Даниил Лектор – Обратная сторона любви (страница 112)
– Не виделся пока. Рано. Не готов. Ты тоже никому не говори, что меня видел.
Женя понимающе кивает.
– Базара нет. Ну что, может, поедем куда-нибудь, бухнем? Вспомним прошлое. Здесь че-то совсем тухло…
– Здесь сейчас интересно будет. Поверь мне.
Он видит приблизившегося к зданию и замершего в тени у стены человека.
– Еще один знакомый. Пять минут.
Самарин уходит к человеку. Женя провожает его веселым, радостным взглядом – друг вернулся. Праздничный убийца смотрит на Самарина с любовью – как на единственного близкого, понимающего человека.
– Он спросит про меня. Кто я. Как меня зовут. И ты скажешь.
– А… что сказать? Я ведь и сам… не знаю…
Самарин улыбается, кивает.
– Да, смешно получилось. Ты меня не поймаешь.
– Имя такое?
– Да. Такое имя.
Праздничный по-детски улыбается.
– Интересное имя. Красивое. И необычное в то же время.
– Сам выбирал.
– А мне. Можно тоже выбрать?
– У тебя оно будет. Красивое. Яркое. Ты теперь другим станешь. Каким мечтал всегда. Сильным. Известным. Тебя уважать будут. И бояться.
– И она?..
– Она в первую очередь. Иди.
Праздничный кивает. Самарин кладет руку ему на плечо, приободряя – и уходит через улицу к ожидающему его на другой стороне Жене. Когда он подходит и слабый свет фонаря падает на его лицо, Женю поражает произошедшая в нем перемена: оно стало жестким, взрослым.
– Ты становишься собой не когда вырастаешь. А когда стоишь над трупом поверженного тобой врага. Улики. Мотив. Возможность – так они ловят. Меглин уникален. У него есть чутье. Но со мной оно не срабатывает. Он понимает, почему люди убивают. Но мои убивают, потому что так хочу я. Я готов перейти к игре. Ты со мной?
– А зачем?
– Я дам тебе то, чего у тебя нет. И что ты хочешь.
– И это?..
– Есеня.
– Она и так у меня.
– Ненадолго. Ты просто постель греешь.
– Для тебя, что ли?
– Нет. Не тороплю, подумай, мы теперь часто видеться будем…
Из здания доносится дикий крик.
– Пойдем посмотрим!
Пока Меглин пытался вспомнить что-то, они уже подъ-ехали к дому. Мама в дверях обнимает Родиона. Смотрит на него, в глазах блестят слезы.
– Ни на секунду не верила, что ты погиб. Вот ни на столько… Похудел, лохматый…
Меглин криво улыбается, пытаясь скрыть, что понятия не имеет, кто перед ним.
– Садитесь. Я чай принесу. Виталик сейчас выйдет…
Они проходят в гостиную. Меглин осматривает комнату. Пианино. Книжные полки.
– Я был здесь… Почему ты раньше мне не сказала?..
– Бергич просил. Сказал, если все вспомнишь – хуже будет.
– Почему сейчас сказала?
Есеня, грязная, замученная, с ребенком на руках, пожимает плечами, считая ответ очевидным.
– Ну… куда хуже-то?
В комнату выходит Виталик. Улыбается, увидев Родиона.
– Здравствуй, Родион.
Меглин настороженно кивает.
– Ты… что, все помнишь?..
– Все, что ты мне говорил.
Есеня кормит Веру. Ищет в телевизоре мультики, но попадает на репортаж криминальной хроники. Фото ее и Меглина – на экране.
– … очень опасны и могут быть вооружены. Если вы увидите этих людей, позвоните на горячую линию…
Есеня торопливо переключает канал. Из ванной – звуки набирающейся воды. Возвращается мама. Доливает Есене чай.
– Как вы?
– Нормально. Виталику лучше. К терапевту ходит. Как Родион пропал, я к вашим обратилась, хорошего специалиста посоветовали. Спать лучше стал, и вообще. Я тебе ванну набрала.
– Нет, я… не могу…
– Они надолго сели. Они всегда надолго. Расслабься.
Мама кладет руку ей на плечо.
– Вы у своих. Вы наши.
Есеня смотрит в ее добрые, спокойные глаза и кивает, позволяя себе расслабиться.
Самарин просматривает записи с камеры, установленной в тюрьме во время допроса Меглина. Отмечает, что тот с кем-то говорит, обращаясь в пустоту. Самарин надевает наушники. Выкручивает громкость до максимума. Перематывает на начало. Повторяет. Записывает что-то в блокнот. Снимает наушники.
– Есть…
Самарин резко возвращается в прошлое. Григорьев выходит из квартиры, закрывает дверь. У него звонит телефон. Он смотрит на дисплей. Удивлен.
– Да?..
– Здравствуйте, Роман Иванович.
Григорьев идет к лифту.
– День добрый… С кем я говорю?
– Вы меня, наверное, не помните. Это Игорь. Ваш сын.