Даниил Лектор – Обратная сторона любви (страница 42)

Они вернулись в кабинет Нестерова в отделении полиции. На столе материалы следственного дела – фотографии жертв. Крови тут гораздо больше. Потому что жертвы на них разрублены на куски и потом сшиты.

– Почему изменил манеру?

– Не он. Другой.

– Другой… Их же у нас навалом, да? В Туле пряники, а у нас тут курсы, на районе, кройки и шитья!

– У того ярость была. Этот другой. Аккуратный. Любит красоту. Он из ненужных нужных делает… – Меглин говорит спокойно и доходчиво.

Есеня изучает материалы старого дела.

– Тогда жертвами были не только девушки. Мальчишки тоже.

– Этот такой же. Но другой. Первую найти надо. С которой начал. Она – ответ.

Нестеров раздраженно перебивает его, находя в деле, и тычет пальцем в фотографии.

– Вот – первая! Ты ее и в прошлый раз искал! Что, уже не подходит? Дежавю, блин. Сиквел. Ты и тогда так говорил. Один в один. Не помнишь?

– Нет.

– А я помню.

На заднем фоне полицейский сопровождает в отделение Малявина, который останавливается на расстоянии. Нестеров, наоборот, делает шаг к Меглину – Есеня напряжена, но Меглин почему-то съеживается, как побитая собака, взгляд блуждает, останавливаясь на розетке в стене…

– Не могло у нас быть двух таких уродов. Просто ты тогда убил не того.

– Убил?..

– Двадцать лет назад.

Нестеров швыряет на стол старое дело с фотографией в углу:

– Бадмаев Илья Борисович, он же – Кукольник, он же – юрьевский маньяк, не помнишь? Он у нас звезда, по телику кино про него показывали, можно сказать, гордимся земляком. А сейчас что выходит, зря гордились? Не того убили? А настоящий убийца затаился? И теперь снова начал?

Меглин нервничает, и, когда Нестеров повышает тон, почти наезжая, Меглин кричит в ответ:

– Я свои права знаю! Они же из розеток лезут! В мозг, и нашим, и вашим, черви же тупые, не отличат!

Нестеров удивленно смотрит на него.

– Нет, меня предупредили, но чтоб так…

Меглин устремляется к розетке, но по дороге натыкается на человека, которого привел полицейский, – это был Малявин. Тот неуверенно улыбается.

– Здравствуйте. Я… Вы меня помните?

Он протягивает Меглину руку. Меглин потерянно, автоматически жмет ее. Рукопожатие пронзает Меглина как током… Воспоминания пробиваются сквозь яркий свет. Меглин смотрит на свои руки – они в крови. На земле, ничком, лежат двое подростков в лужах крови. На Меглина из темноты надвигается высокая фигура, тянет руку. Сбоку, из-за дерева, выглядывает мальчик-Малявин. И жестом манит к себе Меглина. Мальчик пугает Меглина больше, чем все остальное. Мальчик осторожно кидает взгляд за дерево – словно проверяя, на месте ли то, что он хочет показать, – и снова зовет Меглина жестом. Меглин, против воли, с искаженным судорогой лицом идет к нему…

Меглин резко открывает глаза. Он на полу. Есеня склонилась над ним.

– Слышишь меня?! Можешь встать?!

Растерянный, молча смотрит на Есеню. Позволяет помочь себе встать. Сесть на стул. Есеня быстро подносит ему воды – вкладывая в руки несколько таблеток. Меглин закидывает таблетки в рот. Только тут замечает встревоженного Малявина, который держится позади.

– Ты кто?..

– Я… мальчик, тот. Вы меня спасли… от Кукольника. Я… понимаете… Если он жив… Он знает, где я живу… А у меня – дочь. Двенадцать лет. Маша…

Меглин, до этого зажав таблетки за щекой, из-за чего говорил сквозь зубы, нарочито-громко глотает их. И открывает рот – показывая Нестерову: проглотил. Нестеров трогает Малявина за плечо.

– Слава. Мы присмотрим.

– Присмотрим. Посмотрим. Поехали!

Меглин на шоссе – там, где водитель подобрал девочку. Поворачивается из стороны в сторону. Движения плавные, заторможенные после таблеток. Есеня наблюдает за ним, говорит по телефону с Худым.

– …С Бергичем сам поговорю. А ты для этого с ним и катаешься. Чтобы поднимать, когда упадет.

– Скажите, Женя знал, чем закончилось расследование в прошлый раз?

– Стеклова, мне кажется, ты в курсе, что сапер один раз ошибается? Если выяснится, что Меглин зарезал какого-то случайного Васю… И не сейчас, а тогда! Когда был типа нормальным! Представляешь, что тогда начнется? Масштабы проверки? Занимайся делом, в архивы – не лезь!

– Понимаю. Женя знал.

– Материалы я ему отправил. – Худой со злостью ответил и бросил трубку. Есеня напряженно убирает телефон, повернувшись к Меглину, который стоит у обочины дороги, покачивается, как сомнамбула.

– Они тут все обыскали. Не нашли ничего. Или затоптали…

– …Как же не нашли… Когда нашли…

– Что?

– Ничего… Нашли – «ничего». «Ничего» на дороге не валяется…

Меглин кидает на Есеню замутненный взгляд.

– Не сбежала. Выпустил.

Меглин бредет туда, где водителю показалась в кустах темная фигура. Он ходит из стороны в сторону, смотрит на дорогу – выбирает, откуда видно лучше…

– …Он аккуратный. Ниточка к ниточке. Чисто, ровно. Как тут убежать? Никак…

– Я не понимаю. Она ведь добралась сюда.

– Не добралась. Привез и выпустил.

– Зачем?

Меглин упирается лбом в ствол дерева. Таблетки неумолимо клонят в сон.

– Сказали ему… Вот и выпустил… Стоял потом… Ждал… Мучился… – еле бормочет.

– Если сам выпустил – зачем подкинул куртку с иглой дворнику?

– Трус потому что… Издергался весь. Туда-сюда, иголочкой. Что я вспомнить должен. А? Нет, не понимаю… Туда-сюда…

Есеня мягко подхватывает его под локоть чтобы увести, он – приглушенный таблетками – не сопротивляется. Она обращает внимания на ствол дерева, в который Меглин упирался лбом. Как и угол остановки, он испещрен мелкими царапинами.

На следующий день в полицейском участке четверо мужчин стояли в ряд, неопрятные, неухоженные, среди них выделялся Ивашев. С ними в комнате сотрудник.

– Смотрим в зеркало.

С другой стороны зеркало прозрачно. Четверку внимательно оглядывает Малявин. Нестеров указывает Есене на двух подозреваемых, Ивашева и стоящего с другого края.

– Этих и тогда трясли. Главные подозреваемые. Был еще один, только помер. Так что точно вне подозрений.

Малявин покачивает головой.

– Нет. Я и тогда-то его не разглядел…

– Да все понятно, шок. Но со временем вдруг как-то четче стало…

– …Простите. Я в себя пришел, уже когда ваш товарищ меня за руку вел…

Меглин дремлет, привалившись к стене, – не открывая глаз, поднимает большой палец. Малявин снова смотрит на подозреваемых.

– Только… Запах. Сильно пахло от него, неприятно так, знаете… Больницей, что ли? …Не могу объяснить.