Даниил Минаев – Верни меня к жизни (страница 2)

***

— Ну что брат, как там вооруженные силы поживают? Ты я смотрю раскабанел заметно — сказал Саша.

— Главное должность себе прибрать хорошую, тогда и жизнь нормальная там будет, на пропускном пункте сидишь, а много кому передачки разные привозят или с увольнительных солдаты приходят, хочешь не хочешь, а делиться приходится.

— А я-то дурак подумал, что это мышцы все, а ты только сидел и жрал.

— Тебе не понять, ты же пиджак у нас, на месяц на сборы съездил и все, чистенький и аккуратненький вышел, а на срочной службе совсем жизнь другая.

Интересным фактом было то, что Саша был единственным из своего окружения, кто проходил военную кафедру при институте и по итогам ее прохождения был освобожден от полноценной службы в рядах вооруженных сил, что нередко вызывало добрые подшучивания над своей персоной, в том числе от Антона. На простом языке таких людей называли пиджаками, мол «сапоги не топтали, пороху не нюхали». Сашу это ни капли не задевало, так как в казармах он в любом случае побывал, а количество времени проведенное там считал не первоочередным показателем. Вдобавок, в своей части он наблюдал за «срочниками» или как их тоже называли армейским языком «сапогами», ничем действительно полезным большинство из них не было занято, и как он считал многие просто «пролеживали бока» целый год. Поэтому очередной выпад со стороны Антона, Саша просто проигнорировал.

— Курить будешь? — протянул сигарету Антон.

— Не, спасибо, я тут решил завязать, дыхалка подводить стала.

— Ещё бы она подводить не стала, это все из-за компьютера!

Обменявшись взглядами, парни рассмеялись в один голос, над абсурдностью фразы и в знак признания хорошей шутки обменялись рукопожатием.

— Моя мама бы с тобой согласилась в этом плане, но доля правды в этом есть, и сам начинаю задумываться, что не на своем месте сижу. Но идти в другое, как будто немного страшно, тут стабильность и в коллективе уже всех знаешь, а пробовать что-то новое, нет никакого желания.

— Ух, от кого-то пахнет неприятным словом…как вы там ранимые говорите…эм…депрессия, кажется?

— Что мне в тебе всегда нравилось, твоя очень и очень большая поддержка!

Парни снова посмеялись и обменялись рукопожатием и после двух коротких затяжек, Антон снова начал пытаться учить жизни своего «непутевого друга».

— Да бред это всё, все эти депрессии и прочее возникают от нехватки занятий. А отсутствие желания или как все любят ссылаться сейчас на ситуацию в мире тоже пустая болтовня. У наших отцов или дедов ситуация была ничем не лучше, а может даже и хуже чем у нас. Но посмотри на свою родню, на мою родню, несмотря на все трудности, добились больших высот. Также учились, работали, детей успевали растить, и дачи были, и квартиры. А что сейчас? К двадцати пяти годам многие ни черта не имеют за спиной кроме долгов по кредитным картам и убитой нервной системы.

— Разве это не показатель, что жить стало сложнее?

— Это показатель, что мотивация должна быть выше, работать надо больше, а не сидеть и ныть что все плохо.

Мотивирующая речь прервалась громкими звуками прихлебывания сладкого черного чая и чавканьем шоколадного печенья.

— А тем более, если мужик, ты постоянно крутиться как-то должен, а то

по-другому это уже не жизнь, а каторга какая-то.

Антон очень изменился за год, особенно в плане мышления, если раньше они наслаждались беззаботными моментами юности, то сейчас Антон шагнул очень далеко, и Сашу это немного раздражало тем, что друзья действительно живут более насыщенной жизнью, а он сам будто увядает в той жизни, которая ему не нравится. В этом плане Саша может злиться только на себя, поскольку он осознает, что его жизнь давно должна быть обращена к чему-то большему, но решиться на изменения парень не в силах, что-то упорно держит его и не дает двигаться вперед.

Наконец-то покончив с завтраком Антон закурил сигарету, запах табачного дыма наполнил деревянную беседку. Пару секунд он сидел молча, тем самым создав неприятную обстановку молчания, однако не успел Саша почувствовать себя некомфортно, его друг продолжил диалог.

— Ты давай еще про себя рассказывай, а то больше года ни слуху, ни духу. На проводины не пришел, а ведь я до сих пор расстроен, ладно хоть решил откупиться, на дом позвал, да поляну накрыл тут как надо.

Их завтрак действительно был больше похож, на утреннюю трапезу двух аристократов, изобилие еды и беседы о бытии за столом давали дополнительное ощущение данного чувства. Что же касается вопроса Антона, то Саша в последнее время не очень любил делиться своими мыслями и переживаниями. Он ощущал, что его вечные проблемы уже никому неинтересно слушать, а рассказать чего-то другого просто не было возможности. Поэтому Саша издалека начал говорить о том, что у него все в порядке, и стараться перекинуть тему, но врать ему с детства удавалось не очень хорошо, чем его друзья активно пользовались, чтобы вывести на чистую воду.

— Мне то не загоняй, по лицу вижу проблемы какие-то, да и за время службы, почти ни разу не звонил, а когда я набирал, то занят, то отговорки странные придумывал, так что хватит ломаться.

— Иногда мне кажется, что хороших новостей я уже никому не рассказывал года полтора, и я думаю, ты сам понимаешь из-за чего…точнее из-за кого. — Саше сразу же стало некомфортно после этих слов.

— Только не говори, что ты до сих пор с Аней…

Саше еще больше стало некомфортно, но он лишь слегка покачал головой и нахмурил брови, подтвердив догадки друга. Антон явно остался недоволен этой информацией и как будто начал выкуривать сигарету еще быстрее, после чего сразу полез за новой.

— Что же ты так любишь в какие-то дебри лезть без конца, то с работой этой сраной, то с больной этой связываться, тебя жизнь как будто вообще ничему не учит!

— Не называй ее больной! — раздраженно ответил Саша.

— Брат, ты пойми, я тебе только добра желаю, но посмотрим правде в глаза, если человек наблюдается у психиатра, то он автоматически становится больным — вскинув руки, сказал Антон.

— Во-первых, она наблюдается не у психиатра, а у психолога, а во-вторых, не состоит на учете в дурке, поэтому не смей называть ее так!

— Да какая к черту разница, психиатры или психологи, они в любом случае мозгоправы, и, если она нуждается в таком враче, значит, у нее явно есть проблемы.

Напряженную атмосферу диалога, прервал неожиданно появившийся Граф, который видимо, позабыл своих ночных обидчиков и стал более ласковым.

— Ох, как я тебя давно не видел, такой толстый стал! — воскликнул Антон и взял пушистого на руки. — А с мордой у него что?

— Хрен его знает, подрался видимо с кем-то ночью, сегодня все утро злой был, вон там, в кустах нашел его, теперь вроде бы успокоился — воспользовавшись моментом, Саша быстро стер засохшую кровь с уха животного и увидел, что у Графа отсутствует нижняя мочка уха. — Серьезно тебя потрепали, надо будет на ночь запирать, видимо собаки какие-то завелись, а может и зверье из леса заходит какое-нибудь.

Кот, явно недовольный махинациями с влажными салфетками, опять начал шипеть и выпутываться из рук Антона, после чего убежал в сторону дома.

— Ладно, беру слова обратно, если кто и есть больной, так это только этот пушистый. Но брат, я тебя реально не понимаю. Ты симпатичный, видный парень, со своей квартирой, пускай стрёмной работой, но какие никакие деньги, да любая девка тебя захочет.

— Мне стоит напрягаться, что ты считаешь меня симпатичным? — с насмешкой ответил Саша, после чего в него полетела использованная влажная салфетка.

— Очень смешно, придурок! Я ведь серьезно сейчас говорю, все девчонки возле твоих ног, а ты явно связался, извини конечно, с не лучшим вариантом.

— Знаешь, может я и думал об этом, но с людьми так тоже нельзя. У нее случилась трагедия, был тяжелый период, не могу же я отворачиваться от всех кто испытывает трудности в жизни. Конечно с того времени прошло уже полтора года и все равно есть над чем работать, но ты меня знаешь я просто не могу так легкомысленно отнестись. Бывает сложно, особенно пару месяцев назад, врач прописал ей какие-то сильнодействующие успокоительные, и она одной ночью увидела умершую мать, снова была истерика, скорая, больницы. Я уже подумал, что ее закроют из-за этого инцидента, но лекарства отменили, переключились на другие способы лечения, ну и как итог все пошло в гору. Да порой она грустит сильно, но уже какой-то болезненной реакцией это не назовешь, потихоньку начинаем возвращаться к нормальной жизни.

— Не за то ты цепляешься, лучше бы себя вернул в нормальную жизнь.

— У меня она нормальная, и сейчас на первом плане ее ментальное здоровье. Может я и согласен с тобой в чем-то, да у нас непростой период, его нужно переждать, и я уверен, что все наладится. Сейчас ей нужна моя поддержка и поэтому я тоже пригласил ее сегодня приехать.

Антон на этих словах сильно начал кашлять, казалось, что сигаретный дым пошел явно в другом направлении, лицо его сильно покраснело, он начал смотреть на Сашу и крутить возле виска пальцем.

— Друг, да ты совсем спятил, у тебя уже была такая идея и сам помнишь, чем в прошлый раз твои порывы закончились, а я тебе напомню, они закончились её истерикой и твоим порезом на руке.

— Да помолчи ты уже, понимаю, что тебе она несильно нравится, но хотя бы ради нашей дружбы держи себя в руках и не будь таким мудаком.