Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. Лед и волны (страница 3)

Мне повезло. Я тогда работал на должности главного инженера и находился в длительной командировке в Шпицбергене. Если вам интересно, мы там устанавливали ветряки нового поколения в небольшом городке Исбьёрнхавн. В 50-е и 60-е годы подобные городки много где возводили, людей тянуло подальше от жары. Можете себе такое представить сейчас?

Ну, да ладно, это я так, отвлёкся. Что было потом? Ах да, люди выяснили, что от пришельцев можно спрятаться в холодном климате, да только вот произошло это спустя месяц после Вторжения. Армии всех стран были почти разбиты, а половина населения Земли уничтожена. Уцелели лишь те, кто успел оказаться за чертой холодного фронта.

Тогда стояло начало декабря, но было очевидно, что через пару месяцев холод отступит, и тогда пришельцы нагрянут в бывшие ещё недавно безопасными зоны и перебьют всех. Сражаться с ними не имело смысла. Да и чем? Палками и ножами? Огнестрельного оружия почти ни у кого не было. Да и будь оно, толку от него — ноль. Подтверждение тому — десятки миллионов мёртвых солдат и сотни тысяч разрушенных единиц военной техники.

В итоге правительство уцелевших стран признало поражение и сообщило точки координат эвакуации, откуда всех выживших должны были доставить на кораблях в туристические поселения и научные станции Антарктиды. Времени оставалось до конца месяца.

Многие на Шпицбергене сочли неразумным покидать архипелаг, сочтя его безопасным местом. Уж не знаю, живы ли они до сих пор. В любом случае от наших собирателей и моряков я ничего не слышал о судьбе архипелага.

Возвращаясь к моей истории. Среди нас были и те, кто хотели отправиться на шестой континент с призрачной надеждой отыскать там своих родственников, которым, возможно, посчастливилось спастись. В числе таких людей был и я, надеющийся отыскать свою жену и дочь, оставшихся в Сиднее во время Вторжения. Хоть и понимал, что встретить их живыми мне, скорее всего, не суждено (на связь они не выходили с самого первого дня Вторжения), я всё же решился отправиться в это далёкое путешествие.

Нас было чуть меньше сотни человек. Мы нашли капитана, собрали небольшую команду и отплыли в середине декабря. Через месяц наше судно приплыло к берегам Антарктиды, но столкнулось с паковыми льдами, которые чуть не погубили нас в самом конце пути. Если бы не помощь со станции «Халли», вовремя приславшей небольшой ледокол на выручку, я сейчас не рассказывал бы вам всё это, а лежал где-нибудь на дне холодного океана…

Спустя еще два месяца мне удалось добраться до австралийской «Кейси». Дорога была долгая и трудная, хотя мы использовали эти навороченные вездеходы. Хотите верьте, хотите нет, но, добравшись туда, я встретился со своей дочерью и женой.

Чудо, не правда ли? Жаль только — никто не верит, что это моя жена с дочерью, и ведь не докажешь никак! Но после этого я уверовал, что у нас, у человечества, ещё есть шанс победить в этой войне. Почему? Да потому, что только благодаря Богу я встретил свою семью. Только Он на это способен. А это значит, что Он существует и обязательно поможет нам в борьбе с этими тварями.

Глава 1

Восточники

17 июля 2054 года на русской антарктической станции «Восток» было зарегистрировано историческое понижение температуры до —91,3 °C. Этот новый рекорд превзошёл предыдущую отметку, зафиксированную на той же станции 21 июля 1983 года, когда температура опустилась до —89,2 °C. Таким образом, новый показатель оказался на 2,1 градуса ниже предыдущего. Из сообщения ТАСС от 17 июля 2054 г. в смартфоне, найденном в 2086 году в городе Магадан собирателем Лукой Бруно со станции «Палмер».

18 января 2093 года

Какое-то время теплилась надежда, что огонь забрал с собой не всё. Может, не дотянулись его жгучие лапы до какой-нибудь провизии? Но, увы. Человек сорок ходили по пепелищу, ворошили ногами мусор, да, кроме головешек с обломками, так ничего и не нашли. Хорошо ещё, Йован смог вытащить хотя бы один холодильник. Что же касается морозильной ямы, то рыба там сгорела вся, подчистую.

Причину пожара называть никто не решался. Были только догадки. Поджог исключили сразу. Какой дурак сам себя будет лишать пищи? Поэтому была выдвинута теория, что всё случилось из-за старой электропроводки, которой было лет пятьдесят, с тех самых пор, как начали активно осваивать Антарктиду ради туризма. Туризма… Сейчас подобное воспринималось, как издевательство.

— Ну, засада… — расстроенно произнёс Йован, помогая Матвею и остальным разгребать обломки. — Видать, придётся мне таки сесть на диету этой зимой.

— Да, походу всем нам придётся на неё сесть, — подхватила Арина, лениво ковыряя ногой обугленные доски. Она уже разуверилась найти что-нибудь уцелевшее.

— Матюш, нашёл чего-нибудь? — обратился Йован к Матвею, оставив её слова без внимания.

— Блин, Матвей, будь я на твоём месте и выше, как вот этот дурень, то за «Матюшу» уже б давно!.. — погрозила здоровяку Арина.

— Минуточку. У нас был спор, он мне проиграл. Стало быть, имею право так называть его ещё до конца месяца.

— Ну, хоть сейчас-то, когда… — она указала на пепелище под ногами. — Нашёл место и время!

— А не имеет значения. Хоть на краю гибели, а всё равно буду называть Матюшей до первого февраля сего года.

— Да ну тебя, придурок.

— Придурки при дураках. Или дурочках.

— Матвей! — возмутилась Арина.

Но Матвей так сильно погрузился в мысли о случившемся, что совершенно не обращал внимания на перебранку между двумя своими товарищами.

— Заканчивайте оба, — рассеянно ответил он. — Нашли чего?

— Да нечего тут искать, — отмахнулась девушка. — Слушай, Матвей, я ж к тебе утром чего шла, мне надо тебе кое-что показать…

— Матвей! — окликнул вдруг староста. — Поди сюда!

— Иду! — крикнул тот в ответ и обратился к Арине: — Чего показать?

— В общем, забеги сегодня ко мне вечером в модуль. Нужно твоё мнение.

— А моё? — встрял в разговор Йован.

— А твоё мнение мне понадобится только тогда, когда на Земле не останется ни одного живого человека, которого…

Продолжения их перепалки Матвей не услышал, поскольку направился к старосте. Вообще, он уже давно перестал воспринимать их болтовню всерьёз. Эти двое частенько ссорились, но, скорее, шутки ради, по-приятельски.

— Чего там опять эти двое бунтуют? — кивнул Олег Викторович в сторону Йована и Арины, которая была ниже своего оппонента почти на две головы.

Матвей махнул рукой в их сторону, мол, тебе ли не знать.

— Ладно, чёрт с ними. В общем, посмотрел я тут, что вам с мужиками удалось спасти, — староста снял шапку и тяжело вздохнул. — Не хватит этого на всех. Хоть в три раза урежь рацион… Будь нас человек пятьдесят, с горем пополам пережили бы зиму, но на сто тридцать три человека…

— Сто тридцать четыре, — поправил его Матвей и, встретив озадаченный взгляд собеседника, уточнил: — Француженка наша, Мишель, неделю назад двойню родила от Воронцова. Помните?

— Так это ж тогда сто тридцать пять человек должно быть, раз двойня, — почесав в затылке, неуверенно ответил Олег Викторович.

— Вы про Жору Савина забыли, который автослесарь. Он от лихорадки умер месяц назад.

— Ах, точно. Вот же… — еле сдержался староста, чтобы не выругаться. — Совсем я уже того, старый. Не помню ни черта.

— Да бросьте. Сколько вам? Шестьдесят пять же? Молодой ещё.

— Может, до Вторжения и можно было так сказать, а сейчас… — он махнул рукой. — Мозги на этом холоде как будто не с каждым годом, а с каждым часом тупеют. Ещё пару лет и окочурюсь точно. Говорю тебе, Матвей, иди на моё место.

— Мы это уже обсуждали, Олег Викторович, — недовольно произнёс Матвей, припоминая неприятный последний разговор со старостой, чуть не поссоривший их окончательно.

— Обсуждали. Но, сам посмотри, кто ещё, кроме тебя, такую ответственную должность потянет?

Матвей нарочито отвернулся от старосты, молча давая понять, что не желает вновь обсуждать эту тему. Накомандовался он уже, на всю жизнь вперёд хватило.

Благо, Олег Викторович уловил его настроение и продолжать не стал.

— М-да, — только и промолвил он, — что же делать-то?

Хотел бы Матвей знать ответ на этот вопрос.

Вдруг за спиной у него раздался голос:

— Мразь такая!

Обернувшись, Матвей заметил, как Алексей Свиридов, один из местных портных, тащил за шкирку Никиту, парнишку, что помогал Арине и остальным механикам в гараже. Здоровый мужик (почти под два метра ростом) стальной хваткой вцепился в куртку молодого человека и волочил его, словно мешок.

— Что случилось? — строго спросил староста и вышел вперёд.

— Вот этот вот сучоныш, пока мы тут пожар тушили, мой товар с прилавка спёр! — задыхаясь от злобы, объявил Алексей не столько Олегу Викторовичу, сколько собравшейся вокруг толпе. — Воспользовался переполохом, гнида! Ну, я тебе устрою… — он бросил обвиняемого на землю и пнул его по рёбрам.

Тут и у остальных восточников глаза загорелись, они стали стягиваться к обвиняемому с явным желанием ему наподдать.

— Так, так, отставить самосуд! Замолкли все! — закричал староста и обратился к Свиридову: — Откуда ты знаешь, что это он украл?

— Я видела! — вышла из толпы Клава, повариха. — Мы в доме остались с дочерью, к пожару не побежали. Я в окно глядь, а он таскает всё в мешок.

Тут своё слово вставил и Алексей:

— Мне Клава сказала, и я по её наводке наведался в гости к этому гаду. И что я вижу⁉ Мешок этот у него под койкой лежит, нагло присвоенный.