Даниил Лектор – Обратная сторона любви (страница 49)
– Он не приедет… Он не сумасшедший, где логика?
Голос Меглина раздается из глубины фургона:
– А зачем он раньше приезжал? Не на этого же смотреть?
Кивает назад, на Ивашева.
– Обидные ваши слова, Родион Викторович. Меня зовут Иван Григорьевич. Правильно говорить – не на Ивана Григорьевича же смотреть.
– И зачем он приезжал?
– Иван Григорьича спроси.
Есеня смотрит на Ивашева, тот раздумывает.
– А! Понял… Место для него. Святое. Намоленное вроде как. Только, понимаешь, с другим знаком. Здесь куколки его лежали. Он не ко мне приезжал. К ним.
Есеня не отвечает. Позади нее, в окошке, отделяющем кабину от кузова, возникает Меглин. Выглядит опять неважно.
– А многих я убил? Как того? Кукольника?
– Пока я с тобой работала – нет.
– А до этого? Что говорят-то?
Есеня поворачивается на него – на лице его искреннее беспокойство.
– Не спрашивала.
– Я ни одного не помню. Только ощущение такое, вот тут, – он показывает на голову. – Как будто вот тут забыл, и оно так… давит, как будто… Много.
– И какое оно? Ощущение? – Ивашев смотрит на Меглина.
– Так не описать. Словами.
– Вот и я о том. Это же прочувствовать надо, правильно? Пропустить, так сказать, через чакры?
Вдруг заволновавшись, Ивашев ерзает на сиденье.
– Вон он.
Через лобовое стекло и деревья видно – по дороге к кладбищенскому забору проезжает машина. Машина останавливается у забора. Водитель не выходит. Сидит. Ждет. Есеня не сводит глаз с фургона.
– А чего сидим-то? Нас трое, он один. И меня отмажем. А?
– Он может привести нас к девочке.
– Ну так возьми и расколи его!
– Рот закрой.
Развернувшись, машина Кукольника уезжает от кладбища. Через небольшую паузу фургон выезжает на дорогу и едет за ней. Машина Кукольника не торопясь едет по городу. Фургон продолжает ехать за ним на расстоянии.
– А тебе не надо перехват там вызвать? Пятый-Пятый, я Десятый?
– Спугнем.
– А так упустим! Для тебя это шутки, а меня менты грохнут, если им его не дать!
Машина Кукольника останавливается у обочины. Есеня тоже привстает – там, где ехала. Есеня смотрит на машину впереди – ничего не происходит. Водитель не выходит. Только когда Ивашев испуганно втягивает носом воздух – Есеня понимает: что-то не так. Резко повернувшись, она понимает, что встала почти напротив отделения полиции. Дежурный уже вышел из будки, подошел – и, узнав Ивашева, уже тянет пистолет из кобуры.
– Вышел из машины!!
Есеня резко лезет за корочкой.
– Спецотдел! Сидеть!..
Но, напуганный видом оружия, Ивашев уже послушно лезет из кабины… В ту же секунду машина Кукольника резко срывается с места. Дежурный оборачивается на звук, Есеня готова ударить по газам – но в этот момент Ивашев бросается бежать.
– Сука, стоять! Стреляю!
Машина Кукольника резко исчезает за поворотом – а в тот же момент дежурный палит в воздух – одуревший от страха Ивашев бежит зигзагом, залетая на территорию отдела полиции. Есеня понимает, что погоня уже потеряла смысл: и выскакивает с водительского места, бросается к дежурному.
– Не стрелять! Он свидетель!
Бьет по рукам дежурного, вынуждая того опустить пистолет. Ивашев мечется, крутится на месте, не понимая, куда ему, – и в этот момент, слетев по ступенькам отделения, к нему подлетает Нестеров и сбивает с ног сильным ударом. Меглин лежит на кушетке, уставившись в потолок фургона. В такой же позе на полу фургона лежит мальчик. Снаружи Есеня и Нестеров дерут глотку.
– …Я эту суку больше не упущу!
– Уже упустил! В той машине был убийца, из-за вас упустили!..
Раздается вой Ивашева, какие-то глухие удары, как по пыльному мешку – видимо, подключился дежурный.
– Не здесь!..
– …Как там ее звали – Маша? Как думаешь, на поминки позовут? Хоть пожрать.
– Не позовут. Я им не нравлюсь.
– Ты никому не нравишься.
Меглин встает и выходит из машины. Нестеров стоит у двери, не пуская Есеню.
– Открой дверь…
– Заставь попробуй.
Неизвестно, что сделала бы Есеня, но Меглин отодвинул ее в сторону.
– Думаешь, ошибся я тогда?
– А ты сам как думаешь?!!
– Тоже хочешь? Ты уверен, что это он, так и я был уверен. И что теперь? Так себе чувство, правда, не ходи туда…
Долгая пауза. Нестеров открывает дверь и уходит в помещение.
– Отставить!.. Хорош, сказал!..
Меглин сидит в открытой камере с Ивашевым. Тот избит. Скрученные полоски салфеток торчат в разбитом носу.
– Ну, вот так, если разобраться. Я ж не убивал. Держался. Все как ты говорил. И огреб. Так, может, зря. Держался-то. Так бы хоть узнал. И получил бы за дело. Все б довольны были. Родион? Как думаешь?
– Может, и зря.
– Говорил я твоей. Нужно было сразу его брать.
– Говорил.
– А вы. Как договорились?
– Здесь тебя не тронут.
– Ну. Слава богу.
– Если мы его найдем.
– А если нет?