. Я решил брать эту крепость осадой абсолютного безразличия.
Это был единственный раз в жизни, когда я приехал на встречу вовремя. Но началось всё совершенно не так, как пишут в сентиментальных романах. Мы познакомились, поругавшись.
Я медленно подошел к компании, нарочито лениво поздоровался с другом и лишь вскользь, с ледяным пренебрежением, мазнул по ней взглядом.
— А со мной поздороваться не учили? — возмутилась она.
— А мы разве знакомы? — я усмехнулся. — Тёзка, ты почему не предупредил, что мы берём с собой… детский сад?
— Знаешь что! — она вспыхнула. — Если твоё самомнение не помещается на этой парковке, мог бы остаться дома! Я не просила меня с тобой знакомить!
— Правда? А я-то думал, ты тут замерзла в ожидании чуда. Извини, чудес не бывает.
— Ну и задница.
— Взаимно, милая.
В тот вечер я почти не обращал на неё внимания, искусно играя роль ледяной глыбы и демонстративно игнорируя. Но каждый раз, отворачиваясь, я ловил её отражение, чувствуя, как внутри натягивается струна. Она злилась, она бросала на меня возмущённые взгляды, но где-то на уровне интуиции… она всё понимала. Она знала, что я делаю это специально.
Она долго ждала, когда же я наконец осмелюсь её поцеловать. Выстраивала в голове наивные планы, как будет неприступна и ни за что не даст мне этого сделать, но всё вышло совершенно иначе. Когда я решился, этот первый поцелуй оказался настолько сладок, что ей казалось — нет ничего прекраснее в мире, и хотелось, чтобы реальность замерла навсегда.
Но я, верный своему репертуару ледяного циника, внезапно прервал его. Сказав, что иначе вообще не смогу от неё оторваться, я просто прыгнул в автомобиль и умчался в ночь, даже не пообещав, позвоню ли завтра.
Она не видела, что, завернув за первый же перекрёсток, я со всей силы ударил по тормозам и остановился. Я сидел в тёмном салоне, слушая, как бешено, оглушительно колотится сердце, и счастливо улыбался. На губах всё ещё отчётливо оставалось ощущение этого первого, неуловимо нежного прикосновения. Это не был страстный, жадный поцелуй двух опытных любовников — нет, просто короткий «чмок» в губы. Почти детский, хрупкий, но несущий в себе пронзительный свет надежды на большое, по-настоящему чистое чувство.
Мгновение 4
Наши отношения с самого первого дня складывались странным, парадоксальным образом. Мы словно нарочно не стремились друг к другу, выстраивали барьеры, кололи словами, но дышать и жить друг без друга уже физически не могли. После того памятного мокрого вечера на парковке я больше ни разу — ни единого разу! — не приехал на свидание вовремя. Январский снегопад остался единственным исключением.
Потом я всегда, методично и намеренно опаздывал на полчаса, на час, словно до исступления испытывая её терпение, проверяя, где находится предел её выдержки. Это стало нашей молчаливой, жестокой и одновременно сладкой игрой: мы непрерывно тестировали друг друга на прочность, прощупывали скрытые трещины в броне, ругались до хрипоты, а в следующую секунду делились самым сокровенным, выворачивая души наизнанку.
Наш внутренний мир то и дело штормило, но за этим фасадом вечного противостояния вызревало нечто настолько глубокое, что пугало меня самого. Я никогда не был влюблён в эту шикарную, высокую, жгучую брюнетку. Но я всегда любил её. Может, как дочь. Потому что мы хоть и целовались взасос, страстно, горячо, как любовники, которые никак не могут дождаться близости, но, между нами, никогда ничего не было.
Ночь была долгой и пьяной. Наутро, проснувшись далеко за полдень от того, что телефон на тумбочке не переставая вибрировал от сообщений, я с трудом разлепил глаза. Голова гудела. Попытка вышибить клин клином сработала ровно до того момента, пока не наступило похмелье. Я потянулся к аппарату. Глядя на имя на экране, с трудом вспомнил про новую знакомую. И, видимо для того, чтобы отвлечься, набрал её номер. Завязался странный, тягучий диалог.
— Аллё!
— Привет, — её голос звучал глухо.
— Приветик! Ну, какие делишки?
— Голова болит… выпивали вчера.
— Сочувствую… По поводу или без?
— У каждого был свой повод. Мне просто выговориться хотелось.
— С подружками, поди? Всем косточки перемыли?
— Было дело. Но на самом деле разбирали меня по косточкам — конкретно. Подружки… мля.
— И конечно же решили, что все мужики — сволочи?
— А бабы — дуры. Только от этого не легче. Просто на некоторое время стало меньше беспокоить, боль почти ушла. Но тебе этого не понять, если, по-твоему, любви нет.
— Ха… Но некоторые люди умудряются делать больно, а потом, когда всё проходит, что Ты скажешь? Она есть? Это просто химическая реакция.
— Я бы хотела иметь такое же ощущение, — она помолчала, и разговор вдруг свернул на то, от чего мы оба пытались убежать. — Мне больно от того, что я люблю. Но не могу быть вместе. Про меня забыли. Он женат.
— Вечная история… А неженатых-то и нет уже нигде…
— А тебе почему больно? Ты женат и тебе больно?
— Просто я многих люблю, а не одного человека… вот такая фигня. Боль — это когда больно от расставания или непонимания, а хуже всего — от предательства.
— Тебя предали… меня тоже…
— Это происходит постоянно и повсеместно… я уже не удивляюсь.
— Хочешь, я первая расскажу? Когда мы познакомились, он говорил, что с женой не живёт давно… Что всё прошло, что она «такая-сякая нехорошая», но дети — это святое. Мы встречались на его квартире. Я думала, он там живёт, но потом поняла, что эта квартира только для встреч. Я такая дура… я слишком много мечтала. Хотя он не виноват, он никогда мне ничего не обещал.
— Насколько всё схоже… за исключением некоторых деталей…
— Что схоже? Каких деталей?
Я не стал отвечать. Отложил телефон и уставился в потолок.
Мгновение 5 .
Падали огромные, пушистые хлопья снега, укрывая притихший город белым бархатом. Это была наша вечерняя прогулка перед сном — редкое мгновение затишья в бесконечной круговерти ссор, недомолвок и взаимных проверок. Мы неспешно брели по заснеженному, абсолютно пустому бульвару, вдыхая чистый морозный воздух. В ту тусклую столичную зиму природа будто специально создавала декорации для нашей личной драмы. Я перевёл взгляд на неё, скользнул по её профилю и заметил, как она зябко потирает пальцы.
