Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. Возвращение. Часть I (страница 13)

– Да расслабьте вы свои подозрительные задницы, всё на мази. – Пушистые усы Макса согнулись дугой. – Так, было у нас с ней парочка небольших разногласий, но это всё уже в прошлом.

– С тобой «небольших» разногласий не бывает. Только огромные, как этот чёртов лайнер, – сказала Надя.

И когда Юдичев захотел вновь перейти в защиту своего достоинства, над их головами неожиданно раздался голос из динамика:

– Внимание! Именем отца Уильяма Моргана все жители Палмера должны немедленно проследовать на седьмую палубу, в зону Королевского Театра.

Холодный и громкий голос динамика разбудил малыша, и Надя сквозь зубы процедила очередное проклятье.

– Повторяю! Всем пройти на седьмую палубу, в зону Королевского Театра. Тех, кто ближайшие полчаса будет замечен за его пределами, ждёт суровое наказание. Повторяю…

У лестницы между палубами вырастала шумная толпа, опустошая рынок.

– Полагаю, это нас тоже касается, – сказал Матвей.

Они поднялись с мест, готовясь к очередным сюрпризам.

– Держитесь рядом, – велел Матвей, остановившись на секунду возле людской массы. Все толкались, бранились и вытягивали головы, пытаясь разглядеть обстановку впереди. Наблюдая за всем этим, он добавил:

– И крепко возьмитесь за руки.

Арина уже стояла рядом, схватила его ладонь и сжала. Матвей ощутил её холодные как сосульки пальцы. Затем взглянул на Машу и увидел тихое осуждение в её взгляде.

Он так и прочёл в её глазах: «Значит, ты выбираешь её сторону, да? Ну хорошо…»

– Идём, – Арину дёрнула его за руку, подтаскивая вперёд.

Они втиснулись в человеческую кучу. Вбок вонзился чей-то локоть, на пятку наступил позади идущий. Резкий запах мочи и пота ударил в ноздри. Воздух спёртый, дышать невозможно.

Матвей крепче сжал руку Арины.

Где-то там позади ревел Йован.

– Да заткни ты этого ублюдка! – раздался хриплый голос.

– Кто это сказал? – Ответил Юдичева, рассерженный до ужаса. – Это я тебя сейчас заткну, если ещё раз откроешь свою гнилую пасть!

– Да шевелитесь вы уже!

Дошли до лестницы. Каждый шаг делали с осторожностью, лишь бы не упасть.

Все торопились, как стадо подгоняемых злобной силой баранов.

Дошли до лестничного пролёта, и толпа с рынка столкнулась с толпой верхней, восьмой палубы. Настала неразбериха, все орали, просили дать дорогу. Двое юношей затеяли драку прямо в тисках ватаги.

Когда вышли на палубу стало чуточку легче. Здесь были высокие потолки, множество старых ресторанов и кафе, теперь переделанные в небольшие лавки, забегаловки и сады по выращиванию овощей. Прошли мимо целого загона со свиньями, которые уткнулись пятаками в грязную жижу на полу. Рядом с особо жирным хряком стоял коренастый мужик, – видно хозяин, – и внимательно следил за проходящей мимо толпой.

Наконец они добрались до больших стеклянных дверей, за которыми стояли дюжина бойцов Братства. Двое распахнули створки, и людской поток хлынул внутрь. Другие остались начеку, с пальцами на спусковых крючках.

Зал театра оказался огромным, должно быть самым большим местом во всём лайнере. Сотни кресел – которые сразу поспешили занять наиболее шустрые, – и просторная сцена. На ней стояло порядка двадцати человек Братства, у каждого в руке по автомату.

Толпа стала размазываться по залу, как варенье по ломтю хлеба.

Пришедшие первые Арина и Матвей дождались своих друзей у входа и всей группой принялись спускаться, к средним рядам.

– Какого чёрта здесь твориться? – Эрик с изумлением озирался по сторонам.

Юдичев подошёл к одному из кресел, где удобно расположился худощавый как трость мужчина.

– Так, ну-ка поднимай задницу, у нас женщина с ребёнком, – велел Макс.

– Ага, щас, разбежался.

Юдичев положил ему руку на плечо и крепко сжал.

– Живо я сказал.

Тот обернулся, на лице его отразился гнев, но при взгляде на Макса сию секунду сошёл на милость.

– Юдичев? К-конечно, уже ухожу. – Его как ветром сдуло.

– То тоже, – бросил Макс в спину худощавому.

– Знаешь его? – поинтересовался Матвей.

– Нет, но вот он меня да, и мне этого достаточно. – Он указал Наде на место. – Вот, усаживайся.

Йован продолжал плакать на руках матери.

– Ну, спасибо, что ли… – сказала она весьма недоверчивым тоном в сторону Юдичева и заняла завоёванное для неё место.

– Ага, – бросил тот, улыбнулся Йовану и чуть коснулся пальцем его носа. – Ну-ну, малой, всё хорошо. Мамка твоя здесь, это главное.

Чудо, но малыш немного успокоился, смотря большими глаза на волосатую физиономию, нависшую над ним.

– Ты смотри, утих! – удивилась Надя, часто моргая. – Как тебе это удалось?

– Сам не знаю… – Юдичев почесал заросший порослью кадык, выпятив подбородок. – Может, я только что открыл в себе ещё один из многих моих талантов – умение ладить с детьми?

Надя закатила глаза.

– Глядите. – Эрик указал на сцену. – Там что-то происходит.

К первым рядам спустились вооружённые пираты и стали сторожить подступы к сцене. Оставшиеся палмеровцы зашли внутрь театра, последними зашли ещё охранники, заслонив свой проход.

– Тишина! – рявкнул один из пиратов. – Заткнулись все!

И повторил сказанное на английском.

Как только перешёптывания смолкли, и в огромном зале слышалось лишь дыхание стоявшего рядом, из-за кулис вышел мужчина. Первое, что бросалось в глаза это могучий рост этого человека. Виски седые, когда как всю остальную голову покрывала пышная копна чёрных волос. Облачён он был в серый балахон.

Рядом с ним стоял худой парнишка лет двадцати пяти: лицо вытянутое, гладковыбритое, на подбородке след от ожога. Полы его длинного кожаного плаща почти касались пят его ботинок.

– Тот, в балахоне… – прошептал Тихон, – Это он, Уильям Морган.

Лидер пиратов молчал. Его глаза медленно скользили изучающим взглядом по оцепеневшей толпе, будто подгадывая, что же у всех них на уме.

Уильям Морган взял в руки микрофон, и его глубокий голос волной прокатился по театру:

– Люди Палмера, поздравляю вас, ибо вы – избранники Божьи! Вы станете теми, кто очистит этот мир от греха и приведёт этот мир в светлое будущее! Не верите? Я докажу вам…

Юноша в кожаном плаще переводил всё, что говорил Уильям на русский, стараясь сохранять его величественный тон. Получалось недурно.

От подобного обращения простой люд Палмера опешил.

Уильям продолжал:

– Но даже этот дьявольский труд не приносил мне достаточно ватт, чтобы обогреть мою коморку. И каждую ночь я засыпал в леденящем холоде, видел снежные сны, просыпался от приступа кашля, будто лезвие скребло горло – и снова шёл в море. Мою душу поглотил Уроборос, бесконечный круг, в котором я жил год за годом, пока однажды с утренним кашлем не начал плевать кровью.– Вот, взгляните на эти руки! – Он выставил вперёд мозолистые ладони с толстыми, скрюченными пальцами, изуродованные шрамами. Мизинец на правой руке отсутствовал. – Совсем недавно я был обычным работягой. Эти самые руки тянули сети с рыбой – до судорог, до боли!

Уильям помолчал, дав переводчику закончить.

– В тот день я ступил на путь греха, – продолжал он свою проповедь, – когда задал себе вопрос: зачем всё это? В чём моя цель? Не проще ли покончить со всем и прекратить мучения? И тогда… – голос его смягчился, – я отправился на одну из гор и поднялся на самую вершину – с намерением прекратить своё бренное существование. Я уже стоял одной ногой над пропастью, всем телом чувствуя близость океанских вод и дыхание смерти, когда вдруг на камень передо мной опустился буревестник. И люди!.. Это крупная, размером с локоть, птица заговорила со мной! Заговорила от имени Господа! Как некогда неопалимая купина говорила с Моисеем голосом Божьим, взывая спасти сынов Израилевых, так и клювом этой птицы Он велел мне отступиться от греха и даровал великое наставление: как спасти наш мир!

Пока звучал остальной перевод, Матвей осмотрелся. Одни палмеровцы слушали его с разинутыми ртами, внемля каждому слову. Другие шептали, спорили.

– И теперь я делюсь этим наставлением с вами! – Громогласным голосом поведал Уильям Морган. – Знайте же, что так называемые мерзляки не что иное, как армия тьмы, ниспосланная самим Сатаной. А причина тому – грехопадение, в коем человечество увязло как в трясине. Я застал эту жизнь и прекрасно помню, как мы всё дальше люди уходили от Бога, как открещивались от его заветов, превращая созданный им мир в бесконечный балаган и царство разврата. Потому Господь и отвернулся от нас, и Дьявол воспользовался этим! Он взял бразды правления в свои руки! И сказал мне тогда буревестник устами Бога: «Выведи их, Уильям Морган, из пучины греха, ибо Я дам тебе силу разорвать цепи тьмы и вернуть заблудших к свету Моего закона».

Абсолютная тишина. Никто не смел даже шелохнуться.