Даниил Кузнецов – Крысиная возня (страница 11)

Выходя из квартиры, он уже не мог сдерживать улыбку. Вот это настоящая жизнь, вот таким должен быть день правоверного мусульманина. И уже на лестничной клетке:

– Гияс, ключи нашел, да? Закрывай дверь, брат. Сейчас тут чуть-чуть ещё отдохнем и продолжим.

С каждой новой партией пленных в квартире оставалось всё меньше места. В какой-то момент он специально приказал садиться прям в лужу крови и на труп зарезанного мужчины. Хотелось максимально согнать всех в одном тесном помещении и максимально запугать и унизить этих слабых тварей.

Даже странно, что не осталось никого, кто мог бы оказать сопротивление. Возможно, просто все такие уехали, как те двое парней с девятого…

«Ладно, не могут – и хорошо, нам же проще», – так думал Шавкат, поднимаясь на последний этаж и пристраиваясь у двери последней жилой квартиры, а потом умер.

Глава 5

Денис подкинулся словно от удара током, сунул ПНВ в карман, чтобы не уронить с подоконника, открыл окно, прислушался. Даже дышать перестал. Женские крики не повторялись, но до него доносились, хоть и неразборчиво, не то приказы, не то агрессивные выговоры мужским голосом. На улице было пусто. Значит, это в какой-то из квартир ниже.

А затем, как ни вслушивался он в открытое окно, как ни высовывался – наступила тишина. Решил кипиш пока не поднимать, прошел к входным дверям, бесшумно открыл внутреннюю. Прислушался – практически ни звука.

Тихо-тихо, натягивая рукой весь запорный механизм, Денис повернул внутренний замок, открыл дверь. Вот теперь стало отчетливо слышно какую-то возню, злой неразборчивый шепот. Удар? Или упало что-то? Чёрт, хрень какая-то.

Так же тихо, как и раньше, плотно прижимая к себе карабин, он босиком вышел на лестничную клетку, постарался, не высовываясь, заглянуть в просвет между лестницами. Увидел какие-то уходящие вниз тени двумя этажами ниже. До слуха долетел злой шёпот: «Шэвелись, свинья» и «Не шуми, сука, не шуми, зарэжу сейчас».

Ясности в ситуации до сих пор не было, но веяло чем-то нехорошим, пора ставить караул в ружьё. Неуместная какая-то мысль, смешная, но подумалось именно вот так.

Вернулся в квартиру, прикрыл дверь. Замком шуметь не стал: когда закрываешь, как ни старайся, щёлкнет. Вместо этого активировал экран дверного звонка. В их квартире вместо обычного звонка стояла система вызова с микрофоном и камерами, показывающими всю лестничную клетку, двери лифта и, что самое главное, полностью захватывающими лестничные пролёты ниже и выше. Таким образом, все подступы к квартире были видны. Подъезд типовой: центральная лестница пронизывала все этажи ровно посередине. Справа от неё была шахта лифта. Все четыре квартиры располагались на небольшой лестничной клетке без тамбуров или коридоров. Попробовал продублировать картинку в телефоне, но приложение не работало. Без перезагрузки монитора работать и не начнёт – регулярная и сильно раздражающая проблема подобных систем.

Прошёл быстро в квартиру, по очереди разбудил друзей и как мог описал ситуацию. Дал указания: свет не включать, проверить фонари на оружии, полностью одеться к выходу. Пожалел, что все бронежилеты, включая скрытого ношения, уже увезли в посёлок: сейчас бы очень кстати оказались. Пока одевались, решили, что до прояснения ситуации будут смотреть через камеры и думать. Основная задача теперь – выбраться отсюда.

Вернулись ко входу. Денис приоткрыл дверь, чтобы лучше слышать, что происходит. Квартира располагалась в закутке за лифтом, и тонкую щель сразу заметить не должны.

Разобрать шёпот было нелегко, но похоже на разговоры то ли на одном из ближневосточных языков, то ли на одном из кавказских. Шаги приближались, звякнуло что-то. Он мог бы поклясться, что это карабин оружейного ремня в антабке. Дениса самого раздражал такой звук на калаше, и он всегда заматывал узел крепления матерчатой изолентой, чтобы избавиться от него. Не потому, что крутой спецназовец, а просто потому, что раздражало постоянное бряцание, особенно в активных стрелковых наушниках.

Бойцы – так он сразу стал про своих ребят думать – топтались за спиной, ситуация казалась совершенно сюрреалистичной. А вдруг полиция? Да нет, лексикон уж больно неподходящий. Если просто разборки какие-то, то почему от этажа к этажу? Категорически ничего не понятно!

Сделал знак, чтобы парни наклонились. Зашептал в самое ухо:

– Так, я, по ходу, слышал там оружие, смотрим через камеру. Если это не менты, а чёрт знает кто, да и правда с оружием, – валим. Я начинаю, вы за мной. Слав – вторым номером, Диман – замыкаешь, стреляешь только в крайнем случае: ты дробовиком так нашумишь, что весь город сбежится, а мы постараемся тихо. Держишься всё время сзади, в укрытии. Если кого зацепят – вытягиваешь. Как понял?

Дима только кивнул, возбуждён – аж дрожит, но страха нет, это хорошо, это по-нашему.

Ждём. В камере появляется движение, но это нижний из двух видимых пролетов, скрытый подъёмом на чердак, видно плохо, ждём. Три пары глаз всматриваются в монитор, в чёрно-белое изображение ночного режима. Люди поворачиваются лицом к камере, поднимаются по лестнице вверх, на их этаж. Чужаки с оружием. Трое, все с чем-то напоминающим автоматы Калашникова, не полиция точно. В камеру плохо видно, на как будто и правда среднеазиаты. Разрез глаз, черные бороды без усов, оружие. «Какие-то ваххабиты», – пронеслась мысль и приклеила ярлык на незнакомцев.

Первый поднимается на этаж, идёт к противоположным квартирам и занимает позицию на подъёме к чердаку. Второй встает к электрощитку, третий остаётся на лестнице.

Ден оглядывается, убеждается, что товарищи всё увидели. Смотрит Славе в глаза, кивает. Слава отвечает кивком. Для них БП, быть может, и не начнётся, а вот ЛП начинается прямо сейчас.

Гаснет свет. Тьма кромешная, всего освещения – лунный свет в окнах.

Ден встает напротив двери, вскидывает оружие и, несмотря на компактность АР-ки, практически касается обивки. Чувствует, как за спиной прижался Слава. Не ощущает этого и не видит в темноте, но угадывает глушитель его автомата рядом со своим лицом. Это ничего, это нормально. Для этого там банка и стоит. Всё это они отрабатывали не раз, хотя применять в реальном бою не приходилось.

Ден плавно толкает оружием приоткрытую дверь, медленно и беззвучно увеличивается серая полоса лестничной клетки. Тридцать сантиметров – и пока видно только стену слева. Пятьдесят – на стене проявляется электрощиток с открытой дверцей. Она скрывает силуэт человека, но под ней угадываются в темноте ноги. Дверь открыта почти полностью – видно второго стрелка на лестничной клетке.

Нажатие на спуск словно прыжок в омут. Еле заметная вспышка, громкий хлопок задавленного глушителем выстрела, мягкий толчок в плечо. Сразу ещё, ещё, ещё. Практически одновременно справа от лица хлопают выстрелы из «Сайги» Славы.

Палец нажимает кнопку, яркий конус подствольного фонаря вспышкой озаряет пространство. В свете мелькнули два тела на полу. Фонарь гаснет, одновременно с этим двойка смещается к лифту. Пока подсвечивал поле боя, пока сдвигались, третий почти скатывается с лестницы ниже и по ушам бьёт грохот очереди, выпущенной с нижнего пролёта. Летит бетон, пыль сразу такая повисает в воздухе, что першит в горле, чем-то куснуло Дена за щёку.

Снизу орут что-то вроде «Завалю, биляди», и ещё одна короткая очередь бьёт в угол, за которым стоят товарищи, крошится бетон – летят осколки. Благо стоящий первым Денис находится достаточно далеко и его не цепляет: траектория не та.

Включают свет на полную. Ден кричит: «Дай» – и уходит на колено, Слава выставляет по-сомалийски «Сайгу» из-за угла над головой сидящего Дена, светя фонарём, и начинает не глядя стрелять примерно туда, где может находиться противник. Вообще-то, это команда из стендовой стрельбы, но неоднократно работавшим во время тренировок в паре друзьям и этого хватило, чтобы понять друг друга. Одновременно с этим Ден падает на пол, оружие вкладывает в левое плечо и, следя, чтобы ноги не попадали на прострел, аккуратно выкатываясь на локте, раскрывает плавным движением площадку снизу. Чуть-чуть, ещё чуть-чуть, и наконец видит кусочек сжавшегося под обстрелом противника. Выстрел – тело чуть разворачивает от попадания. Тут же ещё выстрел, раскрыть больше угол, ещё выстрел, ещё, ещё, ещё, ещё. Обмяк вроде.

Ух, м-мать, страшно!

Слава закончил стрелять, крикнул: «Пусто», – начал перезарядку. Денис встал, не выходя из-за угла на лестницу, посветил на лежащие тела. Первый контроль[4], второй контроль. Ни звука, ни движения. Мертвые. Тоже сменил полупустой магазин. Снаряга вся в машине, всё по карманам распихано – колхоз какой-то. Без брони – как голый. Вдохнул, выдохнул. Ещё раз. Снова оружие в левую руку, раскрывает лестницу – лежит, гадёныш. Контроль, ещё. Нет реакции, значит, кончился воин Аллаха.

– Дим, выходишь, собираешь оружие с этих, досматриваешь, чё у них есть и кто это. Мы на этаж ниже.

Неспеша, медленно, светя фонарями, спускаются, держат двери и пролёт ниже. Вдвоём категорически неудобно: слишком много объектов внимания.

Через несколько минут спускается Дима, гремя железом.

– Командир, это чурки какие-то. Документов нет. Из калашей только один цел, остальные вы попортили, но я взял всё равно. Больше ничего важного: телефоны, ключи, хрень какая-то.