Даниил Лектор – Обратная сторона любви (страница 114)
– Я не пойду… Я не пойду туда!..
Меглин виновато кивает. Заходит сам. Долгая пауза. Есеня не в силах больше сдерживаться.
– Прости… Прости… Прости…
Она опускается спиной по стене на пол, плачет. Но тут возвращается Меглин.
– Девочки там нет.
Отблеск надежды вдруг в глазах Есени. Она вскакивает, врывается в квартиру. Есеня быстро проходит по комнатам – и останавливается в гостиной. Видит кровь, натекающую из-под закрытой двери в ванную. Открывает – на пол выпадает рука. В ее куртке звонит телефон. Есеня принимает вызов.
– Да.
– Я держу руку. На ее шее. Одно движение.
– Чего ты хочешь?
– Жду вас там. Где все началось.
– Я не знаю, где это…
– Он знает.
– Если ты хоть что-то ей сделаешь…
– Приезжайте одни. Иначе…
Гудки в трубке. Мальчик стоит у стены, нахохлившись – Меглин нависает над ним.
– Я не поеду.
– Почему?
– А ты не понимаешь?
Мальчик поднимает на него испуганные, полные слез глаза. И водит головой из стороны в сторону.
– То от тебя не отвяжешься. А то не хочешь.
– И ты не езди. Зачем тебе? Это ее дочь, пусть она разбирается!
– Ты дорогу знаешь!
Есеня смотрит на Меглина. Для нее он – просто стоит лицом к стене дома. Есеня нетерпеливо сигналит. Меглин поднимает руку, в значении – подожди. Поворачивается к мальчику.
– Ну… тогда давай. Сами найдем. А ты здесь оставайся.
Меглин смотрит на мальчика, словно дает последний шанс. Мальчик прячет глаза. Надулся. Меглин качает головой, идет к машине.
– Стой!.. Меглин, стой!..
Мальчик обгоняет его и садится впереди. Из остановившейся во дворе заброшенного дома машины выходят Есеня, Меглин и мальчик. Самарин подошел к окну. Увидел – из машины вышли Есеня, Меглин. И мальчик. Есеня и Меглин идет к дому. Мальчик чуть отстает. Он поднимает глаза и видит в окне второго этажа Самарина. Игорь улыбается ему и поднимает руку в приветствии. Мальчик пугается его. И припускает за Меглиным. Он останавливается на пороге дома. Боится переступить порог. Замирает, что-то не пускает его дальше. Слишком многое связывает его с этим местом.
– Родя!.. Родя, ты где?.. Иди ужинать…
Голос матери прерывается мужской руганью.
– Я те сколько раз говорил?.. Я тебя предупреждал, а?
Есеня, пройдя, оборачивается к застывшему на пороге Родиону.
– Родион?..
Меглин, Есеня и мальчик входят в дом. Внутри темно. Мальчик находит выключатель, щелкает – но света нет. Из глубины комнат доносится плач ребенка. Есеня бросается туда. Самарин поставил телефон с записью плача ребенка на полную громкость – и выключил, когда вошла Есеня. В углу комнаты на треножнике установлена работающая камера.
– Это ты?! Все ты?!
Есеня выхватывает пистолет, нервы изменяют ей, голос срывается на плач:
– Где моя дочь, ублюдок?!
Самарин спокойно смотрит на нее. Тянет время, показывая, кто контролирует ситуацию.
– Не здесь.
Меглин отодвигает ее рукой.
– Дай я поговорю…
Самарин отключает телефон, кладет его на стол, опускает руки вдоль тела, вздыхает, словно готовясь к неизбежному.
– Где она?
Самарин молчит. Меглин бьет его в скулу с такой силой, что он отлетает к стене и, ударившись спиной, сползает на пол.
– Где она?!
Самарин вытирает рот рукой, смотрит на кровь, сплевывает осколки выбитого зуба. Смеется. Меглин подходит к нему, хватает за грудки, встряхивает и снова бьет спиной о стену:
– Ты ничего из меня не выбьешь, даже если порежешь на куски. Если только ты меня убьешь, помощник мой, улыбнись ему, кстати – ее убьет.
Еще удар. Кровь из носа.
– Пусти его…
Меглин душит Самарина. Лицо Игоря становится красным, он хрипит, руки трясутся. Еще мгновение – и все.
– Пусти его!..
Меглин не слушает. Есеня взводит пистолет и приставляет к его голове.
– Прошу. Пусти.
Меглин с трудом разжимает руки. Самарин судорожно и резко вдыхает, откатывается в сторону, пытаясь отдышаться.
– Что тебе нужно? Зачем ты все устроил?
Самарин поднимается на ноги.
– Поговорить. Нам есть что вспомнить, да, Родя?.. Сядь… Пожалуйста…
Меглин садится на стул у стены. Самарин подходит к нему и пристегивает его руку к трубе отопления наручниками. Отходит.
– Прости, это личная беседа…
Она слишком поздно считывает опасность в его глазах и едва успевает повернуться – подошедший сзади Макс бьет ее прикладом в лицо, и она падает.
– Тихо… Тихо… Пусть отдохнет, заслужила. Не оставишь нас?
Макс выходит, кивнув. Самарин ставит на середину комнаты старый, облезлый стул со сломанной спинкой, садится напротив Меглина.
– Всю жизнь я хочу понять, что такое человек. До чего может дойти. Как он устроен. Здесь. И здесь, в районе сердца. И главный вопрос. Можно ли отнимать жизнь. И не имеет значения – у кого. Если ты решился – ты уже убил.
– Убьешь меня?
– Ты же знаешь. Я никогда в жизни никого не убивал. Я не убийца, Родион. На этих руках нет крови. Я… не хочу тебя убить. Я хочу, чтобы ты страдал. Сходил с ума. Чтоб ты видел, как все, что ты любил, умрет – благодаря тебе. Я поклялся себе. Много лет назад. Помнишь этот дом? Ты родился в нем. Вырос. Посиди. Вспомни.
Самарин наблюдает за ним. Достает папиросы. Щелкает зажигалкой, и это активирует воспоминание Меглина, в котором мужчина в тельняшке-безрукавке, обнажающей бугры мышц в выцветших тюремных татуировках, закуривает папиросу.