Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. На севере (страница 9)

– Я должен был это сделать, – проговорил Лейгур.

– Да, – ответил Матвей, глядя в голубые глаза исландца. – Если хочешь знать, я не осуждаю тебя. Но остальным об этом лучше не рассказывать.

– Разумеется. Всё это между нами, – тихо произнёс исландец.

Оба спустились по ступеням и отправились вслед за командой.

Когда вышли на трассу, не обмолвились и словом. Со стороны шестеро путников походили на похоронную процессию – только без гроба, с идущей во главе дочерью, потерявшей отца. Порой Маша срывалась в сторону, явно желая вернуться, но ласковая и одновременно крепкая хватка Нади останавливала её, прижимая к себе. Однако чем дальше они отходили от злополучной церкви, тем меньше становилось таких попыток, пока Маша и вовсе не успокоилась.

Холодало. Ветер усилился, окружающие путников деревья заскрипели протяжно, а птицы, парящие в воздухе, защебетали. Казалось, сам лес предупреждал о надвигающемся холоде. Удивительно, но ещё вчера здесь царствовали грязь и морось, а теперь всё снова должно было покрыться белой пеленой.

Матвей подумал:

«Вадим Георгиевич наверняка приплёл бы Божье вмешательство».

Полчаса спустя они заметили Юдичева, бредущего впереди. Тот увидел их метров за сто, остановился и сел на упавшее вдоль дороги дерево.

– Так, не понял, – сказал он, когда остальные подошли. – А где же ваш груз?

Внезапно Маша подскочила к Юдичеву, опрокинула его на землю и принялась колотить по лицу. Прежде чем Матвей успел вмешаться, он заметил, как физиономия капитана обрела выражение растерянности – тот явно не ожидал подобного.

Матвей не успел разнять их – всё произошло слишком быстро. Юдичев, взбешённый до предела, швырнул Машу в сторону, но Матвей встал между ними. В этот миг Максим вытащил из кармана пистолет.

– Я предупреждал тебя, сука! Предупреждал! – орал капитан, снимая оружие с предохранителя. Из его левой ноздри потекла кровь, окрасив пшеничные усы багровым пятном. Значит, кулак Маши всё же достиг цели.

– Убери пистолет, – велел Матвей, встав у него на пути.

Но Юдичев и не думал успокаиваться.

– Чтоб ты сдох, ублюдок, – пробурчала Маша, лежа в мокрой траве.

Надя не осталась в стороне и навела винтовку на голову Юдичева.

– Брось пистолет, – её голос прозвучал твёрдо.

– И не подумаю, если эта сука не возьмёт и не извинится…

Пока взгляд Юдичева был обращён к Наде, Матвей быстрым движением выхватил у него пистолет. Всё прошло не совсем гладко – палец капитана успел нажать на спусковой крючок. Пуля рассекла воздух, пронзительно звякнув в ушах.

Все на мгновение остолбенели.

Матвей очнулся, схватил Юдичева за шиворот куртки и прижал к стволу сосны. От применения кулаков сдержался – руки так и чесались расквасить эту морду.

– Слушай сюда, – процедил сквозь зубы Матвей, – твоё поведение уже всех достало…

– Ты чего себе возомнил, собиратель? Отпусти меня, или я…

Терпению настал конец. Матвей ударил его кулаком под дых – так, что того скрючило на месте. Удерживая его за шиворот, он сел на корточки и продолжил:

– Её отец, я, все мы плыли сюда, чтобы спасти в том числе и твою шкуру, ясно тебе?! Некоторые отдали жизни – мой друг погиб в Москве! – Матвей усилил хватку. – Хорошего доктора, чьего имени ты даже не знаешь, распотрошили мерзляки, вчера загрызли Шамана, который снабжал тебя жратвой, а ты и бровью не повёл! А теперь Вадим Георгиевич… Все они погибли, пытаясь спасти тебя, сука!

Матвей отпустил его и отдышался, пытаясь дать отпор душащей его ярости.

– Вадиму Георгиевичу ты должен быть особенно благодарен, – спокойным, но с примесью раздражения продолжал он. – Только благодаря ему ты до сих пор дышишь, ходишь и говоришь. И я тебе не позволю обращаться к нему и его дочери с таким пренебрежением. Да и вообще – ко всем нам. Понял?

Юдичев выплюнул кровавый сгусток под ноги Матвея и стал буравить его взглядом.

– Сейчас у тебя есть два пути. Первый – остаёшься в группе, но следишь за языком. Пасть открываешь только по делу. Второй – разворачиваешься катишься ко всем чертям. Но учти: увижу тебя рядом – убью на месте. Выбор за тобой.

– Советую выбрать второй путь, – с трудом дыша от гнева, добавила Маша. – Так дольше проживёшь.

Матвей с укоризной взглянул на неё, молча велев не вмешиваться.

– Я с вами, – пробормотал Юдичев, поморщившись от боли.

– Громче.

– Да с вами я!

Он вырвался из хватки и протянул руку, надеясь вернуть пистолет. Матвей не торопился, внимательно смотря ему в глаза, насквозь пропитанные ненавистью.

– Остынешь – тогда верну, – ответил он и убрал оружие в карман. – Я за тобой слежу.

– Лучше проследи за своей новоиспечённой ненормальной подружкой, – рявкнул Юдичев, возвращаясь на дорогу. – Вроде учёная, а творит всякую нелогичную херню.

Он протёр нос тыльной стороной ладони, увидел кровь и, пробормотав что-то нечленораздельное, ушёл вперёд.

С неба посыпался редкий снег.

– Ладно, идём, – сказала Надя.

Маша подошла к Матвею и положила руку ему на плечо.

– Спасибо, – сказала она.

Матвей кивнул.

– Не за что. Но всё же постарайся воздержаться от воплощении в жизнь своих угроз, хорошо? По крайней мере на время.

– Я очень сильно постараюсь.

Матвей надеялся на искренность её обещания.

Команда продолжила путь.

– Обернётся он нам ещё проблемами, – сказала Арина, догнав Матвея. – На твоём месте я бы его прикончила.

– С каких пор ты так легко говоришь о чьей-то смерти? – удивился Матвей и даже остановился, чтобы другие отошли и не услышали разговор.

– Потому что это проще всего, Матвей, и наверняка, – настаивала Арина, глядя ему в глаза. – Он только и делает, что вредит. И я уверена – твоё предупреждение его не остановит. В следующий раз он сделает что-то куда хуже.

– Ты умеешь видеть будущее?

– Что? – она опешила. – Нет… Я…

– Тогда не говори того, чего не знаешь. Убить человека только на основе домыслов – путь в одну сторону. В пропасть.

– Мы уже в пропасти, Матвей, – возразила Арина. – А Михаил Буров – на полпути домой. И знаешь, что меня гложет? Всего этого могло не быть, разберись ты с сержантом после его выходки в «Мак-Мердо». Йован рассказал мне о вашей попытке, но ты тогда не решился. Теперь Йован мёртв, сержант сбежал, а мы идём хрен знает куда, лишь на время откладывая конец.

У Матвея впервые в жизни возникло желание ударить Арину. Конечно, он бы этого не сделал, но казалось, только пощёчина могла отрезвить её от сказанного ею безумия.

– Твоя жалость тебя погубит, Матвей. Возможно, она погубит всех нас.

Она больше ничего не сказала и пошла вперёд, оставив Матвея в ступоре. Это была она? Его Арина? Казалось, с ним говорил чужой человек – лишь внешне похожий на ту проницательную, добрую девушку, которую он знал последние семнадцать лет.

Внутри разлилась вязкая пустота, и он медленно поплёлся следом за остальными.

Глава 4. Надежда

Прошли весь день, не встретив по пути ни города, ни поселения. Искорёженные временем и природой машины попадались всё реже. Теперь чаще натыкались на упавшие на трассу деревья – обыкновенно сосны. Иногда останавливались возле стволов, прислонялись к ним, давая передышку усталым ногам, делали глоток воды и продолжали путь.

Матвей отметил, как богат этот край множеством озёр. Между деревьев, метрах в ста и дальше, виднелись большие водные глади или совсем непримечательные озерца, больше похожие на пруд. В лесах их, должно быть, и того больше. Будь у них под рукой карта местности, она наверняка вся была бы усеяна голубыми пятнами.

Эх, карта! Вот чего им не хватало. Матвей знал лишь одно: брели они то ли по Архангельской области, то ли по Карелии.

Животы молчали, смирившись с очередным голодным днём. Остатки пеммикана – жалкие крохи – доели ещё утром. От недостатка пищи клонило в сон, заставляя клевать носом прямо на ходу.

Медленно, но верно пустые желудки лишали их сил.