Даниил Лектор – Обратная сторона любви (страница 31)
– Кого?
– Папу…
Есеня мягко подталкивает Лялю.
– Расскажи. Не бойся.
– Ты за меня впишешься, да? Защитишь? Если что. Жить здесь останешься?.. Да пофиг, я не боюсь, чего мне терять-то…
– Где ты его видела?
– У Пасюков. Рядом с домом.
– Когда?
– Сегодня. А раньше – на дороге, он мимо проезжал. В день, когда их постреляли всех…
– И вчера. Он, когда мимо проезжал, скорость сбрасывал. На меня смотрел.
– Ты уверена?
Ляля смотрит на нее, смеется.
– А то я отца не узнаю!
– Он же умер…
– Знаешь, я так и подумала. Когда его увидела. Он живым не выглядит. Совсем. Хотя мы тоже. Не живые.
– Почему полиции не рассказала?
Ляля смеется.
– Что я, дура, ментам рассказывать?
– А почему с нами разоткровенничалась?
– Нравишься ты мне. Глаза чистые… За деньги, конечно! Ты мне еще дашь. Я видела, у тебя много.
Есеня отдает ей часть денег, Меглин не глядя забирает кошелек и вываливает все. Есеня видит на ее руках точки от уколов и полосы заживших шрамов, след неудавшегося самоубийства.
– А что ты делала? У Пасюков? Рядом с домом?
Вопрос выводит Лялю из себя. Она срывается:
– Не твое дело!.. Мимо шла!.. Чего тебе еще надо?..
Меглин обнимает ее, гася истерику.
– Все, милая… Все. Все.
Жестом показывает Есене на бутылку – налей. Подает Ляле. Достает из кармана свои таблетки. Она смотрит вопросительно.
– Боли не будет.
Она выпивает таблетки. Запивает вином и затихает в его объятиях. Меглин укладывает ее на кровать. Снимает туфли. Укрывает. Он садится на кровать. Есеня стоит рядом, сложив руки на груди.
– Ты ее руки видел?
– Хорошие руки. Красивые.
– Она наркоманка. И сумасшедшая. Можем мы ей верить? Мало ли, что ей там почудилось.
– Кому верить, как не им? Тем, кто на дне. Наркоманам. Нищим. Им терять нечего. Врать незачем.
– Так мы что теперь, охотники за привидениями?
– Ну. Если человек мертв, согласно документам. И не мертв, согласно всему остальному. Значит. С документами беда.
Он дергается, хватается рукой за голову. Вторую торопливо и требовательно протягивает Есене. Она ищет таблетки в сумке и дает ему выпить. Он торопливо глотает таблетки, пока она несет воду из ванной, запивает и, скрутившись эмбрионом, падает в одежде на кровать. Тело бьет судорога, стонет от боли. Есеня ложится рядом. Меглин погружается в лихорадочный сон. Приблизившись друг к другу во сне, она кладет руку ему на грудь. Меглину снится, как Есеня склонилась над ним с ножом в руке. Тело Меглина выгибается – как от удара током.
– Что? – Есеня обеспокоенно просыпается.
Меглину не сразу удается стряхнуть с себя кошмар.
– Ничего… Все хорошо…
Но в глазах появился новый огонь.
Этим утром плешивое поле, в котором угадываются остовы домов, растянулось на долгие километры. Над горизонтом еле видно поднимается желтое солнце. В поле стоят двое – Женя и Стеклов. Стеклов хмуро смотрит по сторонам. На зятя. Под мышкой у Жени – тоненькая папка.
– Что-то смысла в этой «экскурсии» не улавливаю.
– Помните наш уговор? Защитить наших девочек?
– Допустим?
– Знаете, где мы сейчас?
Стеклов смотрит на Женю. Тот протягивает ему папку.
– Личное дело Меглина. Тут не густо. Но все – интересное. Не явно. А между строк.
– Это как?
– Например, прописан он здесь. В этом самом месте. В деревне, которой уже не было, когда он появился на свет.
Стеклов листает папку. Оглядывается по сторонам. Оценивает.
– Вы знали, что после смерти родителей его не в милиции оставили, а в психушку увезли? На месяц? Почему? Что за тайны?
Он поднимает на Женю напряженный взгляд. Женя забирает у него папку.
– Это фейк. Дело составили – на отвали. Чтоб было. Но где-то ведь и настоящее есть. Мне выше не прыгнуть. Не мой уровень. А вот вам, может быть, удастся что-то выяснить.
– Почему думаешь, что это важно?
– Может, и не важно. А может, и важно. Кто знает? Моя жена с ним работает. Ваша дочь. Мы имеем право знать.
Стеклов, помедлив, кивает.
Самарин кладет перед Есеней пачку салфеток.
– Кровь.
Есеня смотрит на салфетки перед собой. Капелька крови катится по виску. Есеня поднимает взгляд на Самарина.
– Прям по методичке. Добрый следак…
– Я не следак. И для меня главное – доверие между нами.
– Доверие основано на делах. Не особо ощущаю.
И она поднимает обе руки. Они скованы наручниками. Самарин встает, идет к ней, он берет салфетку и сам осторожно утирает каплю крови.
– Вы все время пытаетесь представить Меглина добрым безобидным сумасшедшим. Эту тактику обычно выбирают близкие серийных убийц. Матери. Жены. Сначала не замечают. Потом – оправдывают.
– Он не был опасен.